«Склиф», у «Склифа», про «Склиф» — эти расхожие фразы частенько встречаются в разговорах о болезнях или операциях. И никто уже не задумывается, почему один из крупнейших медицинских центров Москвы так называется. А потому, что в 1923 году советское правительство за заслуги перед Отечеством присвоило имя Склифосовского Московскому институту скорой помощи, основанному на базе одной из старейших столичных больниц — Шереметевской. В ее стенах оказывалась помощь раненым во время Отечественной войны 1812 года, русско-турецкой войны, Севастопольской кампании, русско-японской войны и в дни восстания рабочих в декабре 1905-го. Институт считается преемником развития постулатов Склифосовского в сфере военно-полевой хирургии и в подготовке хирургов широкого профиля. Он настолько известен и популярен среди россиян, что длинную фамилию Склифосовского сократили до домашне-ласкового — «Склиф».
Так кто же был тот человек, имя которого стало фактически нарицательным? Николай Васильевич Склифосовский появился на свет 6 апреля 1836 года в семье обнищавшего дворянина. Жили Склифосовские на хуторе, расположенном в Херсонской губернии, неподалеку от города Дубоссары. Николай был у родителей девятым ребенком, а всего в семье насчитывалось двенадцать детей. Фамилия деда по отцовской линии Склифосовского — Склифос (Sclifos). Фамилию видоизменил отец, приняв елеопомазание в русской православной церкви в Дубоссарах, где был крещен и будущий известный врач. Василий Павлович служил в Дубоссарской карантинной конторе рядовым письмоводителем. Получал он мало, зарабатываемых денег Склифосовским едва хватало на пропитание. А время было трудное. В 1830 году внезапно началась эпидемия тифа, а за ней последовала вспышка холеры. Согласно сохранившейся статистике тех лет, из 200 рождающихся детей, около сотни умирало, не дожив и до одного года.
Несмотря на загруженность по службе, отец Николая успевал уделять достаточно внимания своим детям. В частности, Василий Павлович сам выучил их грамоте и приобщил к чтению, однако надежд дать ребятишкам какое-нибудь стоящее образование у него не было: с каждым годом материальное положение семейства Склифосовских все ухудшалось.
В конце концов, на семейном совете было принято решение отправить младших ребятишек в приют. Так юный Коля оказался в Одесском сиротском доме. С малых лет ему довелось изведать горькие чувства одиночества и бездомности, спасение от которых очень скоро он начал находить в учебе. Особенно заинтересовали его естественные науки, иностранные и древние языки, история и литература. Учение стало для мальчика не только отдушиной, но и целью — победить неласковую судьбу, преодолеть трудные житейские обстоятельства и свое незавидное положение.
Каким-то чудом ему, блестяще сдавшему вступительные экзамены, удалось поступить в Одесскую гимназию на казенный счет. Гимназию Николай окончил в числе лучших учеников. Серебряная медаль и отличный аттестат давали ему определенные льготы при поступлении в университет. Стоит добавить, что к тому времени юноша, выросший на рассказах отца о работе в годы холерной эпидемии, уже точно знал, чем хочет заниматься в будущем — лечить людей. Совет университета принял постановление «О помещении воспитанника Одесского приказа общественного призрения Николая Склифософского на казенное содержание» после того, как все экзамены юный абитуриент выдержал на «отлично», кроме физики и зоологии, которые сдал на «хорошо». Руководство университета было в восторге от трудолюбия нового студента, и уже вскоре после начала обучения появился приказ о переводе воспитанника Одесского приказа Склифосовского Николая на казенное содержание.
В то время в университете работали истинные энтузиасты своего дела, среди которых выделялись: Федор Иноземцев, применивший одним из первых эфирный наркоз, и выдающийся физиолог Василий Басов, преподававший курс теоретической хирургии. Именно эти два светоча медицинской науки оказали решающее влияние на выбор Николаем Васильевичем врачебного профиля, а также на его увлеченность топографической анатомией и хирургией. Кроме этого, молодой студент самостоятельно изучал труды основоположника отечественной военно-полевой хирургии Николая Пирогова. Впоследствии, касаясь заслуг Николая Ивановича, Склифосовский скажет: «Начала, внесенные Пироговым в науку, останутся вечным вкладом и не сотрутся с ее скрижалей, пока не замрет последний звук красочной русской речи…»
Склифософский стал учеником выдающегося хирурга Ф.И. Иноземцева, вечного соперника Николая Ивановича Пирогова. Но в материальном плане он по-прежнему находился в тяжелой и унизительной зависимости от одесской системы благотворительности. Все студенческие годы пришлось жить на мизерную стипендию, которую, к тому же, частенько задерживали. Даже когда Николай Васильевич с блеском окончил в 1859 году медицинский факультет университета и один из немногих получил право держать экзамен на степень доктора медицины, он не получил последнюю полагавшуюся ему стипендию. Пришлось обращаться с особым прошением к руководству университета.
В 1859 году двадцатитрехлетний юноша устроился в хирургическое отделение одной из городских больниц Одессы в качестве обычного ординатора. Тем не менее, эта скромная должность позволила Склифосовскому обрести давно желаемую им материальную независимость и профессиональную самостоятельность. В городской больнице Николай Васильевич проработал десять лет, в течение которых набирался опыта. В эти годы он подробно изучал анатомию, много времени уделял вскрытию трупов. Отсутствие вентиляции и плохое оборудование секционной его не смущало. За изучением строения человеческого организма Склифосовский засиживался до полного изнеможения, однажды его даже обнаружили лежащим около трупа в глубоком обмороке. Именно в эти десять лет Николай Васильевич набрался основательного опыта для своей будущей деятельности. Ради того, чтобы иметь возможность ежедневно делать операции и работать в патологоанатомическом отделении, он даже отказался от предложенного ему места главного врача больницы. Регалии для него не имели никакого значения, важна была только хирургия. Как таковая.
В 1863 году, когда ему исполнилось двадцать семь лет, он успешно защитил в Харьковском университете докторскую диссертацию, после этого — по традиции — был на два года командирован за границу для «усовершенствования». За пару лет Склифосовский успел побывать в Германии и Франции — поработать в Патологоанатомическом институте Рудольфа Вирхова, в клинике выдающегося хирурга Бернгардта фон Лангенбека, у хирурга Августа Нелатона, а также съездить в Англию и Шотландию — ознакомиться с местными медицинскими школами и поработать в Эдинбургском университете. В дальнейшем он всегда внимательно следил за развитием европейской науки и поддерживал связь с крупнейшими зарубежными клиниками, нередко посещая их и принимая участие в международных съездах.
В Германии, Франции и Англии Склифософский увидел все, что могла показать молодому хирургу мировая медицинская наука. Как раз в те годы были открыты бактерии раневой инфекции, вошел в практику «противогнилостный» метод Листера (антисептика), общий наркоз эфиром и хлороформом, принципиально изменился сам подход к хирургии. До применения наркоза все, даже самые сложные операции, длились не дольше двух-трех минут, чтобы избежать смертельных последствий болевого шока. Среди хирургов выработались настоящие виртуозы, способные любую операцию провести буквально за считанные секунды.
К сожалению, отсутствие стерильности при операциях часто приводило к печальным итогам. Склифосовскому принадлежит заслуга внедрения в русскую хирургическую практику антисептики, то есть активного обеззараживания с помощью химических средств. Впрочем, антисептический метод просуществовал недолго. Лет через пятнадцать он уступил место более прогрессивному — асептическому, «безгнилостному». Стало понятно, что ранее применяемые для очистки ран антисептические растворы — карболовая кислота и сулема — воздействовали не только на бактерии, но и непосредственно на живые ткани организма. Гораздо эффективнее можно было решать эти проблемы установкой неких искусственных преград на путях проникновения бактерий в рану. Например, кипячение или воздействие пара под повышенным давлением практически уничтожало не только микробы, но и все виды их спор.
