Помогать – умение непростое. Майя Лутай.

Открывая рубрику, посвящённую добровольчеству, мы меньше всего хотели организовать «глянцевую» презентацию успехов и достижений этого становящегося массовым движения. Редакция стремится к тому, чтобы на страницах «НиР» действовала площадка обмена реальным волонтёрским опытом, обсуждения по-настоящему волнующих добровольцев проблем. И уже в первых публикациях обозначилась одна из таких проблем – острая и вместе с тем деликатная тема эмоционального выгорания. Похоже, это область, где традиции служения, помощи ближнему, сформированные на базе религиозной нравственности, сами нуждаются в поддержке со стороны современной психологии для своего дальнейшего эффективного развития.

Конечно, существуют и традиционные ответы на вопросы «выгорающих». Скажем, в православии есть разработанная система пастырского руководства и старческого духовного окормления каритативной и диаконической деятельности; есть прекрасный, во многом применимый к нынешним условиям, личный опыт обращения к обездоленным святого праведного отца Иоанна Кронштадтского… И всё же нам кажется, что небесполезным как для самих волонтёров, так и для организаторов их работы будет знакомство со взглядом на проблему практикующего нецерковного психолога. Редакция пригласила высказаться постоянного автора «НиР» Майю ЛУТАЙ.

Некоторых, возможно, оттолкнёт общая индивидуалистическая тональность её статьи. Кому-то покажется недопустимым задаваться вопросом «быть полезным или использованным?», оказывая помощь людям, или ждать прямой словесной просьбы о поддержке… А как быть тогда с теми, кто не осознаёт своей беды или не может выразить боли вербально? Такими невидимыми и неслышимыми трагедиями полны современные каменные джунгли…

С точки зрения христианской этики неприемлемым является используемое автором понятие «баланс обмена»; волонтёры-христиане скажут, что если «давать больше, чем получаешь», то обретёшь в итоге не дискомфорт или раздражение, а радость и счастье…

В «защиту» автора (хотя она в ней, конечно, не нуждается как состоявшийся специалист, практикующий в определённой системе ценностно-смысловых координат) скажем следующее: во-первых, горизонт обзора М. Лутай – всё-таки не только безвозмездная, но и профессиональная помощь. Этика волонтёрства хотя и близка, но не полностью тождественна этике «помогающих профессий». Во-вторых, наработки, которыми делится наш психолог, даже не будучи приняты как основа программы личной эмоциональной гигиены, способны помочь многим сохранить или вновь обрести внутренний душевный баланс. Для этого, думается, стоит воспринимать их не как моральные императивы, а как своего рода технические рекомендации. И наконец: даже если отвергнуть в целом позицию М. Лутай, нельзя не признать, что она содержит один очень сильный посыл – призыв к трезвению, качеству, очень важному для любого эмоционально окрашенного дела, в том числе и для добровольчества. А финальный призыв автора вполне может быть соотнесён с евангельской максимой: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» – одной из тех, на которых «утверждается весь закон и пророки». Итак, будем осваивать непростую науку помощи ближнему, не пренебрегая в том числе и советами психолога!

Одна из самых опасных болезней нынешнего времени получила своё имя в 1974 году, когда американский психиатр Герберт Фрейденбергер назвал её синдромом эмоционального выгорания. От неё страдают в первую очередь представители помогающих профессий – врачи, педагоги, психологи, соцработники, а также волонтёры… То есть люди, неотъемлемой частью деятельности которых является тесный контакт с людьми – пациентами, учениками, подопечными… А ведь эмоциональное выгорание влечёт за собой как раз личностные изменения в сфере общения. При этом в образовательных учреждениях студентов профессий из «группы риска» не знакомят с мерами по предотвращению этого разрушительного явления. Наоборот, зачастую постулируется полная отдача работе либо волонтёрской миссии, что в итоге и приводит к нервно-психическому истощению.

Самые заметные симптомы выгорания – безразличие к своим обязанностям и происходящему на работе, негативное отношение к подопечным и коллегам, ощущение собственной профессиональной несостоятельности, неудовлетворённость работой. Комплекс таких симптомов резко ухудшает качество жизни. В дальнейшем на фоне выгорания могут развиваться невротические расстройства и частые длительные психосоматические заболевания (панические атаки, фобии, появление избыточного веса, повышение температуры без видимой причины и т. д.).

Развитию этого состояния способствует работа в однообразном или напряжённом ритме, с эмоциональной нагрузкой при взаимодействии с трудным контингентом. Способствует возникновению проблем и отсутствие должного вознаграждения (не только материального, но и морально-психологического) за работу – это заставляет человека думать, что его деятельность не имеет ценности, что его просто используют. Некоторые пытаются бороться с симптомами выгорания при помощи алкоголя, тем самым лишь усугубляя положение.

Фрейденбергер указывал, что такое состояние особенно быстро развивается у людей, склонных к сочувствию, идеалистическому отношению к работе, вместе с тем неустойчивых, склонных к мечтаниям, одержимых навязчивыми идеями. В то же время синдром эмоционального выгорания может представлять собой механизм психологической защиты в форме частичного или полного исключения эмоций в ответ на травмирующие воздействия.

Так как можно быть полезным и при этом не использованным? Где проходит грань между этими состояниями? В начале своей психологической карьеры я никак не могла понять, почему нас обучают навыкам установления границ. Почему, даже если клиент опоздал на сессию, она все равно должна закончиться в установленное время и быть оплачена полностью. Почему сессия по Skype дороже, чем сессия «вживую», и почему я не могу бесплатно разговаривать с клиентом более 15 минут…

Использование одних людей другими трудноуловимо, и люди привыкли быть эксплуатируемыми, только вот потом это выливается в трансформацию горечи и бессознательной мести в другие, менее безопасные отношения. Так, например, сначала мы соглашаемся поработать лишние часы или дни просто потому что попросил начальник, а потом «забываем» сказать спасибо жене за ужин или опаздываем на утренник к сыну. Не удивляйтесь, эти события связаны напрямую. Поэтому только жёсткие правила позволяют показать клиенту, что этот цикл нужно и можно прерывать.

По опыту работы с людьми помогающих профессий – врачами, спасателями и т. д. – могу сказать, что в основном это люди, которые ещё в детстве приняли решение помогать другим во что бы то ни стало. Даже ценой собственной жизни или собственного благополучия. Как правило, у таких людей в детстве была значимая потеря, не прожитая до конца. То есть внутри остались «кусочки» чувств, недосказанные слова прощания или непроговорённый гнев. Это может быть и потеря дома, и смерть питомца, и потеря веры в какие-либо ценности. Обычно эти чувства вытеснены или подавлены.

Здоровый цикл потери состоит из пяти этапов: шок, гнев, отрицание, депрессия, принятие – и продолжается от года до двух. В нашем динамичном обществе траур проживать столь долго – непозволительно, детей часто вообще изолируют в случае гибели члена семьи или потери домашнего питомца. Чтобы «уберечь» их от нежелательных эмоций. В то время как именно чувства, эмоции дают возможность психике перейти из одного этапа осознания в другой. Так сказать, войти в новый цикл жизни.

Если не участвовать в процессе горевания и не пройти в поддерживающем окружении все пять этапов, потеря растекается серой пеленой по всей нашей жизни… Поэтому в случае выбора помогающей профессии важно честно ответить самому себе – все ли потери прожиты без попыток убежать от них?.. Иначе каждый раз, когда специалист будет сталкиваться с триггерной ситуацией – даже отдалённо похожей на утрату в детском, подростковом периоде, в нём начнут подниматься эти непрожитые чувства, и былая потеря будет приносить каждый раз всё новые страдания, приводя к эмоциональному выгоранию. Почему так происходит? Потому что психика не получила разрядки в нужное время и в нужном месте, а теперь разрядка как будто неуместна. В результате наступает момент, когда в критической ситуации человек реагирует неадекватно – но не замечает этого! И даже если он пожелает ничего не чувствовать, это невозможно, ведь все чувства хранятся в нашем теле. Оно помнит всё!

Мы часто делим эмоции на плохие и хорошие. Психологи же называют их условно плохие и условно хорошие. И те и другие очень важны. Секрет их состоит в том, что хорошие чувства усиливаются, когда мы разделяем их с людьми, искренне за нас радующимися, плохие же ослабевают, когда делишься ими с теми, кто готов нас поддержать, не обесценивая наши переживания. Мы не будем выгорать, если честно оплакали утраты, нам будет просто и спокойно говорить слова поддержки и давать опору другим в проживании боли и потери. Не нужно будет «замораживаться» и ожесточаться, когда чувства и страдания ближнего начнут резонировать с нашими.

Умение наблюдать и проживать свои чувства и проявлять эмпатию (осознанное сопереживание) связано с развитием нашего эмоционального интеллекта. Он проявляется с трёх лет, и ребёнок уже в этом возрасте начинает нуждаться в «отзеркаливании» чувств, их обсуждении со взрослыми, разделении чувств и действий.

Чувства – сигнальная система нашей связи с социумом. И в контексте нашей темы хочется отметить группу чувств без осознавания, которой мы обречены на выгорание. Это дискомфорт, раздражение, гнев, ярость. Как вы думаете, почему мы их испытываем? Ведь они «плохие»! Неужели природа ошиблась?.. Всё очень просто – мы чувствуем дискомфорт-раздражение, когда начинаем давать больше, чем получаем. Когда баланс обмена нарушен и наша система под угрозой. Природа требует обратить на это внимание и войти в режим заботы о себе.

Тут важно отметить, что чувства также бывают рэкетные – то есть замещающие чувства истинные в связи с запретом на них. Так, девочкам обычно запрещают гневаться и разрешают печалиться, а мальчикам – наоборот. Нарушение личных границ такой девочки будет у неё вызывать лишь слёзы, что вряд ли поможет ей дать отпор обидчику, а у мальчика проявится ярость, так как на истинный гнев наложится рэкетный, мыслить адекватно он не сможет, и вероятность нанесения вреда другому возрастёт.

Что делать? Слушать себя! Даже будучи воспитаны в обстановке семейных и культуральных запретов, первое, что мы начинаем чувствовать в начале выгорания, – это еле уловимый гнев (не путать с яростью). Часто он связан с тем, что мы на самом деле понимаем: те, кому мы изо всех сил помогаем, оказываем поддержку, могут справиться и сами, но им привычнее и легче этого не делать.

Итак, мы подошли к теме Драматического треугольника Карпмана.  Драматического, потому что так разыгрывается драма нашей жизни. Это треугольник смены ролей Спасателя, Жертвы и Преследователя. Эмоциональное выгорание свойственно роли Спасателя, и, достигнув его, Спасатель трансформируется чаще всего в Преследователя и преследует того, кого не так давно начинал спасать. Характерной чертой каждой роли Драматического треугольника является обесценивание. Спасатель обесценивает силу Жертвы и её потенциал решить свои трудности самостоятельно, и одновременно с этим – обесценивает свои истинные желания. Если Спасатель заглянет вглубь себя, то обнаружит, что не так-то и хотел помогать, что был уже на пределе, но продолжал по своим внутренним причинам: «меня так учили», «я должен», «я хочу быть нужным» (внутренняя пустота), «кто, если не я?» и т. д. Скрытых причин может быть много. Каждая из них требует индивидуального разбора и проработки со специалистом.

Все стороны Драматического треугольника рано или поздно заканчивают «плохими» чувствами. В то время как при переключении на роли и навыки иного треугольника – Треугольника Победителя – обесценивание пропадает, процесс перестаёт быть игрой, и за ней не последует расплата. Так, в треугольнике Победителя присутствуют Уязвимый вместо Жертвы, Заботливый вместо Спасателя, Сильный вместо Преследователя.

Чем же отличается Заботливый от Спасателя? Он, как и многие Спасатели, мотивирован искренним сочувствием к Уязвимому. Но Заботливые отличаются от Спасателей тем, что уважают способность Уязвимых мыслить, решать проблемы, просить то, что им нужно. Они не вмешиваются, пока их не попросят. Если они пожелают, то могут сами предложить помощь. Поскольку, в отличие от Спасателей, Заботливые не делают того, чего не хотят делать, они используют свою способность осознания, чтобы анализировать собственные потребности и чувства. Это позволяет им принять ответственное решение, хотят ли они предоставить определённую помощь Уязвимым. Если они не хотят помогать, то уверенно отказываются, не испытывая при этом чувства вины. Это позволяет им избежать чувства, что их использовали, за которым почти всегда следует переключение в роль Преследователя.

Я спросила у моих клиентов, работающих в помогающих профессиях, что им позволяет не переходить грань пользы и не выгорать эмоционально. Приведу в заключение несколько типичных ответов:

Светлана, психолог, 37 лет:

«Сейчас мне помогает оставаться в «зоне полезности», без ущерба для себя, чёткое понимание ощущений тела. Если поднимается хотя бы небольшое раздражение или просто возникает дискомфорт в том случае, когда я хотела помочь и меня об этом попросили, – всё, моя дорогая, ты завалилась в чрезмерное «помогательство», и потом будет больно. И я снижаю скорость и темп и начинаю просто слушать, ничего не говоря и не делая. Слушать себя, слушать другого, слушать всё вокруг».

Оксана, сотрудник службы клиентской поддержки, 33 года:

«У меня лично по-другому и не бывает: решишь помочь – тут же будешь использован. Посему сначала взвешиваю – что будет в итоге существенней: сожаление, что не помог, или возможная досада от того, что был использован».

Татьяна, переводчик, 25 лет:

«Использованность отличается от полезности, на мой взгляд, тем, что просящему на самом деле не нужно было делать то, в чём он попросил помощи, или же он может сделать это сам, однако не делает».

Максим, врач, 40 лет:

«Мне трудно определять разницу. Детский страх, что меня не будут любить, если не кинусь на помощь, сейчас уже реже, но всё же приводит к готовности быть использованным. Это даёт иллюзию внимания, нужности, незаменимости. Стараюсь либо ждать прямую просьбу сделать что- то, либо открыто выяснять с человеком, чего он хочет».

Михаил, стоматолог, 38 лет:

«Для меня так: когда после общения с человеком на душе тепло и хочется улыбнуться, и я рад следующей встрече с ним – всё в порядке. Если после или в процессе общения возникает неприятный осадок и я начинаю слишком «стараться» для человека, значит, что-то не так, это тревожный звоночек».

Главное, не забывайте: помогать тоже нужно уметь. И если допускать ошибки, о которых мы говорили выше, последствия могут быть очень серьёзными. Поэтому: будьте полезны себе – и будете полезны другим!

 

Источник: журнал “Наука и религия” №5  2018г.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *