145лет Международному Теосософскому обществу.

Термин «теософия» известен со II века н. э., когда его стали употреблять представители заключительного периода античной философии, создавшие философскую систему, главной целью которой было примирить все религии, утвердив единый универсальный принцип и общую систему этики, основанной на вечных истинах. Коротко говоря, теософия рассматривала все различные религии как изложения одной и той же истины с различных точек зрения.

Основоположниками европейской теософии на рубеже XIX — XX веков стали Елена Петровна Блаватская (31.07.1831 — 6.04.1891), американский журналист и писатель Генри Стил Олкотт (2.08.1832 – 17.02.1907), прославившийся тем, что стал первым выдающимся человеком Запада, принявшим буддизм, а также другой писатель и оккультист с юридическим образованием Уильям Кван Джадж (13.04.1851 – 21.03.1896).

17 ноября 1875 года в Нью-Йорке они создали Международное Теософическое общество, президентом которого стал Генри Олкотт.  Свою миссию члены общества видели в систематизации всего накопленного человечеством опыта субъективного познания бога и выработке на этой основе нового учения, которое стало бы альтернативным классическому  богословию.

Общество проповедовало идеи всеобщего равенства и братства, независимо от расы, вероисповедания и социального сословия, а также посвящало немало сил сравнительному изучению религии, науки и философии,  а также неизвестных доселе законов природы и внутренних возможностей человека.  Впрочем, при всей своей терпимости Общество не допускало  свои ряды атеистов и фанатиков-сектантов, ибо, как писала сама Елена Блаватская в своей книге «Что такое Теософия? Кто такие теософы?»: «…самим вступлением в Общество человек доказывает, что он стремится познать конечную истину относительно сути всех явлений. Основополагающей идеей Общества является свободное и бесстрашное исследование».  

30 октября 1875 года Международное Теософическое общество публикует свою Конституцию, в которой впервые появляется официальная эмблема Общества — состоящая из нескольких древних символов эмблема с подписью «Нет религии выше правды»(There is no religion higher than truth»). В основе эмблемы  лежит изображение змеи, пожирающей собственный хвост — древний символ мудрости, традиционно приписываемой змеям. Змея, заглатывающая собственный хвост символизирует  «круг вселенной», бесконечность преобразования мира, саму вечность.

Верх эмблемы украшает свастика — это слово на санскрите означает благополучие, в буддизме этот знак символизирует  «Колесо Закона» (или бесконечное вращение колеса жизни),  а в религиях, признающих троичность божества, она соотносится с с третьим «лицом» троицы — соответственно Святым духом у христиан и Брахмой в индуизме.

В центре эмблемы расположились пересеченные треугольники (в иудейской религии известные как печать Соломона или звезда Давида, а в индуистской — как знак Вишну). Тёмный треугольник, указывающий вниз, и светлый треугольник, указывающий вверх, символизируют соответственно нисхождение божественной жизни в материю и вознесение этой жизни в дух, постоянное противостояние светлых и тёмных сил в природе и человеке. Аналогичным образом построен известный китайский символ «Тай-Цзы», обозначающий борьбу двух начал во вселенной  — инь и янь.

Наконец,  в центре пересеченных треугольников расположен знак, известный как «анкх»— пришедший к нам из древнего Египта увенчанный кругом крест, символизирующий воскресение, победу духовного над телесным и  торжество духа над смертью. К слову сказать, в современной медицине этот символ используется до сих пор — он называется Зеркало Афродиты  и символизирует женский пол. Венчает эмблему Международного Теософического Общества индусское священное слово «Аум», написанное санскритским письмом.

Правда, спустя более чем 100 лет с момента выхода первого номера журнала многое изменилось. В том числе — отношение общества к тем или иным символам, ранее красовавшимся на обложке журнала. Так что на страницах современного «Вестника» вы не найдете ни свастики, ни змея, ни Звезды Давида — остался лишь слоган «Нет религии выше истины».

США не долго оставались центром мировой теософии. В 1882 году штаб-квартира Общества переместилась в Индию (где существует и до сих пор), однако к тому времени его отделения уже появились во многих странах мира. В том числе и в России, где у идей Блаватской нашлось на удивление много поклонников. К началу ХХ века в Российской империи действовало сразу девять теософских кружков: четыре в Петербурге, два — в Варшаве, по одному — в Смоленске, Киеве и Калуге. В 1908 году эти кружки объединились в Российское теософское общество (РТО), которое возглавила журналист, преподаватель и теософ Анна Каменская.

Большинство членов Общества были людьми яркими и незаурядными во многом благодаря строгому отбору среди желающих быть принятыми в РТО. Правило принятия требовало рекомендаций от двух теософов, ответственных за свою рекомендацию. Кроме того, вступающему предлагалось ответить на четыре вопроса:

1. Признаёт ли он братство людей?
2. Признаёт ли необходимость терпимости?
3. Что он ожидает от теософии?
4. Что он может внести в Теософское Общество?

Из этого правила не делалось никаких исключений даже для известных и уважаемых в обществе людей.

Известно, что теософскими работами живо интересовался Лев Толстой, который, по его словам, «думал найти там многое, но скоро разочаровался…» Несмотря на разочарование писателя, известные российские теософки А.А.Каменская, А.В.Унковская и Е.Ф.Писарева не раз бывали в Ясной Поляне, а сам Лев Николаевич исправно получал и читал «Вестник Теософии» — на полях одного из журналов его рукой сделаны даже пометки: «верно», «хорошо». Мало того, Лев Николаевич на свои средства основал Теософическую школу в Рязанской губернии, которую возглавила видный теософ и подвижник того времени Зинаида Михайловна Гагина.

Редакция журнала «Вестник Теософии» располагалась в многоквартирном доме по адресу г. Петроград, ул. Ивановская, 22, кв. 24. Здесь же находилась штаб-квартира Российского Теософского Общества.

У «Вестника теософии», выходившего ежемесячно на 110 страницах, было несколько регулярных разделов — научный (о здоровье, питании и науке); обзор теософической литературы, где обозревались ведущие зарубежные теософические журналы; хроника теософического движения; хроника жизни, посвящённая текущим событиям русской интеллектуальной жизни; выдержки из журналов и газет, книжное обозрение, посвящённое книгам на темы паранормального, колонка вопросов и ответов, построенная по образцу книги Блаватской «Ключ к теософии»; а также рубрика «Из дневника теософа».

По всему номеру были рассыпаны крупицы мудрости из разнообразных источников — Гёте, восточных писаний, Толстого, классики теософии, Библии, гностиков и т. д. Теософские кружки стали центром притяжения для многих неординарных и прогрессивно мыслящих людей того времени, стремившихся изменить окружающий их мир к лучшему.

Это отчасти сближало теософов с революционерами — по крайней мере, в глазах Тайной полиции, пристально и с некоторым беспокойством наблюдавшей за «брожениями умов» в новомодных кружках теософов. повышенный интерес со стороны полиции был вызван, в частности, тем, что члены Теософского общества давали клятву хранить строжайшую тайну относительно даваемых инструкций и своего членства в группе. Однако в основе этой конспирации была не подрывная деятельность, а стремление сохранить «целомудренность» своих рядов — причем не только в переносном, но иногда и в самом  прямом смысле этого слова.  Дело в том, что на российской почве теософские идеи самым причудливым образом переплелись с популярными тогда идеями толстовства, включая тезис о непротивлении злу насилием и добровольный отказ от «животного» начала  — будь то мясоедство или плотская любовь.

Однако главным содержанием и смыслом жизни российских теософов стало то, что они называли Духовным наставничеством. Каждый теософ должен был выбрать себе Духовного Учителя, чьим советам необходимо было следовать до конца жизни, а со временем и самому найти себе духовных учеников, в дар которым и следовало принести высшие знания.  Вся жизнь российского теософа, таким образом, должна была строиться на основе жертвенности и служения в высшем смысле этих слов.

Безусловно, сегодня такая концепция выглядит несколько утопически, особенно на фоне тех  трагических событий, которые развернулись в России и мире в первой половине XX века. Однако тем более удивителен духовный подвиг российских теософов, сквозь войны и репрессии сохранивших до самых последних дней веру в свою миссию и сумевших донести её до рубежа нового тысячелетия.

«Вестник теософии» с момента своего появления  просуществовал без перерыва 10 лет — до 1918 года, когда советской властью был национализирован выпуск бумаги, и цензура обратила пристальное внимание на «сомнительные» с точки зрения революционной бдительности издания. Журнал продолжал еще какое-то время выходить, но уже в формате маленького буклета, потом его работа была приостановлена, в сентябре 1918 года появился еще один номер, оказавшийся последним — издававшая журнал типография была конфискована.

Судьба оставшихся в России после революции 1917 года теософов сложилась не менее драматично, чем судьба их центрального печатного органа. В 1929 году ОГПУ арестовало 20 ещё остававшихся на свободе членов Теософского Общества в Калуге и Москве. Почти через полтора года так называемого следствия  Особое совещание коллегии ОГПУ приговорило восемь человек к трем годам лишения свободы, девять были на три года сосланы в Северный край, трое оправданы и из-под стражи освобождены. Приговор по тем временам вполне вегетарианский. Понадобилось еще более полувека, чтобы «божественная мудрость» — теософия — вновь официально возродилась в современной постсоветской России – в форме все того же Теософского Общества с уставом, манифестом, программой, регистрацией в Минюсте и, конечно же,  с «Вестником Теософии».

Источник:https://little-histories.org

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *