В самом начале разработки Теоретической истории (30 лет назад) на основе эмпирически-интуитивного обобщения родилось учение о трёх Исторических мирах (не путать с учением о трёх ритмах – Запад, Восток, Империя). Но оно так и не получило жёсткого обоснования. Да это и невозможно: ведь перед нами фактически беспрецедентные явления – три неповторимые модели бытия. Одна – очень древняя, возникшая около двадцати веков назад; вторая – очень юная, ей всего-то сто лет, а третья ещё не родилась и должна то ли слиться со второй моделью, то ли наслоиться на неё. Рождение трёх Исторических миров связано с уникальным явлением: каждый способен пройти четыре Имперских цикла. Это только Иудея (Библейский мир), Англия, Россия – и больше никто и никогда.
Итак, речь пойдёт о трёх этапах создания единого для всего человечества способа бытия, оторванного от национальных корней. Сейчас, когда торжество интернационализма («нет ни эллина, ни иудея») подвергается сомнениям и даже критике, история имперского интернационала и его грандиозных побед становится актуальной как никогда. Любой Имперский цикл – всегда победа интернациональных идей. Но только после заключительного (четвёртого) одноимённого цикла Империи идея всемирности становится пригодной для распространения по миру, приобретая внятный всем народам облик.
Самый очевидный пример глобальной идеологической экспансии – это трансформация иудаизма в христианство. Пока шёл второй Имперский цикл и даже третий цикл Иудеи, идеи иудаизма, при всей их прогрессивности, были для мира неинтересны. У каждого народа имелась своя идеология, к тому же Иудея была слишком малозаметна… Но после Четвёртой Иудеи (148 год до н. э. – 4 год н. э.) произошло нечто невероятное – крошечное религиозное течение горстки евреев (христианство) стало весьма популярным и очень скоро завоевало не только любовь множества народов, но и поддержку сильных мира сего. Христианский интернационал стал очевидным лидером человечества, а когда потребовалась передышка, то явился второй всемирный наследник имперской интернациональной идеи – ислам.
Авраамические религии (в основном христианство и ислам) контролировали Европу, Ближний и Средний Восток.
В дальнейшем они добавили к своему пространству Америку и Африку. Вне зоны их воздействия оставались лишь Китай, Корея, Япония… Даже грандиозная Индия на какое-то время ушла в зону ислама.
Единобожие решительным образом контролировало все стадии жизни, весь её смысл. За две тысячи лет не осталось ни одного вопроса, по которому религия не дала бы исчерпывающего и глубокого ответа. Бог – есть, смысл есть во всём, всё в жизни расписано точнейшим образом. Такая ситуация устраивала как простых граждан, не желающих ломать голову по каждому вопросу, так и власть, имеющую в своём распоряжении уравновешенный и осмысленно живущий народ.
Кому-то может показаться, что ни у христианства, ни у ислама нет никаких преимуществ перед другими верованиями. Но ведь единобожие победило потому, что в нём была заложена фантастическая по своей мощи идея прогресса. Чтобы разомкнуть бесконечный круг языческого бытия, необходимо было создать ось для движения человечества вперёд. Сначала иудеи, затем христиане и мусульмане утвердили необходимую для прогресса иерархию. Природа сама по себе, Бог сам по себе, а Человек, не будучи частью Природы, но также не будучи и частью Божественного мира, – представляет собой триединое существо, которое обретает цель и смысл бытия, двигаясь от состояния почти звериного к состоянию почти божественному. Эта идея захватила мир и втянула его в систему прогресса.
Нам, людям XXI века, иногда трудно оценить былое могущество Церкви. Но вся наша культура – либо религия, либо первая производная от неё, будь то великий роман «Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова, рок-опера «Jesus Christ Superstar», картины Сальватора Дали, архитектурные шедевры Антонио Гауди… Единобожие никак не отпускает нас!
По сути, советский эксперимент жизни «без Бога» не удался. Об этом свидетельствуют наши представления о хорошем и плохом, о прекрасном будущем, даже наш лексикон… И не случайно Кодекс строителя коммунизма, само содержание идей коммунизма – это продолжение идей единобожия. А «Как закалялась сталь» Николая Островского или «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого – ничто иное, как жития святых… И всё же идеальная конструкция христианского мира не выдержала двойного удара (Возрождение и Реформация) и стала разрушаться. Идея прогресса, выйдя из единобожия, вдруг утратила главное направление движения: вместо Божественного идеала возникла вера в царство всемогущего человеческого разума. «Человек – это звучит гордо» – сказал наш главный ницшеанец Максим Горький, а сам Ницше сказал ещё определённее: «Бог умер». А «если Бога нет, то всё дозволено». Дозволено переформатировать человеческий прогресс в прогресс технический. Под благовидным предлогом «всё для блага человека» мы потеряли ориентир и стали служить никелированным и пластиковым божкам… Как же это стало возможным?
Христианство на западе, ислам на востоке… Казалось бы, никаких признаков скорого крушения устойчивого мира единобожия. До тех пор, пока не случился третий Имперский цикл Англии (1473–1617). Именно он инициировал процессы, которые привели к рождению современной науки, она же, в свою очередь, породила технический прогресс, с его лукавыми благами и гипнотическим очарованием.
Новая наука казалась в XVII веке безобидной забавой, развлечением для праздных интеллектуалов. Никто и представить не мог, какая лавина событий грядёт за тезисами скромных учёных! Вскоре техническая революция невообразимо изменит облик жизни, формировавшийся веками. Поднявшийся ураган прогресса вместе с нищетой, эпидемиями и непосильным трудом украдёт у человечества то, что должно было остаться в неприкосновенности, – смысл существования. Увы, он растаял в жаркой битве за электричество, автомобили, пароходы, самолёты, ракеты, компьютерную технику и прочие игрушки. Именно так говорят и думают не только священники, но и многие педагоги, медики, инженеры и учёные. Нас предупреждают: в скором будущем мы перепоручим все свои интеллектуальные проблемы компьютерам и совсем себя потеряем, превратимся в пухлых и тупых лежебок, бессмысленных потребителей и пользователей.
На деле всё сложнее. Человечество не катится в пропасть, оно совершает очень странную петлю, и начало этой петле положил не технический бум, а переворот в науке на рубеже Нового времени. Средневековые достижения математики, механики, алхимии, астрономии, ботаники, зоологии, собственно, ещё не были наукой. Всё естествознание до Ньютона – примерно то же самое, что было в сфере религии до возникновения единобожия: бессистемный набор разрозненных опытных знаний и умозрительных схем. Натурфилософы во всём искали смысл, пытались встроить добытые знания в целостную схему, объясняющую всё на свете.
Таких схем было множество. Точно так же, как когда-то до единобожия, было множество систем верований. Чтобы появилась единая, полноценная наука, нужен был невероятный переворот в сознании. Этот переворот был подготовлен тремя Имперскими циклами Англии. Никакая не случайность, что англичанин Фрэнсис Бэкон (1561–1622) декларировал принципы науки, а другой англичанин – Исаак Ньютон (1642– 1727) продемонстрировал, «как это делается». Конечно, Англия не осталась в одиночестве – Франция, Германия присоединились к процессу. Но решающий вклад в единую науку остаётся за англичанами. Точно так же, как решающий вклад в единобожие остался за древними иудеями.
Сейчас наука сплотила и объединила народы не в меньшей степени, чем христианство или ислам. Англия создала научный интернационал; учёные породили инженеров, изобретателей, техников, технологов. Те, в свою очередь, – предпринимателей, строителей, коммерсантов. Новый интернационал превратил всех остальных жителей планеты в потребителей технического прогресса. Так, незаметно для нас самих, был воздвигнут храм Английского мира, в котором иконы – это новые технические услуги и устройства, а истовые молитвы во имя приобщения к техническим благам не ослабевают уже более ста лет.
Теперь о самом главном, о том, что и сами учёные не часто обсуждают… Было это в те далёкие времена, когда любой естествоиспытатель считал своей обязанностью по каждому вопросу иметь своё мнение и смело рассуждал об устройстве всего на свете. Чтобы представить себе ту атмосферу хаоса, достаточно прийти на любое нынешнее собрание психологов, экономистов или философов. Одеть их (мысленно) по моде XVII века и вообразить, что говорят они не о фрустрации и амбивалентности, клиринге и листинге, а о движении планет и строении материи.
И вдруг находится в этом сообществе болтунов некий изгой, почти сумасшедший, который осмеливается пойти против всех (назовём его, допустим, Исаак Ньютон) и заявляет, что дальше так жить нельзя. А как можно? Оказывается, нужно зажмуриться и отказаться от всякого, даже малейшего, поиска смысла. Разумеется, сделать это на время и только для пользы дела. Не пытаться ничего понять, не пытаться найти объяснение, не встраивать явления физического мира в наше бытовое сознание. Вообще выключить воображение, поскольку оно основано исключительно на генетической памяти, а она у нас вся от пастухов и охотников… Если сделать это и добавить к экспериментальным данным капельку самых простых математических навыков, то удастся для каждого явления написать некую формулу. Есть в ней высший смысл или нет – неважно. (Какой, например, смысл в законе всемирного тяготения?)
Теоретически, когда таких формул станет много, возможно, из них родится какой-нибудь смысл. А может быть, и не родится. (Альберт Эйнштейн очень хотел создать что-то осмысленное, большинству же физиков вполне достаточно было абстрактных формул.) Главное, чтобы эти формулы работали. Ведь только из работающих формул могут родиться технологии (а там уже заработает вся цепочка: изобретатели-производители-потребители).
Открытие научного метода сделало Англию мировым идеологическим лидером. Людям так понравились последствия научно-технической революции, что все тут же позабыли (а может, и не знали никогда), что научный метод в основе своей глубоко парадоксален и нуждается в определённой изоляции от неокрепших умов. (И не случайно одна из книг Даниила Данина о науке называется «Неизбежность странного мира».) Но с изоляцией ничего не вышло, парадоксальное английское мышление, столь полезное для физики, просочилось во все щели и оказалось губительным для всех ненаучных, но куда более важных сфер жизни. Мир физики полон прекраснейших парадоксов. Но не физики создавали эти парадоксы, они их открывали. Остальной мир, сильно завидуя успехам физиков, начал городить парадокс на парадоксе, ни на сантиметр не приближаясь к истине, а всё время от неё удаляясь.
Отказ от поиска единых принципов Мироздания вынудил дружное некогда сообщество естествоиспытателей разделиться на многочисленные и мало скоординированные группки. Это был продуктивный путь для технического прогресса, но в конечном счёте он убил последние возможности цельности мировосприятия. Мир рассыпался на мелкие фрагменты. Но то, что полезно в физике, подкосило гуманитарную сферу. Психолог, экономист, юрист и философ вместе взятые не смогли заменить самого простого сельского батюшку, ибо каждый из них тянет в свою сторону, а человеку нужен Путь.
Поразительно, но при наступлении Английского мира гуманитарии стали не лучше своих древних коллег (времён установления Еврейского мира), а хуже. Их бичом стало пристрастие к цифрам, к количественному анализу. Вслед за экономистами эта болезнь постигла и социологов, и психологов… И почему-то считается, что это науки о человеке. Качественных оценок с каждым годом всё меньше… Но «странный мир» воцарился на планете всего лишь на 120 лет, его период – от 1905-го до 2025 года.
Английский мир – это форма, в которую вскоре начнёт вливаться содержание, происходящее от рождения и утверждения Русского мира. Нас, наших внуков и правнуков ждёт синтетический Русско-Английский мир, в котором форма останется английской, а содержание будет русским. И не важно, кто в итоге главнее: тот, кто создал совершенный, но бессмысленный в своей пустоте сосуд, или тот, кто в этот сосуд вольёт самый лучший и изысканный смысл…
Детство человечества, когда можно было уповать на Отца, закончилось. Но, с другой стороны, почему бы не представить, что народ российский сохранит в себе детскую чистую веру от Первого мира, острый и парадоксальный ум Второго мира… Но всё это не снимает с России обязанности по созданию Третьего мира. Именно в построении этого третьего интернационала – главный вклад России в мировую культуру и мировую историю. Не её героическое прошлое, не её византийская вера и даже не величайшие достижения Третьей России (1653–1797), создавшей фундамент для «золотого века» русской классики… Главное в русской истории – впереди!
Очень важно понимать, что формальная дата рождения Русского мира (2025 год) не означает мгновенного мирового триумфа. Речь идёт всего лишь о создании некой группы людей, живущей по новым заповедям. В чём революционное значение этих заповедей? Всё проще, чем может показаться. Нужно всего лишь повторить тот же фокус, что проделали 400 лет назад первые английские учёные, закрывшие идею единого мира, подчинённого единому Смыслу или Идее. Вот и теперь первые русские учёные новой волны начнут потихоньку, кирпичик за кирпичиком, создавать науку о человеке, отказавшись от идеи единого человека, забыв про дурацкий тезис «чистого листа» (Tabula rasa).
Тут, конечно, есть некая странность. Если новая наука будет создана по английским лекалам, почему же сами англичане её не создали? Возможно, всему виной вера во внешние источники счастья. Евреи обещали счастье тем, кто верит во внешнего Бога, англичане соблазнились поиском счастья в совершенствовании внешнего мира (дом, автомобиль, самолёт… Интернет). И только русские, с их бесконечной верой в свои силы, догадаются, что добиться счастья человек сможет лишь тогда, когда разберётся с самим собой. Признание правил Русского мира наверняка начнётся только после грандиозного мирового кризиса, который русские преодолеют легко, а кроме них – никто.
Возможно, это грядущий в ближайшее время общий финансовый коллапс, который есть следствие увлечения количественным анализом (всё ради прибыли) и потери качественной оценки (всё ради жизни). Система международных расчётов, созданная 80 лет назад, лопнула. Что взамен? Золото? Вряд ли. Может быть, киловатт-час? Если так, то понятно, почему Россия будет лидером. Киловатт-часов для продажи у нас, пожалуй, больше всего в мире… Поиски качества и остановка цифровой гонки будут выглядеть как остановка прогресса. Конкуренции (политической, экономической, научной) более не будет. Разве что спортивная сохранится. Субъективная скорость жизни упадёт: раз нет конкуренции, то куда торопиться? Английский мир, построенный на кредите, заставлял шевелиться. Опять же технический прогресс: тому, кто первый придумал что-либо, достаётся джекпот, остальные – неудачники.
В грядущем Русском мире торопиться будет некуда, в цене будет своевременность. Вовремя выйти замуж, вовремя родить, причём не много и не мало, а столько, сколько требуется. В школу не надо идти раньше срока, в школе не надо засиживаться… (Русские лучше других чувствуют природные ритмы, благодаря контрастному климату.) Снижение конкурентной борьбы повлечёт резкое обесценивание рекламы и рекламной журналистики. Вместо неё возникнут так называемые сплошные информационные системы. Идея безудержного потребления потеряет всякую привлекательность. Поверить в это сегодня трудно, нас слишком долго и весьма эффективно разгоняли в этом направлении. Ведь в Английском мире потребление – главная движущая сила… Кого-то жизнь заставит остановиться, но сознательное пренебрежение культом потребления (не аскетизм как битва с потреблением, а именно равнодушие) пойдёт из России.
И всё-таки главное в рождении нового мира – не успехи Российского государства и русского народа. Главное – это создание новой науки о человеке. Почему в этом деле провалились классики? И почему победят современники? Причина всё та же, что у естествоиспытателей Средневековья и Возрождения. Они пытались охватить явление целиком, не разделяя на составляющие; видели белый свет и даже не могли представить, что он состоит из красных, оранжевых, жёлтых, зелёных и т. д. лучей. И только отказ от общего взгляда и стремление разобраться с мелкими, частными явлениями позволили родиться физике. Точно так же надо отнестись к человеку – перестать думать, что это «чистый лист» (тот самый белый свет), и начать поиск «лучей», из которых он состоит. Прекратить искать во всём причинно-следственные связи, выстраивать последовательность событий по своему разумению. Вообще – поменьше разумения и побольше фактов! А их накоплено пока катастрофически мало. Грядущим исследователям я бы посоветовал начать с возрастов человека. Здесь спрятаны такие жгучие парадоксы, что всякая попытка «разумного» осмысления жизни разбивается вдребезги.
Все былые достижения старой гуманитаристики обесценятся мгновенно. Перечень вопросов, которые начнут решать люди по правилам Русского мира, огромен – ведь сегодня человечество в абсолютном гуманитарном тупике. Смысл медицины полностью поменяется: мы, наконец, станем болезнь не лечить, а предупреждать. Бессмысленная идея об увеличении длительности жизни в полтора или два раза умрёт окончательно. Так же, как идея космического покорения Солнечной системы и даже Вселенной .
Но сколько бы направлений ни закрылось, ровно столько и откроется. Человечество накануне одного из самых крутых поворотов в своей истории.
Источник: журнал “Наука и религия” №2 2019г.
