Я думаю, что эта попытка спиритов объяснить свои чудеса какою-то новой силой – самая неудачная. Они прямо говорят о силе духовной и хотят её подвергнуть материальному опыту.
Лев Толстой. «Анна Каренина».
Если бы мы занимались рассмотрением необычных явлений, я без колебания поднял бы руку за немедленную рационализацию. Действительно, крокодил с крыльями – явление довольно необычное в наших климатических условиях. Однако наша задача – рассматривать необъяснённые явления, и тут я испытываю недоумении. Присутствует ли в деле номер два элемент необъяснённости.
А. Стругацкий, Б. Стругацкий. «Сказка о тройке».
Экстрасенсорные феномены (ЭСФ) обсуждаются уже больше ста лет. Столько же существует и направление работ, связанное с их научным анализом. Сторонники этой программы открещиваются от тех, кто хочет объяснить ЭСФ при помощи «ненаучных» концепций: ведического знания, эзотерических учений и т.д. Сами они стремятся так видоизменить картину физических или биофизических процессов и законов, чтобы эти феномены перешли в разряд установленных фактов, научных явлений.
Рассмотрим такой подход с точки зрения современных взглядов на структуру и развитие научного знания – как естественного, так и гуманитарного. Каковы предпосылки формирования и существования этой научной программы? Каковы её перспективы? Как можно было бы её трансформировать для вящей успешности?
Я и не предполагаю существования ЭСФ, и не отрицаю его. Я – не специалист по ЭСФ. Но знаю, что ряд людей эти ЭСФ видели, вызывали, исследовали (это не тождественно утверждению об их существовании!) Моя специальность – культурно-исторический и методологический анализ, и с этой точки зрения я буду обсуждать различные формы рационализации экстрасенсорных феноменов.
Попытки и версии научного объяснения.
Современная общепринятая естественнонаучная картина мира отрицает реальность ЭСФ, поскольку не находит им достойного объяснения и места.
Так, телепатии не может быть потому, что все известные физике виды излучения относятся к электромагнитным колебаниям и условия их возникновения прекрасно известны, а в живых организмах этих условий практически нет. Однако это ещё не худший случай. Телепатии можно подобрать физический аналог – направленное излучение; свойства омагниченной воды можно объяснить формированием специфических молекулярных кластеров; телекинез же или ясновидение – такого в физическом мире просто не может быть. Научные объяснения искать бессмысленно.
Невзирая на такие соображения, есть три направления работ по вовлечению ЭСФ в орбиту естественной науки; утверждение самих феноменов как научных явлений, выработка новых теоретических представлений и инженерное осуществление ЭСФ.
Первое хорошо известно по телепатическим экспериментам, начатым ещё в середине века. Логика тут такова: в первую очередь надо удостовериться, что явление вообще возможно, причём в форме, пригодной для последующего научного анализа: оно должно устойчиво воспроизводиться в определённых экспериментальных условиях. Поиск этих условий и ведётся в исследованиях.
Второе направление состоит в таком изменении картины мира, которое бы «оставляло место» для известного набора ЭСФ. Если предположить, что, кроме электромагнитных излучений существуют какие-нибудь «продольные» или «торсионные», далее можно будет отождествить их с «телепатическими полями» и узаконить ту же телепатию с точки зрения теории. Проблема здесь в том, что в науке работает идеал «создания единой научной картины мира»:Взаимно проинтерпретированные результаты отдельных научных предметов «поддерживают» друг друга. Изменение этой картины, созданной ценой многолетних и массовых усилий, превращается в непосильную для отдельных групп задач. После изменения хотя бы одного элемента начинает «плыть» и всё остальное.
Третье направление – инженерное: состоит оно в искусственном создании условий, при которых, как предполагается, ЭСФ будут проявляться наверняка. Рассуждение такое: при возникновении ЭСФ организм становится источником (приёмником) неких «полей», что проявляется в физиологических изменениях, например, возбуждение каких-то областей мозга. Тогда, возбуждая извне эти области, мы, возможно, сможем инициировать появление этих полей или повысим к ним чувствительность, тем самым добьёмся воспроизведения и заодно установим «близость природы» данного ЭСФ и инициирующего воздействия. Тут есть и ещё одна цель: создание надёжного средства проверки того, действительно ли испытуемый обладает экстрасенсорными способностями либо это жулик сумасшедший*.
«Научное объяснение» с точки зрения методолога
В истории естественных наук эти три формы «рационализации неизвестного» встречаются постоянно. И ничего необычного здесь не было бы, если бы не простой вопрос: а почему вообще считается, что ЭСФ относятся к сфере естественнонаучного исследования?
Напротив, непредвзятый взгляд на этот круг феноменов (телепатия, ясновидение и прочие) требует отнести их к чисто «человеческим» явлениям, таким, как любовь, влечение, вдохновение, власть-подчинение, гумилёвская пассионарность и тому подобное. Если же мы посчитаем, что для их проявления требуются некие «способности», это позволит нам поставить их в такой ряд, как музыкальный слух, поэтический, педагогический или певческий талант, гениальность художника, одарённость спортсмена, харизматический дар и так далее. Все эти явления – безусловно, реальные, значимые, но не входящие в «епархию» естественных наук. Более того, естественные науки, даже прямо относящиеся к человеку – физиология мозга, например, – уже по меньшей мере лет 60 не берутся за описание явлений, которые мы относим к категории гуманитарных. Почему же ЭСФ являются или считаются исключением?
Изложение нашей версии ответа начнём с некоторых общих положений.
Всегда какая-то область знаний/практики в той или иной культуре принимается за базисную. Считается, что именно она – пусть в будущем, в потенции – сможет дать «последнее обоснование» всему, ответить на фундаментальные (и даже на экзистенциальные) вопросы. До XVII века такой незыблемой опорой было богословие, до середины XIX века – философия, сегодня в этой функции выступает естественная наука.
Галилей в своё время сознательно сузил класс рассматриваемых новыми науками явлений (в соответствии с введёнными идеальными объектами). Этот шаг оказался очень эффективным для развития предметно организованной науки. Считается, что «оставшиеся за бортом» явления рано или поздно будут или сведены к уже построенным моделям, или попадут в «зону действия» других научных предметов. В рамках этого идеала действуют исследователи, он проник в общественное сознание через популяризацию и образование. И потому, чтобы для современного человека западной культуры нечто получило существование, это надо хотя бы словесно, через интерпретации (возможно, что и неосмысленные для любого учёного) «привязать» к той или иной естественной науке**.
В своё время я доказывал***, что наука вместе с инженерией развивается, формируя взаимно согласованную структуру, куда входят научные законы, их реализация в инженерных устройствах и вещах, результаты действия образовательных систем, структуры принятия решений и формы социокультурной рефлексии. Все эти «элементы» образуют круг самообоснования, который позволяет утверждать «истинность» построенного «мира». Явления, не входящие в этот круг – «непонятные» феномены, инокультурные смыслы и прочее, – первоначально получают своё право на существование внутри одной из названных структур, а затем, подвергшись «научному объяснению» и «овладению» (или хотя бы интерпретации), начинают существовать как полноправные вещи научно-инженерного мира, нашей «второй природы».
Тогда становится понятным, почему активно ищется именно естественнонаучное объяснение ЭСФ; для того, чтобы утвердить их существование «самым достоверным способом». Это необходимо именно из-за сомнительности всего этого круга феноменов.
Так, про харизму или либидо известно, что это не выдумки – каждый испытал лично. Здесь достаточна ситуация «взаимного безразличия» естественной науки и этих явлений: по словам Шукшина, наука никак не относится к проблеме шамаизма у народов Крайнего Севера. И так известно, что шамаизм и либидо существуют, и вводить их в естественнонаучную картину мира незачем.
Но с методологической и культурно-исторической точки зрения «включение в естественнонаучную картину мира» для программы – не цель, а лишь средство: средство придать комплексу ЭСФ «законное существование». Именно это последнее и есть цель, в связи с которой могут ставиться совершенно разные задачи: «овладеть ЭС явлениями», «институционализировать изучение и использование ЭС феноменов», «объяснить ЭСФ», «включить в научно-инженерный мир с таким-то и таким-то статусом» – вариантов может быть множество! Эти задачи могут решаться с помощью разных средств, «естественнонаучная рационализация» – лишь один из них. Каковы же иные пути?
Институционализация и оформление в мир
Огромное число явлений, образующих самую ткань повседневной жизни – мы назвали их «гуманитарными феноменами», прекрасно обходятся без естественнонаучной рационализации. Как и за счёт чего они существуют?
Рассмотрим сознательно полуабсурдный пример. Определённое место в любой культуре занимает искусство пения. Воздействие вдохновенно исполненной арии, гимна, реквиема, композиции может далеко превосходить действие целителя или телепата. Теперь представим себе ситуацию, что это искусство по стечению несчастных обстоятельств погибло: все хоровые и вокальные школы распались, учителя сгинули, оперы и концерты прекратились, церкви пришлось обойтись без хоров, ноты прочесть некому, и лишь единичные аудио- и видеозаписи, запущенные на чудом уцелевших проигрывателях, исторгают слёзы восхищения из глаз случайных слушателей…
В следующем поколении будут рождаться люди с соответствующим голосовым аппаратом, некоторые из них случайно обучатся пению и сумеют издавать неслыханные звуки, которые будут воздействовать на людей сильно и странно (именно такова ситуация с ЭСФ и с людьми, проявляющими этот круг способностей).
Теперь предположим, что возникла программа воссоздания искусства пения, и за её осуществление берутся физики и биофизики. Не смешными ли покажутся нам их попытки:
1) Воссоздать явление пения в серии, удивляясь, что искомое воздействие на слушателей наступает нерегулярно;
2) Мерить акустические поля, испускаемые испытуемым, строить их пространственно-частотные распределения и измерять объективную реакцию слушателей (восхищение будет меряться с помощью датчиков кожного сопротивления, как на детекторах лжи);
3) Исследовать анатомические особенности самых отличившихся «излучателей чарующего поля»;
4) Пытаться фиксировать воздействие этого «чарополя» на воду с её устойчивыми кластерами, меряя изменение её сопротивления;
5) Воздействовать СВЧ-полями на лёгкие, голосовые связки и мозг этих отличившихся излучателей с тем, чтобы активизировать соответствующие – ответственные за излучение – зоны организма…
И правда, звучит глуповато. Но что же будет действенным для воссоздания искусства пения в такой ситуации?
Воссоздать певческие школы. Для этого потребуется умение учить пению, объективировав язык и приёмы обучения до такой степени, что их смогут превращать в действие начинающие. Разработать программы и курсы, квалификационные испытания. Придумать что-нибудь аналогичное нотной записи, позволяющее управлять голосом и воспроизводить «мелодию». Организовать профессиональные курсы, систему критериев. Создать систему стилей и жанров, чтобы начинающий мог максимально адекватно найти и проявить себя. Сформировать, «раскрутить» сферу публичного использования певческого искусства – концерты, оперы, вокальные циклы. Возможно, придать ему сакральный смысл, либо начав использовать его в службах какой-либо религии, либо специально создав какую-нибудь секту. Возродить композиторское искусство, которое будет служить источником «компендиума певческих задач». Создать формы вовлечения детей и любителей – для формирования будущих исполнителей, а главное, слушателей-потребителей.
Словом, надо будет институционализировать искусство пения. Реальный исторический пример – «спорт высших достижений», превратившийся за 150-200 лет из любительского и культурно-локального британского увлечения в заметный институт современной жизни.
Но вернёмся к ЭСФ. Программа естественнонаучной рационализации состоит в том, чтобы воспользоваться институтом науки для «отгораживания» места для ЭСФ. Это значит, что возможности, которые мы перечислили для феномена пения, вполне пригодны для институционализации ЭСФ: создание школ, квалификационная система (причём внутренняя, а не внешне объективная!), культурное внедрение, создание отчуждённой и транслируемой символики и системы жанров…
Есть и пример такой институционализации – гомеопатия. Не втягиваясь в споры и дискуссии, она прочно занимает своё отвоёванное место в социальной жизни. Неважно, делаются ли попытки «обосновать» гомеопатию, состыковать её теоретические представления с теоретическими картинами «обычной» медицины. Эти попытки уже не играют никакой роли – гомеопатия приобрела характеристики социального института и не будучи «научно обоснованной». Если даже эти объяснения и будут найдены, они ничего не убавят и не прибавят к месту гомеопатии. Подобное место занимают различные гипнотические техники.
Можно сделать вывод: метод социокультурной институционализации достаточно обычен, а следовательно, вполне применим для области ЭСФ. Но для ЭСФ можно предложить и кое-что получше.
Историческое формирование социокультурных институтов, начиная, пожалуй, с Возрождения, – обычный процесс. XX век вызвал к жизни и совершенно новые образования, в основу которых была положена идея формирования практики в согласии с определённым теоретическим представлением о сущности – та, в свою очередь, начинала обосновываться созданной практикой. Эти «регионы самообоснования» описываются понятием «локальный мир». Такое «формирование мира» было впервые «опробовано» именно при создании естественных наук.
Поняв это, можно использовать понятие мира в качестве «программного замысла» для социокультурных действий. Институты, с этой точки зрения, – составные части миров, обеспечивают их социальную прикреплённость. Но формирование и исчезновение института – процесс исторический, поколенческий, мало подвластный управлению (для приведённых примеров институтов времена формирования таковы: наука – 200 лет, спорт – 150 лет, гомеопатия – не менее 50 лет). Формирование же локального мира – вполне проектное и технологически обозримое действие, в котором можно выделить несколько шагов (направленной работы):
1) Создаётся теоретическая доктрина сущностного характера. В ней обязательно должны быть две составляющие: первая касается устройства мира, вторая – форм человеческих или социальных отношений, которые этому устройству соответствуют;
2) Методами социокультурных технологий начинают формироваться эти социальные отношения – так, чтобы «внутри» и по сопричастности с ними данная доктрина была бы верной;
3) Формируются (вербуются или переучиваются) люди, для которых данные социальные отношения и, соответственно, теоретическая картина являются «первой реальностью»;
4) Создаются механизмы интерпретации, позволяющие перетрактовать вещи и явления «иных реальностей» в вещи и явления данной реальности;
5) Начинают формироваться (чаще – использоваться готовые) социокультурные институты, обеспечивающие социальное существование нового мира. Так все современные придуманные религиозные культы – кришнаиты, «белое братство» и тому подобное – используют для собственного укоренения институт религии; марксизм-ленинизм пользовался институтом науки (авторитетом научности). великим польским астрономом Бруно пронес через всю свою жизнь. Но это не мешало Бруно критиковать Коперника за то, что тот знал «математику более чем природу»: по мнению Бруно, Коперник недостаточно продумал физические последствия своей теории. В частности, Коперник по-прежнему считал звезды находящимися на одной, причем материальной, сфере, в чем в гелиоцентрической системе не было необходимости.
6) Итак, формировать миры можно. Думаю, задача оформления ЭСФ в особый мир более эффективна, нежели задача поиска научных основ существования ЭСФ и включения их в единую научную картину мира. Чтобы прояснить эту мысль ещё раз, рассмотрим вполне парадоксальный пример.
Социокультурное «доказательство» астрологии
Речь пойдёт не о доказательстве в математическом смысле. Но астрологические представления вполне можно сделать фактом социальной реальности так, чтобы затем эта реальность доказывала их истинность – точно так же, как реальность современных технологий, в которой мы обитаем, ежечасно демонстрирует истинность естественнонаучной картины мира.
Под астрологическими представлениями мы будем понимать комплекс идей о влиянии астрономического времен рождения человека на его судьбу и о благоприятных либо неудачных днях для разных людей в зависимости от положения светил. Так вот, чтобы подобные идеи сделать верными, нужно только одно: последовательно строить социальную реальность в соответствии с ними.
Начать со школы: в неблагоприятные для детей дни не загружать их, давая им ответственные задания только тогда, когда позволяют светила. Чтобы это не создавало неудобств, набирать в классы учеников в соответствии со знаком зодиака («созначников»); в элитарных школах в учебном плане будут учитываться более тонкие особенности гороскопа. Школьные астрологи при переходе в десятый класс сообщат ученикам и их родителям, к чему в соответствии со своим знаком имеет склонность подросток.
Эти профессиональные заключения будут получать подтверждения при поступлениях в вузы: в Физтех для Львов проходной балл будет 16, а для Близнецов – 19, в Плехановский – наоборот. Куда-нибудь не будут вовсе принимать Козерогов. Комментарий: полагаю, что эти принципы приёма будут не хуже и не лучше любых других, так как способности рассеяны по любым человеческим выборкам равномерно, а пестуемый «серый» свой-по-знаку окажется примерно в равном положении с непризнаваемым и обучаемым постольку-поскольку талантливым «чужезначником». Следовательно, никаких явных недостатков или дефектов, обнажающих её несостоятельность, в такой системе обнаружить невозможно.
Точно так же дело обстоит и с астросообразными принципами социальной карьеры: ничего плохого общество не перетерпит, если в армию будут набирать Тельцов, в управление – Весов, в медицину – Водолеев. Но уже через десять – пятнадцать лет все «кадровые резервы» в любой сфере будут заполнены соответствующими кандидатами, и тезис о судьбоносном характере знака рождения получит явное социальное, жизненное подтверждение. Родители будут планировать рождение детей, предусматривая их знак и программируя социальную карьеру. Будут созданы клубы для общения «созначников» и психологические тренинги «Судьба и характер». И не более, чем через два поколения, астрологические представления приобретут реальность!
Эта фантазия недалеко ушла от того, что сегодня происходит и так: школьники кое-где ограждаются от излишних нагрузок в неблагоприятные для них дни; есть работодатели, принимающие на работу сотрудников только после консультации с кадровиком-астрологом; те, кто хочет или должен оказывать влияние на других (коммивояжёры, сетевики, рекламщики), активно пользуются астрологическими представлениями, поскольку знают, что это будет воспринято и понято. И не стоит здесь срочно клеймить «мракобесие XX века» или «засилье лженаук». Социальная жизнь регулируется огромным массивом реализованных представлений – и чем, собственно, то, что сфантазировано выше про астрологию, отличается от привычных социальных обыкновений и регулятивов?
Например, на приёме на работу используются психологические критерии и/или тесты, а принимаемые с готовностью проходят эти тесты.
Или: различные национальности в России прочно ассоциируются с различными, подобающими им занятиями, и главное, эти внешние представления о подобающем начинают включаться в самоопределение.
Или: список неблагоприятных по солнечной активности дней уже много лет входит в стандартный прогноз погоды, и люди с больным сердцем сверяются с ним.
Или: лет десять, с середины семидесятых по середину восьмидесятых, любой интеллигентный человек время от времени поглядывал на свою биоритмограмму.
Иллюстрации подобраны самые разнородные. Но все они – примеры того, как люди начинают жить в согласии с некоторым онтологическим представлением, тем самым придавая ему определённую степень реальности. «Определённую» потому, что в них речь идёт о социальной условности или модном веянии. Если же системы реализации данного представления простраиваются как отчуждённые от людей и институционализируются, тогда и можно говорить о формировании локального мира.
Не раз обсужденный пример подобного – реализация классовых представлений об обществе, которые с точки зрения познания не отличаются от астрологических. Пока классовый взгляд культивировался узкой группой марксистов и даже пока он был принадлежностью «сознательной части рабочего класса», он был лишь одной из альтернативных общественных теорий. Но когда были созданы организации и институты, которые его реализовали, тогда оформление в особый мир было завершено, и истинность классовых представлений теперь демонстрировалась всей социальной практикой одной шестой части суши.
Гуманитарные и естественнонаучные представления
В связи с последним примером мне могут возразить: классовые представления – они «об обществе», о чисто человеческих установлениях, и совсем иное дело – астрология или физика. Обе они говорят – одна ложно, другая истинно – «о природе», о том, что человеку неподвластно, и потому «оформлять в мир» что бы то ни было, не предварив этот процесс научным доказательством, – заниматься социальными манипуляциями, постмодернистскими штучками. Например, Лысенко – что за жуткую память он оставил после себя, что за развалины на месте биологии, а всё потому, что принялся внедрять свою «советскую агробиологию» при помощи чисто социальных механизмов.
Но тут не всё так просто. Да, Лысенко пытался сконстралябить особый мир, где агробиология была бы верна, где она бы подтверждалась социальной практикой, поскольку всем опровергателям был бы сначала заткнут рот, а потом они бы и вовсе исчезли. В принципе это могло ему вполне удаться. Комплекс представлений естественнонаучного характера – «мичуринская агробиология» – реализовался бы не с помощью естественно научной инженерии (селекции или генной инженерии), а непосредственно методами социальной реализации и интерпретации (как если бы речь шла о представлениях об общественном).
Но – обратите внимание! – эти два не воплотившиеся в реальность конструкции могли появиться лишь потому, что явления, которые пытались объяснить с помощью агробиологических представлений, трактовались как «природные». Соответственно, агробиология строилась как естественнонаучная дисциплина. Это приводило к двум последствиям.
Во-первых, к ней делались попытки применения критериев доказательности, характерные для естественных наук. А поскольку научные доказательства получить не удавалось, приходилось прибегать к изъятиям учебников, оппонентов, научных направлений, переинтерпретировать факты, объявлять часть из них незначимыми и тому подобное.
Во-вторых, поскольку тогда господствовали идеи единого объективного мира и кумулятивного научного познания как постепенного приближения к истине, нельзя было ввести новое (агробиологическое) представление, не превратив в заблуждение старое (вейсманистко-морганистское). В рамках естественнонаучной картины мира было невозможно построить «параллельную», «столь же истинную» концепцию.
Вывод: попытка «любой ценой» оформить в мир естественнонаучное представление приводит к массовым манипуляциям. Но характер представления не определяется характером объекта!
Слова о том, что одни объекты – природные, а другие – социальные (гуманитарные), означают лишь то, что есть культурно-исторические нормы, предписывающие рассматривать первые как живущие законосообразно, «по природе», а вторые – как созданные человеком, отнесённые к его ценностям. Но то или иное конкретное представление не обязано зависеть от традиций, предлагающих относить, скажем, вопрос движения камня к естественной науке, а вопросы движений души или социальных движений – к общественным. Так, научность марксизма в СССР была не пустым лозунгом. Марксизм – общественная теория – реализовался здесь именно как естественная наука: единственно возможная, говорящая об объективных законах общественного развития. И именно потому последствия его господства были столь разрушительными для общественной мысли: мир, где был верен марксизм, строился как естественнонаучный – безальтернативный и тотальный, вспомним идеал единой научной картины мира!
Агробиология строилась тоже как естественнонаучная дисциплина – последствия мы видели. Но для астрологических представлений (и для экстрасенсорных феноменов!) такая трактовка вовсе не обязательна и не очевидна. И оформление в мир гуманитарных, – связанных с изменением человеческих установлений – конструкций возможна и законна.
Вспомним ход наших рассуждений. Мы критикуем программу по включению экстрасенсорных феноменов в единую естественнонаучную картину мира. Мы попытались усомниться в установке на то, что ЭСФ должны подлежать ведению естественных наук. Возникновение этой установки понятно: она обусловлена обстоятельствами места и времени возникновения интереса к ЭСФ, неочевидностью и шаткостью свидетельств по ним. Однако с тех пор наука статус базисной объясняющей дисциплины, зато далеко ушли вперёд гуманитарные практики. Мы предположили, что для социокультурного признания нужен отказ от естественнонаучного понимания ЭСФ и проработка их как гуманитарных и социальных феноменов, связанных с человеческими задатками и способностями или с социальными механизмами их проявления и «работы».
Кстати, только тогда проблематика ЭСФ утратит все основания считаться «лженаукой» и обретёт добропорядочный статус, скажем, социально-эзотерической практики, антропологического учения или религии.
Примечания
* Именно этим объясняется тот факт, что известные попытки таких объяснений, начинаясь привлечением одного предложения для объяснения одной группы феноменов, быстро охватывают сразу весь спектр ЭСФ без изъятия. Логик сказал бы: «Из ложного высказывания следует что угодно»; психиатр заявил бы, что люди с неустойчивой психикой не в состоянии контролировать границы истинности своих теорий; с моей же точки зрения, здесь работает всё тот же идеал единой непротиворечивой картины мира и минимизации сущностей.
** Потому-то возможны тексты типа» «У полных людей ходьба босиком может улучшать обмен веществ – минусовое заземление ускоряет смену энергии в организме, что в свою очередь способствует нормализации обмена веществ», или «Замыкая эти два вихря в единый цикл и усиливая их энергией импульсного кольца, астральная оболочка человека может передвигаться в пространстве». Терминология для объяснений и аналогий взята из науки и инженерии.
*** См. Г. Копылов. «Среди миров…», «Знание-сила», 1996 год, № 10.
Источник: Журнал «Знание-сила», 2014 год, № 06.
