Помните, как после выхода фильма «Вам и не снилось», отовсюду раздавалось «Ветер ли старое имя развеял…» — напевали все, не задумываясь, что это тагоровские слова. А тут, листая старенький, советских времён сборник его поэзии и публицистики, я ахнула от тиража: 610 000 экз.! И зачиталась замечательным стихом «К цивилизации» в переводе Вероники Тушновой: «Лес верни нам. Возьми свой город, полный шума и дымной мглы. / Забери свой камень, железо, поваленные стволы. / Современная цивилизация! Пожирательница души! / Возврати нам купанья вечерние, над рекою закатный свет, / Коров пасущихся стадо, тихие песни вед, / Пригоршни зёрен, травы, из коры одежды верни, / Разговор о великих истинах, что всегда мы в душе вели, / Даже царские наслажденья мне в тюрьме твоей не нужны. / Я свободы хочу. Хочу снова чувствовать, что лечу, / Чтобы вновь вернулись силы в сердце моё, хочу. / Знать хочу, что разбиты оковы, цепи хочу разъять. / Вечный трепет сердца Вселенной хочу ощутить опять».
По-русски книги Тагора появились в 1914-м, сразу после Нобелевки, а к 100-летию уже выпустили 12-томник — переводили Ахматова, Петровых, Пастернак, Балтрушайтис.
С зовом о красоте
Ураганный вихрь вокруг Нобелевской премии, которой он удостоился первым в Азии (за океаном язвили, мол, дали кому-то, кого не можем назвать «белым»), Тагор сравнивал с консервной банкой, привязанной к хвосту собаки, и ей нельзя бежать, не вызывая шума и не собрав кучу зевак. Наградили его за «Гитанджали» — «Жертвенные песни», слагавшиеся в большой печали из-за утраты жены, дочери и сына». По признанию Тагора, в песнях этих нет гордости и желания наряжаться — прихорашиваться. Может потому они стали откровением, найдя отклик у разных, с самыми непримиримыми взглядами людей. Как писал Николай Рерих, получилось то драгоценное взаимопонимание, которого ничем не достигнешь, кроме подлинного таланта. Когда каждое незагрязнённое сердце ликует от искры высшей правды. Рериху мечталось увидеть их автора, и в 1920-м Тагор навестил его лондонскую мастерскую, чтобы взглянуть на русские картины. «Как прекрасно вошёл он, и духовный облик этого гиганта мысли и прекрасных образов заставил затрепетать наши сердца, — пишет Рерих. — Встречались мы и в Америке, где тагоровские лекции иногда звучали также парадоксально, как и волшебные мысли Толстого. Тем больше подвиг Тагора, неустанно обходившего мир с повелительным зовом о Красоте. Напрасно невежды будут уверять, что мир Тагора и Толстого утопичен. Трижды неправда. Какая же утопия в том, что нужно жить красиво? Что не нужно убивать и разрушать? Что нужно напитывать всё окружающее просвещением. Без этих законов жизнь превратится в такое озверение и безобразие, что удушено будет всякое живое дыхание».
Не по шаблону
На нобелевские деньги Тагор основал школу с собственной системой обучения Вишва-Бхарати («слово, обращённое ко всему миру»). Её суть в индивидуальном подходе к каждому ученику, классами под открытым небом (замкнутое пространство сковывает ум, превращая нас в заводную куклу) и учёбой до тех пор, пока учитель и ученик не оставались удовлетворёнными результатом. В «Письмах о России» он указывает на невиданную смелость, с которой СССР «у самого порога западной цивилизации строит государство для всех обездоленных, презирая злобные взгляды капиталистических держав», восхищается взлётом советской науки, размахом промышленности, доступностью просвещения и искусств. Всё это Тагор воочию наблюдал осенью 1930-го во время приезда в Советский Союз. Рассказал тогда московским студентам и о своей школе: «Я выбрал очень красивую местность вдали от заражающего влияния большого города. С чистым небом, которое свободно вливается в душу. Юный ум в такой обстановке легко создаёт собственные видения, все краски времён года беспрепятственно входят в него. Душа Индии возникла в тесном общении с природой». В школе Тагора зубрёжки и строгих ограничений не было. Музыке, рисованию, танцам уделялось не меньшее внимание, чем математике, физике и другим традиционным дисциплинам. Сюда принимали детей разного достатка, включая самых бедных. На огромной приозерной сцене разыгрывались пьесы Тагора. Школа Тагора позже станет государственным университетом с девизом, который он взял из древнего санскрита: «Весь мир собирается в одном гнезде».
О любви
«Ах, жить бы и жить — человеком среди людей», — восклицает Тагор в раннем сборнике «Диезы и бемоли». Один из основополагающих его постулатов: энергия любви — это и есть цель. Всё другое рождает в уме вопрос «почему», а «я люблю» даёт ответ на все вопросы. «Мы никогда не сможем по-настоящему понять человека, если не будем его любить. О цивилизации нужно судить не по тому, какой властью она обладает, а по тому, насколько она воплотила в своих законах любовь к людям». Он безгранично любил жизнь, ненавидел расовую нетерпимость и национальную обособленность. «Не может быть истины в том, чтобы ограждать одну нацию от другой». Теории об особом предназначении какой-либо нации называл отрыжкой варварских веков. В романе «Гора» пишет: «Бог создал людей разными: они по-разному думают, по-разному живут, неодинаковы их обычаи, но у всех есть что-то общее — человеческое. Благодаря разным воззрениям на истину мы дополняем друг друга». Восток должен учиться у Запада научному рационализму, а Запад у Востока духовной мудрости. Однажды в иракской пустыне его потрясла фраза вождя племени бедуинов: истинный мусульманин — тот, от слов и поступков которого ни одному из его братьев не может быть причинён какой-либо вред. Тагор заносит в дневник: «Я был поражён, узнав в его словах голос сущности человечества».
В те времена Индия лежала под колониальной пятой Британии, освободившись лишь в 1947-м, когда Тагора уже не стало. Разбираясь в индийско-британских отношениях, он подчёркивает: «Индия под английским владычеством беспомощно барахтается в трясине бездействия. И ужас не столько в острой нехватке пищи, одежды и медицинской помощи, а в посеянной тайным подстрекательством междоусобице, растущей внутренней розни. Чужеземцы ограбили страну, не дав взамен ничего, кроме видимости законного порядка, установленного насилием. Дух насилия — порождение западной цивилизации — растлевает».
Солнечный лев
Тагор родился 14-м ребёнком в знатной семье крупных землевладельцев — брахманов. На фото в юности он полон утончённого изящества, в зрелости — мощного космического величия, как на встрече с советскими кинематографистами или рядом с Энштейном. Стихи писал с 8 лет и признан «величайшим поэтом, которого родила Индия». Всю жизнь он глубоко изучал духовное и интеллектуальное наследие предшествующих эпох. В 16 публикуется под псевдонимом «Солнечный лев», обострённо реагируя на происходящее в современном социуме. Его стихи «Душа народа» и «Моя золотая Бенгалия» стали гимнами Индии и Бангладеш. У Махатмы Ганди любимой была патриотическая песня «Иди один»: «Если, твой зов услышав, никто за тобой не пойдёт, иди один», озаряй собой тернистый путь. Он обогатил мировую сокровищницу религиозно-философской и гражданской лирики, создал современный бенгальский литературный язык.
Высоко ценивший просветительские усилия Тагора Джавахарлал Неру назвал его великим гуманистом Индии. Педагог-проповедник, прозаик, драматург, композитор, художник всюду, где бы ни был, он вразумлял, пытаясь словом достучаться до униженных, притесняемых, разобщённых сердец. Объездил более тридцати стран, наводя дружеские мосты между раздираемыми распрями народами. На фоне происходящего сегодня его страстные призывы к общечеловеческому единению особо актуальны. На выставке 1930 года в Москве сказал: «Мой самый интимный дар вам — мои картины, надеюсь, они приблизят нас к гармоничному пониманию друг друга». Рисовать начал после 60-ти, написав свыше 2500 картин. Стремясь схватить настроение, движение души и мысли, пользовался не долго сохнущим маслом, а карандашом, чернилами, углём, гуашью. Вдохновлялся идеями красоты и добра, веря в то, что поэзия и искусство помогают человеку подняться над тяготами повседневности. Сейчас на Болотной набережной вновь открыта выставка живописных работ Тагора и российских и индийских авторов «Весь мир здесь обретает дом».
Источник : https://dzen.ru
