Александр Дейнека (20.06.1899 – 12.06.1969) — художник, чье творчество сложно представить вне контекста советской эпохи. “Если бы меня спросили сегодня, какой цвет является камертоном, символом нашего двадцатого века, я бы, ни минуты не раздумывая, ответил — красный! — писал сам Александр Александрович. — И не только потому, что это победный цвет флага моей Родины, но и потому, что это цвет горячей людской крови, которая так обильно пролита нами в борьбе за Свободу и Достоинство Человека!”…
В новом здании Государственной Третьяковской галереи (ГТГ) на Кадашёвской набережной развернут масштабный проект “Александр Дейнека. Гимн жизни”. Здесь представлены живопись, графика и скульптура — многое впервые показывается в Москве. “На выставке более двухсот работ из наших фондов, — говорит директор Курской государственной картинной галереи имени А.А. Дейнеки Анна Корнеева. — Нужно было организовать соседство с работами Третьяковской галереи, которых здесь чуть более двадцати. Нам удалось добиться взаимодействия двух коллекций и показать на выставке лучшее из творчества художника. Здесь и его ранняя графика 1910–1920-х годов, и работы 1960-х, и декоративно-прикладные вещи, которые он создавал своими руками”.
Выставка явно оспаривает давно приросший к Дейнеке ярлык соцреалиста, демонстрируя многогранное творчество талантливого мастера. Да, испытания, которые выпали на долю нашей страны в ХХ веке, отозвались в работах художника, создавшего своеобразную летопись Страны Советов. И современная публика зачастую предвзято воспринимает его творчество из-за неоднозначного отношения к советскому периоду. С одной стороны, у части сограждан сохраняется негативный взгляд на эпоху и искусство того времени. С другой — сейчас ощутимо проявляется ностальгия по советскости, которую всем нам предлагается переосмыслить. В том числе и через художественный проект “Александр Дейнека. Гимн жизни”.
Но не следует забывать, что в системе соцреализма Дейнека занимает противоречивое положение: его творчество — это один из самых ярких примеров конфликта между новаторством и вынужденным подчинением идеологическому диктату.
“НАШИ МЫСЛИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ ЧИСТЫ И КРАСИВЫ…”
“Сколько я себя помню, я всегда рисовал…” — вспоминал Александр Дейнека, родившийся 8 мая 1899 года в Курске. И мать, и отец будущего художника работали на железной дороге. Семья жила очень скромно. Главные впечатления детства Дейнеки — плавное течение реки Тускарь, городские пейзажи да бабушкины лубки, которые мальчик копировал без устали. Отец не одобрял его увлечения рисованием, а Саша, в отличие от равнодушных к искусству брата и сестры, засыпал над своими набросками собак, птицеловов, лошадей. Как-то отец взял сына с собой на работу. Маленький мальчик был поражен богатством красок на железной дороге: “И, конечно, я пришел в восторг от красных товарных вагонов, сверкающих рубинов семафоров, багровых массивных колес паровозов”. Этот символ движения и прогресса позже воплотится в динамике работ живописца.
В Харьковском художественном училище, куда Саша поступил в 1915 году, занятия сводились к копированию античных масок и статуй, а ученики между тем увлекались модными течениями — от импрессионизма до футуризма. Через два года учебу прервала революция, училище закрыли, Дейнека вернулся домой. Преподавал рисование в женской гимназии, был фотографом в уголовном розыске. В курском журнале “Наш день” в 1918 году опубликовал свой манифест: “Кого не захватят наши дела? Кто останется к ним равнодушным? Яркие порывы, титанические размахи пролетариата — солнце — красочно хочется набросать тысячью самоцветных каменьев и запечатлеть эту героическую борьбу <…> Наши мысли должны быть чисты, чисты и красивы. Ярки и радужны они должны быть, солнечны, как свобода”.
В разделе выставки “Воспоминания” представлены редкие даже для знатоков творчества Дейнеки работы. “Это его первые живописные опыты. Дом, в котором он родился, беседка городского сада, мальчик в кепке, — отмечает реставратор Курской галереи Михаил Денисов. — С этих постимпрессионистических вещей Дейнеки начинается выставка: здесь есть те самые “-измы”, которыми болело наше искусство начала ХХ века”.
