Нужна ли современному обществу наука? Вячеслав Малышевский.

Нужна ли современному обществу наука?

Вопрос может показаться странным, а ответ на него напрашивается банальный, как колесо — ну, конечно, наука современному обществу нужна! Но давайте подойдем к ответу на этот вопрос не по привычке, а рассмотрим проблему со здравой и, может быть, несколько циничной точки зрения.

Прежде всего определимся с терминологией. Говоря о «науке», я буду иметь в виду только «систему знаний о закономерностях развития природы, общества и мышления». За скобками оставляю технику и высокие технологии, которые не формируют новую «систему знаний», а лишь эксплуатируют существующую. Тезис, который я попробую здесь обосновать, состоит в том, что развитие науки в классическом и ортодоксальном понимании этого слова, а именно как формирование «системы знаний», сегодня современному обществу не нужно. Оно общество тяготит. Оно отвлекает ресурсы от решения задач по выживанию огромных сообществ людей. Оно не в состоянии решить (хотя наука и не должна этого решать) глобальных проблем человечества, решение которых требуется «здесь и сейчас».

Я имею в виду прежде всего проблемы производства и потребления энергии, проблемы обеспечения целых континентов продуктами питания и пресной водой, проблемы загрязнения окружающей среды и многие другие, о которых пишут каждый день газеты, говорят умные и продвинутые телеведущие. Как это ни печально, но сегодня наука нужна только тем, кто в ней работает (в том числе, простите, и мне). Но и это лишь потому, что она пока дает возможность получать за свой ненужный (а точнее, нужный для очень узкого круга коллег), но очень изнуряющий труд маленький кусочек от общего пирога, испеченного законопослушными гражданами — налогоплательщиками. Меня самого эта мысль не вдохновляет, и я бы с ней не согласился, если бы не объективные реалии современной жизни, которые каждый раз ее подтверждают. Но давайте об этом и о другом по порядку.

Немного истории, или Зачем генералам знать массу нейтрино?

Занятия науками были всегда уделом богатых. Сначала богатых людей, затем богатых мегаполисов, а сегодня — богатых государств. Только состоятельные люди в богатом обществе могли себе позволить размышлять «О природе вещей», а не думать о хлебе насущном. Занятие науками было при этом личным выбором, а вовсе не социальным заказом. Могущественные короли содержали при своих дворах звездочетов и алхимиков не для формирования «системы знаний», а для предсказания судьбы и добычи «философского камня».

Нужна ли современному обществу наука?

Астрономическая обсерватория Тихо Браге в Дании.

Первые учебники по мирозданию были написаны, по-видимому, Птолемеем. В своих книгах по астрономии, географии и оптике он дал обобщенный свод знаний своего времени. Александрийская научная школа, ярким представителем которой и был Птолемей, перестала существовать после 640 года, когда во время завоевания Александрии арабами сгорела знаменитая Александрийская библиотека. В 1428 году великий внук Тимура, правитель Самарканда и глава династии Тимуридов Улугбек, построил лучшую по тому времени обсерваторию. Просуществовала она всего лишь 21 год, и после убийства Улугбека религиозными фанатиками была разрушена ими до основания.

А через сто лет король Фридрих II по ходатайству датского астронома Тихо Браге построит первую в Европе обсерваторию «Ураниборг». На строительство обсерватории король израсходует «больше бочки золота» (это около полутора миллионов долларов). Но и эта обсерватория просуществует недолго и будет сожжена вместе со всеми астрономическими инструментами во время боевых действий.

Эти небольшие исторические примеры, на мой взгляд, наглядно демонстрируют то, что формирование «системы знаний» (читай — развитие науки) всегда происходило вовсе не по заказу общества, а вопреки ему. Общество в лице королей, а сегодня президентов, министров и различных фондов — не заказывает, да и не в состоянии заказать то, что неизвестно, — новые знания. Формирование заказов на научные исследования происходило и происходит сегодня по порочной, но единственно возможной схеме — они (государство и общество) финансируют научные программ мы и разработки, а мы (ученые) выдаем внедренный в народное хозяйство результат.

