Мальчик на троне и волки у колыбели
История — дама капризная, и пишет ее, как известно, победитель. А если победителей оказывается слишком много, и каждый норовит переписать прошлое под себя, получается густой черный миф, который потом веками не отмоешь. Пожалуй, ни одному русскому правителю не досталось столько грязи, сколько Ивану IV Васильевичу, прозванному Грозным. Его имя стало синонимом тирании, а образ — эдакий полубезумный маньяк с окровавленным посохом, упивающийся страданиями подданных. Картина, конечно, яркая, вот только к реальности она имеет такое же отношение, как лубок к иконописи. Чтобы понять, кем был первый русский царь, нужно сначала разгрести завалы лжи, которые нагромоздили вокруг его фигуры за последние четыреста лет.
А началось все, как водится, в детстве. В 1533 году трехлетний Иван остался без отца, великого князя Василия III. Формально он стал правителем огромной страны, но реальная власть перешла к его матери, Елене Глинской. Женщина она была решительная, умная и жесткая — как раз то, что нужно в эпоху, когда бояре мерили силу государства прочностью собственных теремов. Она продолжила политику мужа по централизации власти, чем, разумеется, нажила себе смертельных врагов. 3 апреля 1538 года ее не стало. Пятилетний Иван остался круглым сиротой. Сразу после этого был схвачен и отправлен в темницу фаворит Елены, конюший князь Овчина-Телепнев-Оболенский, где его земной путь оборвался от голода. Мамку Ивана, сестру Овчины, насильно постригли в монахини. Ребенка лишили последних близких людей.
Власть в стране захватил боярский клан Шуйских. И для великого князя начался ад. То, что творилось в Кремле следующие несколько лет, сам Иван позже с горечью описывал в письмах к беглому князю Курбскому. Его и его младшего брата Юрия держали «яко иностранных или яко убожейшую чадь», то есть как чужаков или нищих. Они голодали, ходили в обносках, в то время как «опекуны» пировали и делили казну. Однажды боярин Андрей Шуйский, не разуваясь, завалился на постель покойного отца Ивана, положив ноги в грязных сапогах прямо на подушки. Это было не просто хамство, а демонстративное унижение, пощечина законному государю. Расправы над неугодными боярами творились прямо на глазах у мальчика. В 1542 году со сцены были устранены последние сторонники Глинских.
Расчет был прост: запугать, сломать, показать, кто в доме настоящий хозяин. Но добились прямо противоположного. В душе ребенка копилась ледяная ненависть. И однажды она прорвалась. В 1543 году тринадцатилетний Иван вдруг перестал быть безмолвной игрушкой. Во время очередного боярского совета он неожиданно приказал своим псарям схватить Андрея Шуйского. Опешившие бояре не посмели ослушаться. Псари поволокли всесильного временщика в тюрьму, но по дороге его земной путь неожиданно оборвался. Кто стоял за этим первым проявлением воли юного государя, летописи умалчивают. Но с этого дня эпоха унижений закончилась. Власть перешла к более лояльным Глинским, которые, наконец, занялись образованием своего повелителя. Однако страх перед боярской крамолой, въевшийся в плоть и кровь в те страшные годы, остался с Иваном навсегда.
Помазание на царство и тень измены
Этот детский опыт во многом определил всю дальнейшую политику Ивана IV. Он понял простую вещь: чтобы выжить и сохранить государство, нужно раз и навсегда поставить себя над боярской вольницей, отделиться от нее непреодолимой стеной. Таким шагом стало принятие царского титула. 16 января 1547 года в Успенском соборе Кремля шестнадцатилетний Иван Васильевич был венчан на царство. Это было не просто сменой вывески. Великих князей на Руси было много, царь — один. Этот титул, равный императорскому, ставил московского государя в один ряд с величайшими правителями мира и делал его в глазах подданных помазанником Божьим. Вскоре этот статус подтвердил и константинопольский патриарх.
Династия Рюриковичей стала первой царской династией на русском престоле. В том же году царь женился. Его избранницей стала Анастасия Романовна Захарьина-Юрьева, девушка из незнатного, но древнего боярского рода. Этот брак, заключенный по любви, оказался на редкость счастливым. Анастасия была для Ивана не просто женой, а другом и мудрой советчицей. Пока она была жива, ее мягкое влияние сдерживало самые бурные проявления царского гнева.
Но медовый месяц молодого царства длился недолго. Угроза боярских заговоров никуда не делась. Самый опасный момент наступил в начале 1553 года. Царь тяжело заболел. Лекари разводили руками, готовя всех к худшему. И тут же в боярской верхушке началась мышиная возня. Пока Иван лежал в жару, у его постели уже делили трон. Большинство бояр отказались присягать его годовалому сыну Дмитрию, опасаясь регентства Захарьиных. Их кандидатом был двоюродный брат царя, удельный князь Владимир Старицкий. Это была откровенная измена.
И вдруг, вопреки всем прогнозам, Иван пошел на поправку. Он выздоровел, но ничего не забыл. Он увидел истинное лицо своего окружения. Именно после этого случая в народе поползли странные слухи, будто настоящий царь умер, а его подменили двойником, которого до этого тайно обучали в монастыре. А безумный, но настоящий царь якобы бродит по Москве под именем юродивого Василия Блаженного. Легенда, конечно, но она отражает то потрясение, которое испытал народ, увидев, как изменился их государь. Он стал подозрительным, жестким и больше никому не доверял.
В августе 1560 года случилось еще одно несчастье — не стало любимой царицы Анастасии. Иван был уверен, что ее уход был неслучаен. Доказать он ничего не мог, но в его душе укрепилась уверенность, что вокруг него — сплошное предательство.
Опричнина как горькое лекарство
С 1558 года Россия вела тяжелую Ливонскую войну, пытаясь пробиться к Балтийскому морю. Война затягивалась, требовала огромных ресурсов. Ближнее окружение царя, так называемая «Избранная рада», настаивала на мире. Но Иван видел в этом не заботу о стране, а очередное предательство, попытку бояр помешать укреплению государства. Он разогнал своих советников и сделал ставку на тех, кто был обязан всем лично ему — на мелкое провинциальное дворянство.
Финальный разрыв со старой аристократией произошел в конце 1564 года. Царь с семьей и казной внезапно покинул Москву и уехал в Александрову слободу. Оттуда он прислал две грамоты. В одной, адресованной боярам и духовенству, он обвинял их в измене и объявлял, что оставляет престол. Во второй, обращенной к простому народу, говорил, что на них гнева не держит. Это был гениальный политический ход. В Москве началась паника. Народ, боявшийся возвращения боярского беспредела, потребовал, чтобы государь вернулся. Боярская дума была вынуждена отправить в Александрову слободу делегацию с мольбой о возвращении. Иван согласился, но на своих условиях. Этими условиями и стало учреждение опричнины.
Страна делилась на две части. «Опричь» (кроме) всего остального, создавался личный удел царя — опричнина, с собственной казной, войском и госаппаратом. В нее вошли самые богатые земли. Остальная территория называлась земщиной и управлялась по-старому, Боярской думой. Опричники, набиравшиеся из самых верных дворян, становились личной гвардией царя, его инструментом для борьбы с изменой. Их символами были собачья голова и метла, притороченные к седлу, — знак того, что они призваны вынюхивать и выметать измену. Это был, по сути, режим чрезвычайного положения, введенный в условиях войны и постоянных заговоров.
В 1566 году на Земском соборе глава Боярской думы, конюший Иван Федоров-Челядин, открыто потребовал отмены опричнины. Его поддержал митрополит Филипп. Напряжение нарастало. А вскоре грянул гром. Была перехвачена переписка знатнейших бояр с польским королем Сигизмундом II Августом. Из писем следовало, что готовится заговор с целью свергнуть Ивана и посадить на трон Владимира Старицкого. Осенью 1567 года, во время похода на Литву, царь получил тайное известие: заговорщики собираются схватить его и выдать полякам. Он резко повернул войско и вернулся в Москву. Начался розыск. То, что последовало за этим, и стало основой для мифа о «кровавом тиране».
Правда из саркофага и европейский контекст
Расправа над заговорщиками была суровой, но таков был век. Чтобы понять масштабы деяний Грозного, достаточно посмотреть на то, что творилось в то же самое время в просвещенной Европе. За 50 лет правления Ивана IV, по скрупулезным подсчетам историков, были лишены жизни около 3,7 тысяч человек. Его старший современник, английский король Генрих VIII, за 17 лет прервал земной путь 79 тысяч подданных, причем для некоторых был уготован мучительный конец в кипящем котле. Во время одной лишь Варфоломеевской ночи 24 августа 1572 года в Париже по воле короля Карла IX оборвались жизни около 15 тысяч человек. А испанский король Филипп II отдал приказ, обрекавший на гибель население целых Нидерландов, за исключением нескольких десятков человек из специального списка. На этом фоне Иван Грозный выглядит скорее сдержанным правителем. Он был суров, но его суровость была ответом на реальные угрозы и не выходила за рамки политических нравов эпохи. Главный заговорщик, князь Старицкий, 20 октября 1569 года был вынужден принять последнюю чашу. Его мать и жена, также уличенные в интригах, нашли свое последнее пристанище в водах реки Шексны. Удивительно, но сегодня обе они почитаются как местночтимые вологодские святые — таков парадокс русской истории.
Но самый главный миф, связанный с Грозным, — это лишение жизни собственного сына. Картина Репина, где обезумевший царь обнимает умирающего царевича Ивана, стала хрестоматийной. Вот только это — художественный вымысел, основанный на слухах, распускаемых врагами царя. Правда открылась 22 апреля 1963 года. По инициативе Хрущева, который хотел в очередной раз «разоблачить» Сталина, почитавшего Грозного, в Архангельском соборе вскрыли гробницы царя и его сыновей. Результаты судебно-медицинской экспертизы оказались ошеломляющими. В останках царевича Ивана не было обнаружено никаких следов насильственной кончины. Зато было найдено огромное количество ртути. Его жизненный путь оборвался либо от болезни, либо от яда. А вот в останках самого Ивана Грозного содержание мышьяка превышало норму в пять раз! Жизнь первого русского царя, как и его матери, и первой жены, была прервана отравой. Результаты этой экспертизы, разумеется, не получили широкой огласки — они били мимо Хрущева и играли на руку Сталину. Не подтвердились и слухи о царских «гаремах». Из девяти жен Ивана (четырех законных и пяти «невенчанных») первые три, скорее всего, покинули этот мир не своей волей. Две — пострижены в монастырь за доказанную измену. Одна умерла своей смертью, еще одна пережила мужа. Лишь одна, Мария Долгорукая, была отправлена в монастырь после первой брачной ночи, так как не сохранила девственность. Образ «Синей Бороды» рассыпался, как карточный домик.
Закат династии
Опричнина, выполнив свою задачу по уничтожению сепаратизма, была отменена в 1572 году. Царь продолжал править, укрепляя и расширяя государство. Он присоединил Казанское и Астраханское ханства, начал освоение Сибири. Но годы борьбы, предательств и потерь подорвали его здоровье. 18 марта (28 марта по новому стилю) 1584 года, играя в шахматы, Иван IV почувствовал себя плохо и скоропостижно скончался. Как мы теперь знаем, его уход ускорили чьи-то злонамеренные действия. На престол взошел его сын Федор — человек добрый, набожный, но абсолютно неспособный к управлению государством. С его смертью в 1598 году пресеклась многовековая династия Рюриковичей. Россия вступала в Смутное время.
Так кем же был Иван Грозный? Безумным тираном или великим государственником? Правда, как всегда, где-то посередине. Он был человеком своей эпохи — жестокой, кровавой, не знающей компромиссов. Он унаследовал страну, раздираемую боярскими кланами, и оставил после себя централизованную державу, одну из крупнейших в мире. Он был подозрителен и скор на расправу, но эта подозрительность родилась не на пустом месте, а в атмосфере постоянных заговоров и предательств, окружавших его с самого детства. История, написанная его врагами, превратила его в чудовище. Но факты, извлеченные из могил четыре века спустя, рисуют совсем другую картину — картину трагической борьбы за власть, за страну, за собственную жизнь. И в этой борьбе он был не более «грозен», чем его коронованные современники в Лондоне, Париже или Мадриде. Просто на его долю выпало строить империю в куда более суровых условиях, где ценой ошибки была не просто корона, а само существование России.
Источник: https://dzen.ru)