В результате, воздействию высокой температуры стало подвергаться все, что употреблялось при ведении операций: повязки, халаты, перчатки, инструменты, даже для обработки рук был разработан специальный антисептический способ.
Однако, как это часто случается, передовые открытия не всегда легко входили в повседневную жизнь. Так произошло и с антисептикой. Крупные специалисты России и Европы не только не желали признавать ее эффективность, но даже потешались над данным методом борьбы с микробами. Чтобы внедрить антисептический метод в России, нужен был крайне сильный авторитет как среди ученых и профессоров Европы, так и среди русских врачей и широкой публики. Именно Склифосовскому принадлежит огромная заслуга внедрения в практику отечественных врачей-хирургов принципов антисептики, а позже и асептики.
После окончания стажировки Николай Васильевич решил как можно ближе ознакомиться с военно-полевой хирургией. Испросив разрешения у русского правительства, он отправился на франко-прусскую войну и активно работал в лазаретах, на перевязочных пунктах, даже принял участие в самом крупном сражении той кампании — битве при Садове (3 июля 1866), за что был удостоен Железного креста.
А вот в личной жизни молодого врача, к сожалению, не все было безоблачно. О первом браке Николая Васильевича известно очень мало. Жена Елизавета Григорьевна, которую он очень любил, умерла от тифа в двадцать четыре года, оставив троих малышей — Ольгу, Николая и Константина. Всю жизнь бросающий вызов смерти и практически всегда выигрывающий эту схватку, Склифософский оказался совершенно бессилен перед личной трагедией. В те дни ему казалось, что все кончено. Он — врач, подающий надежды, не смог спасти собственную жену. Зачем ему в таком случае продолжать учиться, зачем необходимо сутками торчать в операционной? Однако постепенно чувство бессилия и вины стало отступать. А вскоре в его жизни появилась новая любовь.
Софья Александровна работала в их доме гувернанткой и умела отлично ладить с детьми — стоило ей только зайти к ним в комнату, и она тут же наполнялась смехом, радостными криками и шумной возней. Со временем молодой гувернантке удалось стать другом не только детям знаменитого доктора, но и ему самому. Дружба переросла в любовь, и через какое-то время они поженились. Их брак оказался на удивление счастливым и прочным. У них родилось четверо малышей — Александр, Борис, Владимир и Тамара. Все дети отлично ладили между собой. Софья Александровна же умело управлялась с хозяйством, понимала супруга с полуслова и никогда не проводила черты между детьми Елизаветы Григорьевны и своими.
По окончании войны молодой врач вернулся в родное хирургическое отделение Одесской больницы, однако имя его уже стало известно в медицинском мире…
Благодаря возросшему научному авторитету и достигнутым успехам в хирургии в начале 1870 года Н.В. Склифосовский, по рекомендации Н.И. Пирогова, был приглашен занять кафедру хирургии в Киевском университете. Когда в Одессе об этом стало известно, городская дума на экстренном заседании вынесла постановление: «За заслуги Н.В. Склифосовского и приносимую им пользу городу и больнице предложить ему профессорское жалованье с целью удержать его в Одессе». Этот эпизод служит доказательством признания заслуг молодого ученого, сумевшего завоевать большой авторитет среди городского населения. Склифосовский, однако, в Одессе не остался, так как его не удовлетворяла одна лишь практическая медицина: Николая Васильевича влекло к педагогической деятельности, особенно интересовали его вопросы военно-полевой хирургии.
Спустя год ему пришло еще одно приглашение, на этот раз из петербургской Медико-хирургической академии. Он перешел туда и преподавал сначала хирургическую патологию, заведуя одновременно хирургическим отделением военного госпиталя, а с 1878 возглавил хирургическую клинику баронета Якова Виллие. «…В академии, — писал профессор В.В. Кованов, — преподавательский талант Н.В. Склифосовского развернулся в полном блеске, и он скоро сделался одним из популярнейших профессоров». Но этого он достиг не сразу. Получить признание среди профессоров академии и расположить в свою пользу студентов было не так легко. Особенно трудно было вначале молодому профессору, не имевшему достаточного педагогического опыта, вступившему в состав преподавателей академии помимо желания многих ее членов.
Сторонники старых традиций, вопреки здравому смыслу, идя наперекор новому, прогрессивному веянию в хирургии, открыто выступили против введения противогнилостного метода лечения ран, который, как мы знаем, успешно в числе первых начал применять Н.В. Склифосовский. Выступая против Н.В. Склифосовского, являвшегося инициатором нового метода в России, они доходили иногда до неприличных выпадов. Так бывший в то время студентом, а позднее профессором А.С. Таубер в своих записках, изданных под псевдонимом А. Сталь, приводит случай, когда профессор Корженевский, хирург французской школы, заведовавший академической хирургической клиникой, на лекции студентам IV курса иронически говорил по поводу листеровского метода: «Не смешно ли, что такой крупный человек, как Склифосовский, боится таких мелких творений, как бактерии, которых он не видит!»
В 1876 году Николай Васильевич вновь отправился на войну, на этот раз в Черногорию, в качестве консультанта по хирургии при Красном Кресте. Русско-турецкая война (1877– 1878), разгоревшаяся вскоре после этого, также призвала его в действующую армию. На ней отважному врачу пришлось тяжелее всего. Он перевязывал раненых бойцов в ходе переправы через Дунай, трудился хирургом на Шипке и под Плевной.
Его супруга Софья Александровна, последовавшая за мужем, вспоминала: «После множества операций кряду в жаркой и душной операционной, надышавшись йодоформом, эфиром, карболкой, Николай приходил ко мне с ужасной головной болью…» Оказываемая хирургом помощь нередко проходила под вражескими пулями, крики и стоны раненых приглушались грохотом канонады, а Николай Васильевич рисковал жизнью не меньше солдат на передовой. Ради работы и спасения человеческих жизней он забывал про все, и по несколько суток мог находиться за операционным столом, оставаясь без сна и пищи. В частности, при контратаках войск Сулеймана-паши Склифосовский оперировал четыре дня подряд без отдыха и под неприятельским огнем! Через его руки прошла не одна сотня пострадавших в боях солдат — согласно отчетам за тот период, в его госпиталях побывало свыше 10 тысяч русских воинов. Многие участники сражений остались живы только благодаря Николаю Васильевичу.
Поучаствовав в четырех войнах, Склифосовский приобрел громадный опыт лечения раненых и организации медицинского обеспечения. Тщательный анализ переломов и огнестрельных ран дал ему возможность предложить ряд важных лечебных и организационных мер, а введенная им дезинфекция операционного места и инструментов в разы уменьшила смертность.
Подобно Пирогову, наиглавнейшей задачей, требующей своевременного и квалифицированного решения, он считал сортировку раненых. В ходе сортировки Склифосовский предложил собственную систему разделения пациентов на четыре категории: нетранспортабельных, подлежащих гипсованию, требующих обычной перевязки, и легко раненых, быстро возвращающихся на фронт.
В категорию нетранспортабельных, оставляемых в госпитале, доктор относил раненых со сложными огнестрельными ранениями крупных суставов и с проникающими ранениями живота и груди. Кроме того, считая их транспортировку на крестьянских телегах по грунтовым дорогам крайне вредной, врач установил сроки эвакуации больных разных категорий. Принципы организации помощи раненым, заложенные Пироговым и Склифосовским, были востребованы в годы Великой Отечественной войны и осуществлялись на практике сотрудниками института.
Николай Васильевич считал недопустимым сосредотачивать раненых бойцов в одном месте, поскольку это неизбежно приведет к вспышке инфекции и гибели огромного количества людей. Он ратовал за широкое использование палаток для устройства раненых, поступающих после сражений в лазареты в огромных количествах, и очень сокрушался, что это предложение Пирогова не нашло должного практического применения в нашей армии.
Также Склифосовский первым предложил идею использовать для эвакуации раненых железнодорожный транспорт. А еще он придумал организовывать подвижные «летучие команды», работающие в местах максимального скопления раненых.
В русско-турецкой войне Николай Васильевич находился в первых рядах Дунайской армии. Он не только развертывал госпитали, но и сам не раз под пулями противника оказывал практическую помощь солдатам. Это была школа, которую невозможно было переоценить.
Развивая взгляды великого русского хирурга Н.И. Пирогова, Склифосовский разработал принцип приближения медицинской помощи к месту боя, принцип «сберегательного лечения» огнестрельных ранений, и ввел в широкое употребление применение гипсовых повязок как средство иммобилизации при ранениях конечностей.
В 1893 году Николай Васильевич вернулся в Петербург и занял место директора Клинического Елепинского института усовершенствования врачей, одновременно заведуя там хирургическим отделением. К слову, получив новое назначение, он долго колебался с переездом — в Москве оставалась огромная школа учеников и ассистентов. Но, как ни было ему трудно, знаменитый врач принял решение возглавить институт, в котором предстояло не учить студентов азам медицины, а готовить врачей и докторов высшей квалификации, приезжающих сюда со всей России.
Николай Васильевич с жаром взялся за дело. За семь лет заведования институтом Склифосовский выстроил новые здания и электрифицировал их, перестроил операционные в соответствии с последними требованиями асептической хирургии, выбил средства не только на строительство, но и на увеличение окладов и штатов, установил первый в нашей стране рентгеновский кабинет, почти в два раза удвоил казенные субсидии заведения. Институт превратился в учреждение, которым могла гордиться вся Европа. Неудивительно, что в день двадцатипятилетия профессорской работы среди сотен телеграмм, полученных Николаем Васильевичем, одна из Лозанны гласила: «Вы возглавляете учреждение, которому завидуют другие народы Европы». А в другом послании говорилось: «Из охладевшей руки знаменитого Пирогова Вы подняли знамя учителя хирургии и высоко его несете впереди многочисленных соратников и учеников».
Как истинный ученый Николай Васильевич придавал огромное значение обмену опытом среди хирургов. Он являлся учредителем Общества русских врачей, учредителем и председателем первого и шестого съездов хирургов страны, организатором, председателем и участником Пироговских съездов, а также почетным членом двадцати различных медицинских обществ России. Огромный талант общественного деятеля и организатора проявился у Склифосовского в ходе подготовки и проведения двенадцатого Международного конгресса врачей-хирургов, прошедшего в августе 1897 года в Москве и привлекшего большое количество участников. Накануне открытия съезда состоялось торжественное открытие памятника Николаю Пирогову. Памятник появился лишь благодаря энергии и инициативе Николая Васильевича, лично добившегося на его установку «высочайшего разрешения». Соорудили памятник на собранные Склифософским частные пожертвования, а не на казенные средства.
К слову, в России это был первый памятник великому врачу. В присутствии крупнейших деятелей медицины со всей Европы Склифосовский при открытии памятника произнес: «Собирание земли русской отныне закончено, а пора детства, культурных заимствований и подражательности миновала. Мы вступили в колею самостоятельной жизни. Есть у нас своя наука, своя литература и искусство, на всех поприщах культуры мы стали деятельными и самостоятельными. …Народ, у которого был свой Пирогов, имеет право гордиться, поскольку с именем этим связана целая эпоха врачебноведения».
Николай Васильевич, избранный президентом конгресса, прекрасно понимал огромное научное и политическое значение международного съезда врачей, впервые собравшихся в России. Эта встреча продемонстрировала всему ученому миру значение и силу русской науки. Иностранные лекари воочию смогли убедиться в достижениях нашей медицины. Миф об их мнимом превосходстве над русскими врачами был окончательно развеян. Чувство восхищения, испытываемое участниками от организации и проведения конгресса, видно из благодарственной речи немецкого ученого Рудольфа Вирхова, обратившегося от имени съезда к Склифосовскому: «Мы нашли здесь президента, авторитет которого признан представителями всех областей медицинской науки, человека, знающего все требования врачебной практики и обладающего духом братства и чувством любви к человечеству… Наконец мы здесь встретили молодежь, умную и крепкую, подготовленную к прогрессу будущего, надежду этой доблестной и великой нации».
Сам Николай Васильевич своей преданностью делу и самоотверженностью завоевал не только всероссийскую славу. Его знали и любили во всем мире: за честность, за объективность в научной работе, за скромность и интеллигентность. Ни при каких обстоятельствах Склифосовский не изменял своим джентльменским правилам, никто не видел его вспылившим или вышедшим из себя. А, вместе с тем, известно, что он был увлекающимся и эмоциональным человеком.
Склифосовский был организатором, почетным председателем и активным участником специальных Пироговских медицинских съездов. Проводились эти съезды членами Общества русских врачей — научного общества дореволюционной России, объединившего представителей всех медицинских специальностей. Собиралось на эти съезды по две, а то и по две с половиной тысячи человек, то есть приезжал почти каждый девятый врач России. Кстати, молодой врач, будущий знаменитый писатель А.П. Чехов получил диплом об окончании Московского университета из рук декана медицинского факультета Н.В. Склифосовского.
В целом же значение Николая Васильевича в истории отечественной хирургии очень велико. Его исключительная одаренность, неустанные занятия в операционной, секционной, на поле боя, в отечественных и заграничных клиниках, в библиотеках со временем принесли свои плоды. Николай Васильевич блестяще овладел оперативной техникой, многие болезни, с которыми большинство докторов тех лет не могли справиться, он перевел в разряд излечимых, и даже выдающиеся хирурги с благоговением отмечали, какие у Склифосовского «золотые руки». Ряд уникальных операций, проведенных им впервые, стали в мировой хирургии классическими. Оперативное лечение грыж брюшной стенки, мозговых грыж, рака челюстей и языка, рака желудка, пищевода, гортани, зоба, оперативное удаление яичников, камней мочевого пузыря, хирургическое лечение заболеваний желчного пузыря. Также выдающийся русский доктор стал пионером операций в челюстно-лицевой хирургии, особенно при существенных дефектах лица. Он первым использовал местное обезболивание раствором кокаина, смастерил аппарат для поддержания наркоза и с его помощью провел редкую операцию — усечение половин верхней челюсти. Заслугой Николая Васильевича также явилось появление в хирургической практике (с 1898 года) рентгенологических исследований. А еще легендарный врач стал «отцом» русской стоматологии и родоначальником научного зубоврачевания — хирург был отменным диагностом, теоретиком и «оператором» новой науки.
Все свои проведенные исследования и операции он скрупулезно излагал на бумаге. Склифосовский — автор 114 научных работ, отражающих новаторские идеи и личный опыт выдающегося врача и ставших ценным вкладом в сокровищницу мировой науки. Кроме чтения теории, Склифосовский уделял много внимания практическим занятиям со студентами, проводящимися в операционных, перевязочных, у постелей больных. Он стремился лично показать и технику сложных операций, и выполнение простых хирургических манипуляций. Учащиеся восхищались его мастерскими приемами при оперировании труднодоступных областей.
Наставляя студентов правилам ухода за больными, Николай Васильевич всегда подчеркивал важность сохранения психики пациента от лишних волнений. В конце такого обучения студенты были прекрасно подготовлены к самостоятельной врачебной деятельности. За период работы Склифосовского в Москве выпуск врачей значительно увеличился, а из окончивших ординатуру вышло немало выдающихся практических и научных деятелей в сфере хирургии — Яковлев, Спижарный, Добротворский, Сарычев и многие другие.
Интересы Николая Васильевича также были довольно обширны — он обожал музыку, литературу и живопись. Его супруга, Софья Александровна, являлась лауреатом международного музыкального конкурса Венской консерватории, а дочь Ольга училась у Николая Рубинштейна. У Склифосовских в гостях часто бывали художник Василий Верещагин, юрист Анатолий Кони и композитор Петр Ильич Чайковский. Великий врач дружил с Сергеем Боткиным, до глубокой ночи засиживался у композитора и одновременно профессора химии Александра Бородина, встречался с Алексеем Толстым.