В описанных исторических примерах внедренным результатом был долгосрочный астрологический прогноз вместе с рецептом получения «золота из навоза». А сегодня для обозначения такого результата даже термин специальный появился — «инновационный потенциал научной разработки», который на русском языке просто означает возможность немедленного внедрения результата научной работы в хозяйственную деятельность и получение прибыли. Все это хорошо и даже замечательно, но к формированию «системы знаний» не имеет абсолютно никакого отношения. Формирование «системы знаний» происходит как бы между прочим и является побочным и невостребованным (конечно, до поры до времени, но об этом чуть ниже) продуктом «инновационных исследований».

И противоречие здесь неустранимое, на уровне фундаментальной закономерности — научные исследования, проводимые небольшими коллективами, всегда опережают развитие интеллектуального потенциала остальной части общества и именно поэтому остаются невостребованными. А представители научного сообщества, оформляя заявки на финансирование, лукавят, так же, как лукавил Тихо Браге, советовавший Фридриху II построить обсерваторию якобы для более точных астрологических прогнозов, но на самом деле понимавший, что эта обсерватория нужна для получения новых знаний об устройстве мира. Не думаю, что Фридрих II спал бы спокойней, став приверженцем гелиоцентрической системы.

Нужна ли современному обществу наука?

Что такое наука сегодня? Времена великих одиночек, таких, как Ломоносов, Фарадей или Максвелл, прошли давно. Современная наука сегодня — это огромные коллективы, оснащенные масштабными установками и оборудованием, пожирающими из бюджета своих государств немалые ресурсы. Многим достижениям в формировании современной «системы знаний» мы обязаны совместным вкладом бюджетов нескольких стран в научный поиск. Масштабность и энергетические затраты на получение новых знаний не по силам уже одному государству*. (О проектах подобного рода читайте статью под рубрикой «Проекты XXI века» в журнале Знание-Сила 03/2007.)

Можно привести анекдотичный пример, когда ученые в 19800х годах получали громадное финансирование на разработку систем связи между атомными подводными лодками с использованием потоков нейтрино (нейтрино — это такая элементарная частица, предсказанная Паули и открытая в 19300х годах, которая может свободно пройти сквозь земной шар). Специалистам понятно, что сделать это невозможно — слишком слабо взаимодействует нейтрино с веществом. Но ученым надо было определить, есть ли у этой частицы масса, или она точно равна нулю. От этого зависела судьба создаваемой тогда картины мироздания. Так вот генералам, определяющим финансирование проекта, и была предложена «инновационная идея» о создании приемо-передающих устройств, работающих не на радиоволнах, а на нейтрино, которые свободно проходят сквозь земной шар, например, из Тихого океана в Атлантический.

Устройство, понятное дело, не сделали, а вот массу нейтрино померили. Ресурсы были отвлечены немалые, ученые любопытство свое удовлетворили и сказали генералам, что масса у нейтрино если и есть, то очень маленькая, меньше чем 10 в минус 32 степени грамма. Но к тому времени и президент поменялся, и генералы на пенсию ушли.

И вот здесь возникает разумный вопрос: а так уж нам необходима такая наука для того, чтобы строить пароходы, летать в космос и разговаривать по мобильному телефону (в том числе и из подводной лодки)? Так уж необходима такая наука обществу для того, чтобы создавать новое оружие для защиты не совсем понятных ему интересов своих «государств»? И так уж необходимо обществу сегодня тратить колоссальные средства на расширение «системы знаний о закономерностях развития природы, общества и мышления», знать особенности субатомного мира и открывать новые законы природы, которые по силам понять лишь самим открывателям? Зачем генералу платить генеральские за то, чтобы узнать массу нейтрино?

Волны и «Эйнштейн»

На самом деле, подобные растяжения и сжатия минимальны. Мы не замечаем их. Насколько легко гравитационные волны проникают в научные гипотезы, настолько же легко они исчезают, стоит лишь попытаться увидеть их наяву. Какие бы эксперименты до сих пор ни ставили ученые, им так и не удалось разглядеть эти волны. Их амплитуда чрезвычайно мала. По этой причине Эйнштейн писал, что «гравитационные волны, вероятно, никогда не удастся наблюдать».

Вот простой пример, подтверждающий это. Допустим, в центре нашей Галактики, то есть сравнительно близко от нас, слились две нейтронные звезды. Поток гравитационных волн, вырвавшийся из очага катастрофы, возвестил об этом событии. Расчеты показывают, что энергия этих волн должна в тысячи раз превышать энергию излучения Солнца. Однако даже такой мощный выплеск энергии ускользнул бы от внимания точнейших приборов. Ведь «содрогнувшись» от гравитационной волны, пронесшейся по ней, Галактика хоть и сожмется, но при этом любой ее объект длиной, скажем, в один километр станет короче всего лишь на 10 в –15 метра. Это в сто тысяч раз меньше диаметра атома водорода. Понятно, что зафиксировать такую величину невероятно трудно – тем более что свои помехи вносит микросейсмическая активность земных недр. Еще недавно подобную точность измерений и вовсе считали недостижимой.

Что еще мы знаем об этих волнах? Из общей теории относительности следует, что любые изменения в гравитационном поле происходят отнюдь не мгновенно, как в механике Ньютона, а распространяются со скоростью света, подобно электромагнитным волнам. Тем не менее, гравитационные волны принципиально отличны от электромагнитных. Последние позволяют описать свойства видимого нами вещества. Но его доля в мироздании не превышает пяти процентов. Гравитационные волны, как полагают ученые, могут быть вестницами темного вещества, в основном и заполняющего космос. Ведь только сила гравитации выдает присутствие темного вещества во Вселенной.

Правило «100 лет».

Легенда гласит, что после доклада в Лондонском королевском обществе в 1831 году об открытии закона электромагнитной индукции Майклу Фарадею одним из Сэров был задан вопрос: «А какой толк для нашего общества от вашего открытия?» На что умудренный Фарадей ответил: «Подо ждите, пройдет сто лет, и вы мое открытие обложите налогами». Сегодня мы не мыслим нашей жизни без электроэнергии, производство которой основано на «системе знаний», установленной Фарадеем. Мы немало платим за нее, а ее производители платят налоги на полученную прибыль. Предсказание не только сбылось, а констатировало существующую закономерность во взаимоотношениях науки и общества во времени — правило «100 лет»!

Действительно, можно привести подобный пример с открытием Антуаном Анри Беккерелем в 1896 году явления радиоактивности, без которого сегодня (опять-таки через сто лет) немыслимо существование целых отраслей народного хозяйства (медицина, атомная энергетика и прочие) практически во всех странах и на всех континентах (и которые тоже платят налоги).

Сегодняшние достижения в разработке квантовых компьютеров и нанотехнологиях целиком и полностью обязаны той самой «системе знаний» — квантовой механике, которая была создана тоже почти сто лет назад совершенно небольшой группой ученых, имена которых можно пересчитать на пальцах одной руки.

Американским физическим обществом и ЮНЕСКО 2005 год был объявлен годом физики. Почти ровно сто лет назад, в 1905 году, появилась первая статья одного человека, которая называлась «Zur Elektrodynamik der bewegter Korper» («К электродинамике движущихся тел») и которая перевернула существовавшие представления об устройстве мира, о времени и пространстве. Имя этого человека — Альберт Эйнштейн. Сегодня, то есть через сто лет, «система знаний», начало которой дал Эйнштейн, не только пополняет бюджеты разных стран в виде налоговых отчислений, но и стала просто мировоззрением большинства.

Нужна ли современному обществу наука?

Фарадей был прав. Подождите сто лет. Но подойди мы в его время с сегодняшней меркой оценки эффективности научных разработок, «инновационный потенциал» во всех этих примерах был бы просто равен нулю. Теперь, зная это правило «100 лет», я смею утверждать, что сегодняшнему, озабоченному проблемами выживания обществу не нужна «система знаний», которая, может быть, будет востребована через сто лет. И только богатое общество (а какое общество сегодня богато?), имеющее у своего руля просвещенных руководителей (а бывают ли такие?), может потратить свои ресурсы на неизвестную еще «систему знаний».

Но в условиях существующего системного кризиса и нерешенных глобальных проблем, упомянутых выше, богатого общества сегодня нет ни на одном континенте. И в ближайшие сто лет ситуация вряд ли изменится, если только «золотой миллиард» нашего земного населения не узурпирует окончательно доступ остальных к жизненным ресурсам планеты и исключительно для себя и своих потомков займется пополнением «системы знаний».

Волны и реликтовое излучение

Самый перспективный и утопичный на сегодня проект – строительство подземной европейской обсерватории «Эйнштейн», которая расположится на глубине порядка 200 метров. Но пройдет не одно десятилетие, прежде чем она вступит в строй. Пока разработана лишь ее концепция. Строительство же начнется ближе к 2020 году. Зато, полагают ученые, мощность телескопа «Эйнштейн» позволит ему зарегистрировать даже гравитационные волны, возникшие при столкновении двух черных дыр, которые располагаются на окраине видимой Вселенной и образовались в те времена, когда мироздание было еще в десятки тысяч раз меньше, чем сегодня.

Обнаружить же гравитационные волны, возникшие сразу после Большого Взрыва, означает доказать, что Вселенная пережила тогда стадию инфляционного расширения. При этом ее буквально «трясло» от гравитационных волн. Они оставили свой след и в раскаленном газе, заполнявшем мироздание, и в космическом фоновом излучении. Вот только в различных моделях инфляции этот след разнится. В некоторых сценариях он так мал, неприметен, что его никогда не удастся уловить, измерить. Другие модели оставляли ученым шанс заметить волны, возникшие во время космической инфляции.

Обнаружить эти гравитационные волны означает подвести под здание космологии, все еще висящее в воздухе, прочный фундамент. Недаром их поиск стал одной из главных задач современной космологии.

Перепроизводство в «системе знаний».

Быстрое развитие науки уже привело к отрицательным последствиям. Это и нагромождение неиспользуемой информации, и большой разрыв между тем, что делается в научных лабораториях и тем, чему учат в школе, и появление нового типа профессионального ученого-карьериста, ставящего науку на службу собственным интересам, и очень малая эффективность в исправлении вреда, нанесенного природе неумелым «научно-техническим прогрессом». Налицо все черты кризиса перепроизводства «системы знаний». Откройте современные школьные учебники по естествознанию. Вы не увидите там ни слова о «системе знаний», которая формировалась несколько десятилетий назад.

Структура микромира, «великое объединение» взаимодействий в природе, квантовая телепортация и достижения в астрофизике. Старый и добрый учебник Перышкина по физике в трех томах сегодня более современен, чем нынешние. Логика проста — нет «инновационного потенциала» у этой «системы знаний», и нет нужды забивать этим голову детям. А детям этих детей жить через сто лет на нашей земле. Общество не хочет их готовить к жизни в соответствии с правилом «сто лет». Потому что у него нет времени, и оно не может (хотя, возможно, хочет) ждать сто лет.

А вот у астрологических предсказаний «инновационный потенциал» сегодня как никогда высок. На все лады колдуют, привораживают и отвораживают, снимают порчу всякие маги и экстрасенсы. Можно назвать это кризисом разума. Наш главный враг сегодня — поразившая общество болезнь невежества из-за перепроизводства «системы знаний», которая более не воспринимается обществом. Напрашивается аналогия со ступором при сильном эмоциональном возбуждении — торможение нервной системы на поступающий поток информации.

Уроки истории и добывавшиеся в течение веков знания забываются. Ученые и профессионалы уходят и замещаются дилетантами, у которых не было за душой какой-либо теории или выстраданного учения. Развитие общества не поспевает за формированием новой «системы знаний». Возникает громадный провал между меньшинством, формирующим эту самую «систему знаний», и остальным большинством, не способным воспринять ее. В отличие от объективных обстоятельств, о которых я сказал ранее, это является мощным субъективным фактором, отторгающим общество от науки.

О нравственности и духовности.

Попробую ответить еще на один важный вопрос: способствует ли само по себе занятие наукой воспитанию нравственных качеств, так важных для развития общества, для его просвещенного структурирования? Смею утверждать, что история развития науки и общества не дает возможности установить какую-либо связь между этими двумя категориями — наукой и нравственностью. Да и вообще сомнительно, чтобы существовали профессии, способные лишь фактом своего существования переделывать чертей в ангелов и ведьм в монахинь. А подлецов и мошенников в научной среде не меньше, чем, например, в банковской или жилищно-коммунальной.

Наш замечательный писатель Лев Успенский (создавший когда-то вместе с Я. Перельманом в Ленинграде известный Дом занимательной науки) говорил, что лишь профессии палачей и проституток были (и остаются) такими, да и здесь существует дилемма о причинно-следственной связи — либо профессия началась с порока либо порок с профессии. То есть и здесь сегодняшняя наука не в состоянии ни на что повлиять.

Кладбище динозавров.

Первооткрыватель крупнейшего из известных кладбищ динозавров в пустыне Гоби, писатель Иван Ефремов в одном из давних интервью «Литературной газете» сказал, что уже сегодня существуют основания для прекращения научных исследований. «Усложнения научных исследований, особенно в физике и химии, поглощают значительную часть общественного дохода. Чтобы не превратить науку в экономическое бедствие, вероятно, надо соразмерять ее вклад в достижение счастья людей со средствами, потраченными на нее. Это трудно, но достижимо, если наука сумеет вновь заслужить доверие, которая она уже начала терять именно в вопросе человеческого счастья». Не могу согласиться с этой мыслью в части человеческого счастья.

Счастья от науки в том понимании этого слова, которое я очертил выше, придет к нам не раньше чем через сто лет — нас уже не будет в этом мире. Не прибавится человеческого счастья и от понимания природы вакуума, и от открытия новых элементарных частиц. Счастливы будут лишь те немногие, кто достиг очередного понимания устройства мира, но таких единицы. И счастливы они будут лишь потому, что в силу своей генетической предрасположенности не могут жить без ощущения понимания природы. Таких, повторюсь, единицы, и они будут появляться всегда, пока существует человечество.

А обществу надо прилагать усилия для более эффективного использования существующей «системы знаний» для решения на ее основе своих проблем. Пусть не будут построены новые и дорогие ускорители и коллайдеры для раскрытия тайн микромира, пусть будут сняты с орбиты дорогие телескопы для наблюдения за далеким космосом. Трагедии не произойдет.

А вот если будет утеряна «система знаний», которая формировалась последние сто лет, тогда и произойдет трагедия. И вполне возможно, что через миллион лет (а может, и раньше) представителями следующей новой цивилизации будет открыто другое кладбище, но уже не динозавров. И задача общества сегодня сохранить (я не говорю приумножить — это обществу сегодня не под силу) во имя своего собственного спасения то, что сделали его лучшие представители.

Порой, исследуя картины старых мастеров, знатоки истории живописи обнаруживают под широко разлетевшимися мазками следы другой, начатой художником и неоконченной, закрашенной им картины. Вот и здесь, сквозь яркое полотно реликтового излучения, так похожее на работы Вазарели или Мондриана, проступают следы чего-то другого – того, что было задолго до того, как вспыхнул свет.

Статью можно найти на сайте «Membrana. Люди. Идеи. Технологии».

Источник: Знание-Сила 03/2007 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *