230 лет назад, 7 июля 1796 года, в существующей и по сей день деревне Малюшичи, тогда Слонимской губернии (была совсем недолго в Российской империи и такая), родился известный поэт и собиратель белорусского фольклора Ян Чечот. В историю этот талантливый человек, именем которого названа улица в Минске, вошел прежде всего как один из лучших друзей молодости большого поэта Адама Мицкевича и редактор его первого поэтического сборника. Но и за пределами этой дружбы этот небогатый шляхтич отметился значимыми свершениями, открывавшими современникам простой белорусский народ и его удивительно богатую культуру.
Детские годы Чечота были погружены в белорусскую простонародную стихию: его отец получил под Барановичами место эконома в имении графа Тизенгауза на реке Мышанке, отсюда и юношеское прозвище поэта – Ян из Мыши. Впечатлительный мальчик хорошо запомнил песни и обычаи этой местности, принадлежавшей тогда к Новогрудскому уезду, и активно продолжил знакомство с белорусским фольклором уже в самом Новогрудке, где он с 13-летнего возраста одновременно с Мицкевичем учился в школе ордена доминиканцев. В книге “Деревенские песни с Немана и Двины, некоторые пословицы и идиомы на славяно-кривичском языке с учеными над ним наблюдениями”, изданной в Вильно в 1846 году, за год до смерти автора, Чечот в предисловии особо отметил, что белорусский язык, именуемый им славяно-кривичским, распространен не только среди простого народа. Этим языком “старички-паны, еще живущие в памяти нашей, любили разговаривать, им до сих пор разговаривают паны и экономы с крестьянами, на нем некогда писали у нас официальные документы”.
Переехав в 1815 году в Вильно, где тогда интенсивно работал крупнейший во всей Российской империи университет, Ян не забыл родного языка – родного настолько, что его польская речь, наполненная простонародными выражениями и простонародным же акцентом, удивляла друзей и приятелей. Чечот нашел своим познаниям в белорусском фольклоре очень симпатичное применение, принявшись сочинять на его основе и исполнять под гитару веселые и озорные песни, которые надолго врезались в душу его друзей из круга образованной виленской молодежи, входившей в общества филоматов и филаретов, видным членом которых был и наш герой. Мелодии юный романтический сочинитель брал белорусские народные, стихи сочинял сам, в том числе и на белорусском языке. В своих произведениях он начал употреблять слово «белорусы». Первым.
Исследователи справедливо отмечают, что белорусский язык песен молодого Чечота, сочиненных двести лет назад, не так уж сильно отличается от современного белорусского языка, что лишний раз доказывает древность и аутентичность белорусской народной культуры, которую иной раз обвиняют в том, что она была искусственно придумана в 1920-х годах злыми большевиками. Вполне актуальны и народные мелодии двухвековой давности – сочиненная Яном песня о не понимающих молодежь старцах исполнялась на мотив белорусской народной песни “Чаму дзеўку не любіць, калі дзеўка ладна”. Та же история, только другими словами, но с похожим мелодическим рядом, излагается в песне ранних “Песняров” начала 1970-х годов, начинающейся словами “На што бабе агарод, калі баба стара”. Стало быть, взявшись с юношеским энтузиазмом за фольклор окружавших его с детства белорусов, Чечот на самом деле прикоснулся к вечности.
А вот личная судьба сочинителя веселых песен оказалась в основе своей печальной: Яна угораздило влюбиться в дочь самого ректора Виленского университета Шимона Малевского. Обладавшая еще и красивым голосом Зося с удовольствием пела, аккомпанируя себе на фортепиано, песни Чечота, но на этом ее симпатия к молодому человеку и заканчивалась. Студентом университета, которым руководил несостоявшийся тесть, Ян пробыл всего год – плату за обучение бедный юноша не потянул. Пришлось устроиться писарем в учрежденную по повелению Александра I комиссию по разбору бумаг несвижских Радзивиллов. По службе Чечоту часто приходилось ездить в Минск, работа давала какой-никакой кусок хлеба, пока все не рухнуло в октябре 1823 года.
Власти вышли на след виленских вольнодумцев и их обществ, арестовав самых активных их участников, среди которых оказался и Чечот. Пытаясь выгородить своих друзей, и в первую голову Мицкевича, Ян брал многие приятельские провинности на себя, за что вместе с Заном удостоился самой суровой кары из всех привлеченных к следствию – десятилетней ссылки в глубь империи. В реальности наказание оказалось менее суровым – в Кизильской крепости на реке Урал, что ныне в Челябинской области, Чечот провел меньше двух лет, после чего был переведен в Уфу, где служил канцеляристом, а с 1830 года перебрался в Тверь, а затем в Торжок.
В 1833-м власти разрешили ему вернуться в родную Беларусь – в Лепеле он служил в дирекции Березинского канала и получил возможность собирать песни и изучать обычаи белорусов, живущих в бассейне Западной Двины. Оказалось, что эти белорусы очень близки к их собратьям с берегов Немана, что и отразилось в шести сборниках Чечота, которые стали с завидной регулярностью выходить из печати.
В 1839 году по высочайшему повелению Николая I бывшему ссыльному разрешено было вернуться в родные новогрудские места, нашлась и привлекательная работа в богатой библиотеке богатого шляхтича Адама Хрептовича в Щорсах. Ссылка серьезно сказалась на здоровье Чечота, скончавшегося в августе 1847 года в возрасте 51 года. Потомкам осталось колоритное литературное и фольклорное наследие человека, которого многие не без оснований считают первым настоящим белорусским поэтом.
Источник: https://rg.ru