Летом Николай Васильевич ездил отдохнуть в свое имение в Полтаве. Оно стояло на берегу реки Ворскла, и каждый день, независимо от погоды, Склифосовский ходил купаться. Купался он, к слову, круглый год и в Петербурге, и в Москве. Зимой специально для него делали прорубь, и каждое утро доктор окунался в ледяную воду. Во время отдыха в своем имении жить жизнью отпускника, коротающего дни за чашкой чая в разговорах с соседями, Николай Васильевич не умел. Он ежедневно принимал у себя дома больных, разъезжал по хуторам и раздавал лекарственные средства, принимал роды. Нередко (уди- вительный факт!) даже приплачивал заболевшим людям. Выписать рецепт бедняку, дать ему денег на микстуры и пилюли для легендарного врача было нормой. Жители из окружающих деревень, прежде не мечтавшие и о фельдшере, толпами шли к нему. Операции разной степени сложности Склифосовский проводил в Полтавской земской больнице.
В 1901 году Склифосовский, в связи с возрастом (ему шел шестьдесят шестой год), вышел в отставку и переехал в свое поместье Яковцы в Полтавской губернии, где и прожил последние годы жизни. Свой досуг врач делил между работой в саду (он обожал садоводство) и изучением новых книг по медицине и хирургических журналов «Летопись русских хирургов» и «Хирургическая летопись» — редактором и основателем которых он являлся, тратя на их издание крупные суммы из личных средств.
Несколько апоплексических ударов положили конец жизни выдающегося врача — 13 декабря 1904 года в час ночи его не стало. Похоронен Склифосовский был в месте, памятном для всей России, там, где произошла Полтавская битва.
В это же время в Москве проходил очередной съезд русских хирургов. Весть о кончине Николая Васильевича омрачила его открытие. «Скончался, бесспорно, один из самых выдающихся врачей нашего Отечества, чье имя находится на втором месте после имени знаменитого Пирогова», — говорилось на съезде.
К сожалению, трагичной оказалась жизнь родных великого врача. Так, старшая дочь Николая София была инвалидом. О судьбе девочки известно очень мало. По слухам, она утопилась в реке. Сын Борис умер еще в младенчестве, Константин не дожил до семнадцати лет из-за туберкулеза почек. А после этого случилась беда с Владимиром, который во время учебы в Санкт-Петербургском университете увлекся политикой и вступил в тайную террористическую организацию. 16-летнему Владимиру поручили убить губернатора Полтавы, который был другом семьи Склифосовских. Володя приехал в имение в подавленном состоянии, так как понимал, что не сможет убить своего давнего знакомого, однако признаться в этом «товарищам» не решался. В итоге он застрелился в своей комнате.
Смерть третьего сына подкосила Склифосовского. Он оставил работу, перестал заниматься своим домом, садом… Возвел в честь Владимира школу для крестьян. Велел похоронить себя возле сына, а поместье запретил называть Отрадным.
Николая убили на Японской войне вскоре после смерти отца, а Александр пропал во время Гражданской войны. Младшая дочь Тамара и престарелая вдова Софья Александровна были зверски убиты бандитами в 1919 году в своем собственном доме. До пожилого возраста из всех детей великого хирурга дожила лишь старшая дочь Ольга. Она вышла замуж за известного врача и ученика Склифосовского — Михаила Яковлева.
Более 80 лет за могилами великого ученого и его сына никто не ухаживал. Лишь в 1966 году перед международной конференцией хирургов там высадили парк. В семидесятых годах прошлого века на могиле Николая Васильевича Склифосовского поставили памятник, на котором на русском и латинском языках была высечена надпись: «Светя другим, сгораю сам».
Источник: журнал “Смена” №6 2016г.