В 1919 году Александр получил повестку в армию, его назначили руководителем художественной студии при Курском политуправлении: он писал плакаты для “Окон РОСТа”, оформлял агитпоезда. Начальство заметило талантливого юношу и в 1921 году командировало его в Москву для продолжения образования на полиграфическом отделении Высших художественно-технических мастерских (Вхутемас). Здесь он выбрал мастерскую известного теоретика искусства и мастера ксилографии Владимира Фаворского, который учил принципам композиции, опираясь на труды немецкого мастера неоклассицизма Адольфа Гильдебранда: “Пространство — первичная характеристика художественного образа, а миропонимание — пространствопонимание”. Впоследствии Дейнека называл Фаворского “компасом в искусстве” и открыто защищал его от травли в 1948-м. “Я научился у Фаворского главному: композиция — это не украшение плоскости, а ее организация. Ритм линий, пятен, цвета — вот что создает энергию образа”, — отмечал Александр Александрович.
Среди его наставников были театральный художник Игнатий Нивинский (живопись, графика), Павел Флоренский (теория искусства), Роберт Фальк (см.: “Русский мир.ru” № 4 за 2021 год, статья “В ожидании счастья“) и Давид Штеренберг (авангардные техники). Дейнека называл Вхутемас “мощным фундаментом”, но считал, что “без знания жизни, без того, что толкает тебя на творчество, искусство мертво”. Он сдружился с однокурсниками Юрием Пименовым (см.: “Русский мир.ru” № 10 за 2021 год, статья “Летописец и его страна“) и Андреем Гончаровым, и в 1924-м появилась группа “Объединение трех”. Наиболее известная работа Дейнеки того года — “Футбол”. Уже в тот ранний период спорт становится для художника одной из основных тем — ей за свою жизнь он посвятит немало полотен.
Работать живописцам молодой страны было непросто: 1920–1930-е годы — время дефицита художественных материалов в СССР, вынуждавшего прибегать к аскетизму в колористике и скупости форм в работах. “В первой половине ХХ века технология была не очень хороша практически у всех художников. Время было такое. Дейнека писал, что первые аэропланы были сработаны несоизмеримо хуже привычных карет, как бы оправдывая то, что живопись нового времени не так совершенна в технологическом плане, как живопись, например, голландцев XVII столетия, картины которых выглядят сейчас намного лучше и реставрируются проще”, — поясняет Михаил Денисов.
В 1924-м Дейнека начал сотрудничать с журналами “Смена”, “Даёшь”, “Безбожник у станка” и “Прожектор”, в его работах индустриальные сюжеты соседствовали с антирелигиозными. В экспозиции представлены карикатуры художника, в них, в отличие, скажем, от рисунков в “Крокодиле”, совсем нет снисходительной иронии — все беспощадно.
Воспринимая журнальную графику как некую лабораторию для экспериментов, Дейнека, не получив диплома, в 1925 году бросает Вхутемас. “Мне хотелось как можно скорее приступить к конкретным вещам”, — вспоминал он позже. Но, откликаясь на злобу дня, молодой художник умудрился вызвать первый в его жизни (но далеко не последний) гнев критиков. В разгар антирелигиозной кампании 1925 года “Безбожник у станка” опубликовал карикатуру Дейнеки “Чудотворец”: священник в церкви “воскрешает мертвеца” — на носилках лежит гигантская колбаса, а рядом глумливая надпись “Воистину воскресе!”. В Главлите сочли, что сюжет опошляет борьбу с религией, сводя ее до уровня базарного фарса. А кроме того, колбаса, по мнению чиновников, могла ассоциироваться у населения с дефицитом продуктов. Поступил в органы и донос из Ассоциации художников революционной России (АХРР), в котором Дейнеку обвинили в формализме и буржуазности. Якобы фигура попа на карикатуре была похожа на Христа с фрески Джотто “Воскрешение Лазаря”. Тираж изъяли, а Дейнеку на полгода отстранили от работы в журнале.
СВОЕ ЛИЦО
В стремлении создать “новый стиль для масс” и “революционную современность” Дейнека вместе с друзьями из Вхутемаса в 1925 году основывает Общество станковистов — ОСТ. “Искусство должно быть выше правдоподобия жизни, оно должно быть самой жизнью” — так молодой художник обозначает кредо новой группы. Именно эти принципы и ранние опыты заложили основы соцреализма: динамика как отражение эпохи, графическая четкость вместо живописной мягкости, синтез кубизма и конструктивизма с фигуративностью, урбанистические темы — индустриализация, заводы, технологии, спорт и, наконец, новый человек — труженик и несгибаемый победитель. Работы бунтаря Дейнеки отличались геометрией, гротескной анатомией, смелыми ракурсами, “режиссурой движения”. Стиль его графических техник эволюционировал стремительно. Он мог сочетать на одном листе рисунок пером и гуашью, литографию и монохромную акварель, ритм плаката и античную гармонию (“Молитва нэпача”, “На рынке”, “Текстильщицы”). Дейнека считал, что “движение — основа мироощущения современного человека. Спортсмен, летчик, рабочий у станка — их жесты полны внутренней силы. Задача художника — найти формулу этого движения”.
И одновременно в его работах уже стал проявляться завораживающий парадокс: воспевая коллективный труд (“На стройке новых цехов”, 1926), он оставался индивидуалистом, не желающим работать как все. “Его приемы вальяжные, эффектные, артистичные, его работы легко узнаются, — говорит Михаил Денисов. — Как эксперту, мне приходится нередко видеть подделки разных художников. А вот Дейнека трудно поддается фальсифицированию. В нижнем слое он использовал темперу, одним мазком делал силуэт, мог применить мощный большой мазок, использовать черенок кисти, чтобы процарапать поверхность. Мог протереть тряпкой холст, чтобы светился белый грунт, мог не закрасить часть холста… И он все делал легко — это Дейнека!”
Художнику не раз приходилось отстаивать свое место в искусстве. В 1928 году АХРР выступила против ОСТа, обвинив членов общества в экспрессионизме, формализме и буржуазности. Дейнеку критиковали за схематизм, отрыв от народа и западничество. Своей “любимой вещью” того периода он назвал картину “Оборона Петрограда” (1928), где сохранил ключевые принципы Фаворского, но адаптировал лаконизм графики в монументальность, как раз противореча “буржуазной” камерности. Здесь не только манифест нового стиля, это переданная через стальной ритм фигур трагедия Гражданской войны. Трансформация идей привела Дейнеку к конфликту с ОСТом, и в том же году художник, отказавшись от “производственного искусства”, покинул общество, присоединился к Всероссийскому объединению работников новых видов художественного труда “Октябрь” и продолжил развивать монументализм.
“Вообще, Дейнека не стеснялся никаких влияний и с легкостью делал своеобразные парафразы на темы работ других художников, — рассказывает Анна Корнеева. — Вот, например, “Натурщица” 1936 года, которую он называл “Моя Веласкезочка”, явно подчеркивая отсылку к “Венере перед зеркалом” Веласкеса. Но в своей картине он переосмысливает композицию предшественника. И тот ли это Дейнека, который выполнял печатную графику? В “Натурщице” он крайне живописен. Это его современница, и он заставляет нас ею любоваться. В своих европейских командировках Дейнека посещал музеи, его восхищал Микеланджело: вот где тренированная мышца, вот на кого он хотел быть похож! На выставке можно проследить, как серьезно меняется его творчество на протяжении жизни. Но его работы всегда узнаются сразу”.
Дейнека нашел свой стиль как в темах, так и в форме подачи. И даже сегодня к его образам невозможно относиться спокойно: они зачастую режут глаз и продолжают разрушать шаблоны восприятия. В хрестоматийных работах Дейнеки “Мать” (1932) и “Будущие летчики” (1938), безусловно, есть авангардная пластика, но сколько здесь чистой звонкой лирики! Художник явно любуется своими героями. Классический сюжет мадонны с младенцем он, ломая стереотипы, решает в неожиданном ракурсе (“Мать”), но тихой нежности между самыми близкими людьми здесь не меньше, чем в работах мастеров Возрождения. Мы не видим лиц загорелых мальчишек (“Будущие летчики”), но понимаем, что они в своих романтических мечтах рвутся в небо — к покорению и подвигу…
ЛОЗУНГ СОЛНЦА
Судьбоносная встреча с уникальными творцами нового искусства привела Дейнеку в стан первопроходцев-идеологов, для которых самым важным в жизни было служение высоким идеалам и своей стране. Их постоянный поиск современных форм, совместные проекты, обмен идеями, взаимное влияние обогатили мировую культуру. Это знаковые имена: Маяковский, Мейерхольд, Эйзенштейн, Родченко.
Владимир Маяковский (см.: “Русский мир.ru” № 12 за 2015 год, статья “Сила слов“) и Александр Дейнека познакомились в 1921 году во Вхутемасе, где поэт выступал с лекциями. Владимир Владимирович заинтересовался молодым студентом, критиковал его работы за “декоративность”. У них было много общего: вера в новое искусство, эксперименты с ритмом — в стихах и линиях, любовь к лубку и алому цвету. Речь, конечно, не просто о красной краске, а о символическом значении цвета, выражающего дух сложного времени контрастов и борьбы. Дейнеку даже называли Маяковским в живописи. Поэт давал советы молодому художнику: упрощение и лаконичность формы при глубине содержания, отказ от мелких деталей, расстановка акцентов, короткие лозунги, крупный план, гипербола в образах, которые должны привлекать внимание, передавать идею без пояснений и воздействовать на зрителя — “Плакат должен кричать!”. Вместе они работали в “Окнах РОСТА”, журналах “Красная нива”, “Прожектор”, “Безбожник у станка”, “ЛЕФ”, выполняли заказы для Моссельпрома и ГУМа.
Кульминация их сотворчества — спектакль в Театре им. Мейерхольда (ГосТиМ) по пьесе Маяковского “Баня”. Поэт участвовал в репетициях, настаивая на усилении сатиры: “Моя пьеса — баня, которая моет бюрократов”. Александр Дейнека и Евгений Вахтангов занимались сценографией и костюмами из холста, жести и фанеры. Все получилось в стиле конструктивизма: вращающиеся платформы, движущиеся лестницы, “конвейер чиновников”, представленных как заводные куклы. В униформе с орденами “главный начальник по управлению согласованием” — главначпупс Победоносиков (актер Максим Штраух) своими пустыми речами парализовал прогресс. Изобретатель Чудаков (Эраст Гарин) эксцентричной пластикой контрастировал со статичностью чиновников: “Я заставлю время стоять и мчать в любом направлении!” Фосфорическая женщина (Зинаида Райх) в серебристом костюме “разрушала мрак сцены” и под алым лучом прожектора приглашала в будущее всех, кто не утратил добродетель. В ряде сцен актеры произносили реплики из зала, вовлекая зрителей в действие. Рабочие в комбинезонах “встраивались в конструкции как шестерни” и выполняли цирковые трюки, на киноэкранах шли проекции карикатур и чертежей “машины времени” — центрального символа пьесы. А в финале — фейерверк и полет в коммунистическое будущее, в 2030 год!
Московская премьера состоялась 30 марта 1930 года и стала настоящим событием. Спектакль шел 2 часа 40 минут при аншлагах. Интеллигенция и молодежь приняли его с восторгом, рабочие не понимали аллегорий. Ученик художника Игорь Долгополов вспоминал, как Дейнека после спектакля искал Маяковского в театре, но тот на улице всматривался в лица зрителей и потом плакал: “Саша! Машина времени не сработала. Нас не поняли…” Критика развернула настоящую травлю спектакля. Писали о “смеси старых анекдотов, дешевых каламбуров, грубой прозы, школьных утопий и популярной науки”. Художника обвинили в “конструктивистском трюкачестве”, лишь театральный критик Павел Марков заметил: “Дейнека дал не декорации, а чертеж новой реальности”. После трех показов спектакль запретили. И только 19 июля 1951 года, в день рождения Владимира Маяковского, “Баня” транслировалась по радио в постановке Рубена Симонова с Игорем Ильинским в роли Победоносикова, имела оглушительный успех и была реабилитирована…
Мрачный Маяковский был на спектакле 10 апреля 1930-го, а 14 апреля его не стало. Дейнека посвятил товарищу и учителю несколько произведений. В 1941-м написан одноименный со стихотворением Маяковского “Левый марш”: моряки-революционеры шагают в едином строю. В том же году — “Владимир Маяковский в мастерской РОСТА”: поэт-трибун работает над очередным плакатом. В 1955-м появилось полотно “Стихи Маяковского”: молодежь в электричке читает сборник поэта. В 1964 году в интервью, говоря о Маяковском, Дейнека отметил: “Он был подобен факелу”. И еще: “Какое счастье для художника найти в портрете своего героя. Я не портретист, но Маяковского я писал с настоящим волнением и горечью утраты. Я ограничил его образ годами первых лет революции, самым напряженным временем его творчества. Он был моим учителем, потому что научил меня видеть в событиях главное, но что еще важнее — находить этому главному зрительную образность…”
Знаменательно, что по приглашению архитектора Алексея Душкина именно Дейнеке в 1938 году выпала честь оформить станцию Московского метрополитена “Маяковская”, где он сотворил поистине чудо, создав серию из 35 (сохранились 34) мозаичных плафонов “Сутки советского неба”. На мозаиках в лазурном небе парят чайки, кружат самолеты, планируют парашютисты — и так много солнца, воздуха и свободы! Можно только догадываться, как эти сюжеты помогали людям, прятавшимся здесь от артобстрелов во время войны, когда станция стала бомбоубежищем и госпиталем. И сегодня, в повседневной суете, нам стоит чаще вглядываться в глубину этого дейнековского неба, полного красоты и радости жизни. А поднимаясь на эскалаторе, перед выходом в город, обратить внимание на мозаику-эпилог с известной цитатой из стихотворения Маяковского: “Светить всегда, светить везде!” И продолжить ее по памяти: “Вот лозунг мой и Солнца!”…
ВСЯЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ
И все-таки советскость Дейнеки — это сегодня тренд или архаика? “Я бы назвала Дейнеку не советским, а очень современным художником, — говорит куратор выставки от ГТГ Анна Пахомова. — Его полотна выглядят очень ярко, живо. И сегодня Дейнека выделяется так, как выделялся и в те годы среди художников, работы которых называют тяжелым словом “соцреализм”. Он рисовал сюжеты, очень актуальные для своего времени, и ему было все это очень интересно. В его воспоминаниях есть такая фраза: “Обожаю всяческую жизнь!” Чем жила страна, тем, собственно, жил и Дейнека. Он не избегал и тяжелых тем, достаточно вспомнить его работы о Великой Отечественной войне. Дейнека ездил на фронт, и его рисунки и картины военных лет, которые представлены на выставке, действительно эмоционально тяжелы. “Оборона Москвы”, “В оккупации”, “Сбитый ас”… В 1942-м он пишет знаменитую “Оборону Севастополя”. Или, например, серия рисунков “Берлин 1945 года” и венские зарисовки 1947-го… А в 1947 году он уже пишет “Эстафету по Садовому кольцу” — автопортрет в окружении молодежи. В конце 1940-х и начале 1950-х у него довольно много полотен, отражающих тему восстановления страны и новой жизни. Прекрасная работа 1949 года “На просторах подмосковных строек” с молодой героиней на первом плане. И обратите внимание на последний раздел выставки — это работы 1960-х годов, Дейнека уже мэтр, Герой Социалистического Труда, академик. До последних дней своей жизни он интересовался происходящим вокруг. Сам он был позитивным человеком, и это осталось в его творчестве, в этих светлых картинах”.
Внешне неприветливый и даже суровый, с острым ироничным взглядом, художник был дружелюбным и общительным с теми, кто его хорошо знал. Один из его учеников, Николай Ерышев, вспоминал: “Дейнеку или боготворили, или терпеть не могли”. Судя по богатейшему наследию, он много работал в мастерской, редко бывал дома и мало отдыхал. Его гражданский брак с художницей, дочерью участника восстания на броненосце “Потемкин” Серафимой Лычёвой продлился четырнадцать лет (1934–1948) и распался из-за творческих амбиций обоих. Со второй женой — Еленой Волковой — он познакомился в МГХИ им. Сурикова, где преподавал. Она училась на скульптора и была моложе Александра Александровича на 22 года. В 1959-м они поженились, и Елена Павловна стала хранительницей его наследия. Детей у художника не было.
После инфаркта в 1966 году Дейнека редко появлялся в обществе. В своем доме в Подмосковье хранил работы, которые никогда не выставлял: акварели с курскими пейзажами, эскизы к ненаписанным картинам о детстве. Выращивал розы в саду. “Он знал каждый бутон, говорил с цветами…” — вспоминала ученица художника Элеонора Жаренова. Умер Александр Александрович в ночь на 12 июня 1969 года в больнице — от второго инфаркта. На похоронах на Новодевичьем кладбище Елена Волкова положила в гроб мужа его боксерские перчатки и кисть…
Источник: журнал «Русский Мир» №8 2025г.
Картины Александра Дейнеко:
https://pikabu.ru/story/sotsrealizm_i_ego_romantik_aleksandr_deyneka_11432812