Южная Индия. Ухтомский Э.Э.

Южно-индийские храмы

Около полудня перед дворцовым крыльцом, у широкой крытой терассы, толпа жалких с виду фокусников показывает своё довольно сложное искусство. Во всей Индии мы ещё ни разу не наблюдали еди-новременно такого разнообразного проявления ловкости и чего-то по-чти сверхъестественного, что я положительно не берусь определить.

Полуголые туземцы садятся в двух шагах от нас, опустив рядом на ступени лестницы грязный мешок со скарбом, 2 корзинки со змеями, тряпьё с землёй, откуда должно внезапно произрости деревце – манго. Тем временем, — пока у этих артистов идут приготовления, — атлетиче-ски сложенные, достойные резца Микельанджело фигуры высоко под-брасывают крупные кокосовые орехи, подставляют макушку головы падающим вниз и раскалывают их… Вот один из фокусников ста непо-нятно откуда и как (не из рукавов, потому что их у него нет, не из пояса-передника – своего единственного одеяния) вытаскивать и раскладывать множество небольших предметов (преимущественно камешков). Иные из них зашевелились, исключительно по слову туземца, без малейшего к ним прикосновения. Вдруг среди них задвигалась настоящая заморенная птичка. Крышка одной корзинки полуоткрылась и кобра, скорее удивлённо, чем сердито, вытянулась на свет, мерно закачалась под усыпляющие звуки хозяйской волынки и тихо упала обратно, повинуясь голосу и воле человека. Эти змеи, говорят, вовсе не безвредны и не лишены желез, выделяющих яд, а просто-напросто очарованы особой силой цыгана-магнетизёра, имеющего природный дар приучать пресмыкающихся. В конце концов последние всё-таки смертельно жалят самоуверенных укротителей, если те на мгновение потеряют свою безусловную власть над гадами.

Вот быстро произрастает, чуть ли не на глазах наших, деревце, росток которого несколько минут назад фокусником был посажен в маленькую земляную кучу и задёрнут дерюгой. Поднимается стебель, распускаются листики, ожидается образование плода.

Показав ту или другую фазу чудесного развития, soit-disant фокусник прячет его под серо-бурую ткань и через короткий промежуток времени снова обнаруживает, с явным торжеством. Манго всё растёт и растёт… Как достигают этого ловкие туземцы, будто бы ухитряющиеся (на виду у нас всех и у самых наших ног) подменивать ростки стебли, непонятно. Прежде духовенство с Запада запрещало соотечественникам смотреть на подобное соблазнительное дело сатаны. Теперь же, кажется, и натуралисты склонны допускать, что туземцам известны тайны природы, которыми они вызывают иное явление, отнюдь не прибегая к фокусу или грубому обману.

А вот и ещё диковинное зрелище!… Мужчины, подставлявшие ма-кушку головы под кокосовые орехи, верёвками вяжут девушку из своей среды, словно опутывают её крепкой сетью и укладывают её в тесную корзину. Затем один старик начинает колоть последнюю кинжалом, продырявливает её насквозь, наконец впрыгивает через её пробитую крышку на дно: девушка видимо исчезла и только смутно, как бы из близкой листвы, слышится чей-то женский голос, напоминающий раз-двоенную речь чревовещателя. И вдруг, — когда все готовы были протирать себе глаза, убедившись, что за ловкость обнаружила девушка, незаметно ускользнувшая из корзины, — откуда показывается бодрою и невредимою она сама, главное действующее лицо в представлении!…

Мы положительно находимся в стране, где далеко не проведены и пока, пожалуй, неопределимы связь и грань между явлениями совер-шенно естественного порядка и теми, которые на европейский взгляд отмечены признаками чудесного. Оттого-то именно в Индии, по инициативе одной много видевшей и много знавшей русской женщины (Е. П. Блаватской), зародилась мысль о возможности и необходимости основать целое общество теософов, искателей истины в широчайшем смысле слова: с целью избирать адептами людей всякой веры и рассы, глубоко вникать в сокровеннейшее учение восточных религий, привлекать азиатов к искреннему духовному общению с образованными иностранцами, поддерживать таинственные сношения с разными верховными жрецами, аскетами, чародеями и т.п. Здесь, у Мадраса, в предместье Адьяр ( у маленькой реки того же названия) учредился центр нового оригинального братства. Деятельным помощником и другом нашей талантливой соотечественницы, получившей в России литературную известность под именем Радда-бай, явился американский полковник Олькотт.

Огромное число разветвлений мадрасской теософической ложи возникло и в Азии, и в Америке, и в Европе. Несколько органов периодической печати специально посвятило себя констатированию и отчасти изучению необъяснимых психических феноменов из области йогизма, т. е. магических актов воли человека, для которого условия пространства и времени перестают существовать. Блаватская вызвала бурю обличений в шарлатанстве, чуть ли не в силу подозрительности англичан должна была навсегда покинуть преисполненный чудес и столь полюбившийся ей полуостров; но искусство её вызывать к себе бескорыстную симпатию и преданность туземцев, их смутная жажда сплотится под знаменем столь странной северной женщины из народа, радикально чуждого Альбиону, — её постоянные разъезды по стране ради сближения с волхвами и в попытках быть допущенной к разным заветным тайнохранилищам браминов и джайнистов, — всё вместе взятое создало ей исключительное положение, какого с давних пор никто и нигде не занимал (пожалуй, начиная от тех отдалённо-блаженных дней, когда ясновидящие старицы на рубеже истории говорили со своими первобытно мыслящими единоплеменниками на вещем языке богов!). Для Индии настоящего и будущего Е. П. Блаватская не умерла и не умрёт.

Южная Индия

Наследие Блаватской старый Олькотт и мадрасские теософы

 

Источник: Ухтомский Э. Э. Путешествiе на Востокъ Его Императорскаго Высочества Государя Наследника Цесаревича, 1890-1891. Том 2. Стр. 87—91.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *