С пришвинскими рассказами и сказками о природе был знаком в Советском Союзе едва ли не каждый первоклашка. Их ему читали родители, а затем он сам осваивал по ним в школе наряду с Пушкиным родную речь. Эти немудреные, прозрачные произведения дарят юному читателю гармонию и спокойствие, пронизывая душу теплым солнечным светом и радостью. А рядом существуют у писателя столь же светлые вещи для взрослых, которые признаны образцовой русской прозой.
В своем творчестве Пришвин исследовал важнейшие вопросы человеческого бытия, размышляя о смысле жизни, религии, о нерасторжимых связях человека с природой, о тайне взаимоотношений мужчины и женщины.
Однако сам он главным и лучшим своим созданием считал сокровенные дневники, которые вел на протяжении 50 лет. Писатель возил Дневники с собой из города в город, из дома в дом. Однажды, возвращаясь с охоты, он вдруг увидел, что его деревенский дом горит, вбежал в охваченную огнем комнату и схватил не деньги, не шубу, а саквояж с тетрадями Дневников. Дом сгорел, но 120 тетрадей дневниковых записей чудом уцелели и составили 18 печатных томов — в два раза больше, нежели все художественные произведения Пришвина.
О существовании Дневников не знали даже близкие автора. Беспартийный писатель, избегавший любого упоминания политики в своих книгах, знал, что, если к нему с обыском придут сотрудники НКВД и найдут эти тетради, его участь будет решена. Однако и не вести их из страха ареста он не мог. И как-то записал о себе: «Я вообще не храбрый человек, но когда жизнь ставит в такие обстоятельства, что нужно вести себя храбро, то веду себя именно очень храбро. Наверное, я — храбрый заяц». Публикация Дневников стала возможной лишь в 1991 году.
Михаил Михайлович Пришвин родился 4 февраля (23 января) 1873 года в селе Хрущево-Левшино Елецкого уезда Орловской губернии. Село это в свое время прикупил его дед, елецкий купец первой гильдии Дмитрий Иванович Пришвин. В семье у него росло пятеро детей. Отец писателя, Михаил, после семейного раздела получил во владение имение Костандылово и немалые денежные средства, на которые занялся разведением орловских рысаков и даже брал призы на бегах. Кроме этого, он увлекался садоводством и слыл страстным охотником.
Увы, столь же страстно Михаил Дмитриевич отдавался картежной игре, спустил в результате все состояние и в погашение долга продал конезавод и заложил имение. Умер он, разбитый параличом, когда будущему классику русской литературы исполнилось семь лет.
В романе «Кащеева цепь» писатель вспоминает, как перед смертью отец здоровой рукой нарисовал ему «голубых бобров» — символ своей несбывшейся мечты.
Мать Пришвина, Мария Ивановна, происходившая из старообрядческого рода Игнатовых, осталась после кончины мужа с пятерыми детьми на руках и с имением, заложенным по двойной закладной. Тем не менее, ей удалось выправить материальное положение и дать детям достойное образование.
Михаил начинал с деревенской школы, а потом был принят в первый класс елецкой классической гимназии, где за шесть лет учебы дошел только до четвертого класса. Вступив в конфликт с учителем географии, выдающимся русским религиозным философом, литературным критиком и публицистом В. Розановым, он был за «дерзость учителю» отчислен из гимназии с так называемым «волчьим билетом». Братья же его учились успешно и выбились в люди. Старший стал акцизным чиновником, а двое других — врачами.
Впрочем, и сам Михаил, проживая в Тюмени у своего дяди, купца И. Игнатова, владельца судостроительного завода, проявил впоследствии способности к учебе. В 1883 году после окончания Тюменского реального училища он, не поддавшись на уговоры бездетного дяди унаследовать его дело, продемонстрировал полное бескорыстие, уехал в Елабугу, сдал там экстерном экзамены за полный курс классической гимназии и осенью того же года поступил на химико-агрономическое отделение Рижского политехнического института. Студентом молодой Пришвин оказался весьма активным. Вступил в русскую студенческую корпорацию Fraternitas Arktica, кстати, тогда единственную в мире, членство в которой, как правило, длилось всю жизнь, и которая объединяла студентов и выпускников вузов на основе верности принципам братства, патриотизма, стремления к знаниям.
Активность Михаила распространилась также на запрещенную политическую деятельность, что привело затем к его отчислению. Он принимал участие в деятельности одного из марксистских кружков и перевел книгу немецкого социалиста А. Бебеля «Женщина и социализм». В 1879 году последовали арест и полугодовое заключение Пришвина в Лифляндскую тюрьму. А затем — ещё на полгода одиночка в Митавской тюрьме и высылка в Хрущево под гласный надзор полиции с запретом проживать в крупных городах империи.
На этом, однако, годы учебы будущего писателя не закончились. Уступая настояниям матери, Пришвин в 1900 году отправился слушать лекции в Германию, в прославленный Лейпцигский и столь же именитый Йенский университет. Весной 1902 года, получив диплом инженера-землеустроителя, он вернулся на родину.
Работая агрономом на хуторе графа Бобринского и в других сельхозугодьях, сотрудником вегетационной лаборатории нынешней Тимирязевской академии и корреспондентом журнала «Опытная агрономия», где он опубликовал десятки статей, а затем выпустил брошюру «О разведении раков» и объемистую монографию, посвященную картофелю, казалось бы, окончательно определила вектор профессиональных увлечений молодого Пришвина.
Однако неожиданно уволившись в 1905 году с опытной станции, он начал параллельно сотрудничать с либеральными газетами «Русские ведомости», «Речь», «Утро России», а ещё пописывать рассказы в детский журнал «Родничок» о нерасторжимом единстве человека с природой.
Вскоре Пришвин окончательно оставил профессию агронома и целиком переключился на литературное творчество. Его манили этнография и фольклор, побуждая к путешествиям по Русскому Северу. В Выговском крае Олонецкой губернии он записал 38 народных преданий, которые составили сборник «Северные сказки».
Но главное — под впечатлением этой экспедиции Пришвин написал книгу «В краю непуганых птиц», которая принесла ему широкую известность и за которую он был награжден Серебряной медалью Русского географического общества.
Далее путь писателя лежал по Северной Двине в Архангельск, а оттуда — по берегам Белого моря до Кандалакши. Он пересек весь Кольский полуостров, побывал на Соловках и после плавания на пароходе вокруг Скандинавского полуострова вернулся в Петербург. Теперь это был уже зрелый, закаленный нелегкими странствиями человек, четко осознавший свое предназначение в жизни и литературе.
Интерес к личности и творчеству Пришвина проявляли такие маститые художники слова, как Д. Мережковский, М. Горький, А. Толстой А. Ремизов. Михаил Михайлович был принят равным в их элитарный круг. Но надолго он в нем не задержался. Его по-прежнему влекли дальние дороги. В 1908 году в результате длительной поездки по Заволжью родилась занимательная книга «У стен града невидимого».
Потом пришел черед Казахстану и Крыму и посвященным им ярким очеркам. Появляются также разнообразные художественные произведения Пришвина, которые вошли в его первое собрание сочинений (1912–1914), выпущенное при содействии М. Горького.
В годы Первой мировой войны Пришвин несколько раз выезжал на фронты корреспондентом различных газет, куда отправлял свои военные очерки, сблизившись с радикальной партией эсеров и их газетой «Воля народа». Там он помещал антибольшевистские статьи и дал глубоко негативную оценку Октябрьской революции. Такая позиция в разгар «Красного террора» свидетельствовала о его большом гражданском мужестве. За эту «крамолу» Пришвин был отдан под суд и некоторое время находился в пересыльной тюрьме. Спасло заступничество Горького. Причем, выйдя из тюрьмы, писатель не побоялся ввязаться в открытую полемику с Блоком, который выступил на стороне советской власти, призывая творческую интеллигенцию к примирению с большевиками. Чтобы избежать повторного ареста, Пришвин в апреле 18-го покинул Петроград и в небольшом имении под Ельцом, унаследованным от матери, стал заниматься крестьянским трудом. Осенью имение было реквизировано постановлением местного Совета, после чего Михаил Михайлович устроился библиотекарем в селе Рябинки, а затем учителем географии в бывшей Елецкой гимназии.
Первой супругой писателя стала крестьянка из Смоленской деревни Ефросинья Бадыкина. Для нее это был второй брак, хоть и гражданский, в который она вступила, будучи матерью сына, который погиб на фронте во время гражданской войны. Пришвину она родила еще трёх сыновей. Младший умер в младенчестве, другой стал популярным беллетристом, писавшим под псевдонимом Лев Алпатов и входивший в литературную группу «Перевал». А третий тоже пошел по стопам отца и сделался охотоведом.
В Дневниках Пришвин называет первую жену Фросей или Павловной, упоминает ее с нежностью, но истинного взаимопонимания между ними, по всей видимости, не было.
Между тем жизнь семьи складывалась нелегко. Девятнадцатый год оказался для Михаила Михайловича особенно тяжелым. Он разом лишился брата Николая, сестры Лиды (мать и двое остальных братьев умерли раньше). Учительство за гроши в сельской школе и одновременно работа по организации Музея усадебного быта в бывшем имении купца Барышникова (село Алексино) отнимали много сил и времени.
Несмотря на это, он упорно продолжал литературное творчество и в 20-м написал повесть частично автобиографическую «Мирская чаша», которую предложил влиятельному журналу «Красная новь». Увы, его главный редактор, коммунист А. Воронский, отказался её печатать.
Тогда автор послал повесть Троцкому, в сопроводительном письме выразив надежду на то, что «советская власть должна иметь мужество дать существование целомудренно-эстетической повести, хотя бы она и колола глаза». Председатель Реввоенсовета республики ответил: «Признаю за вещью крупные художественные достоинства, но с политической точки зрения она сплошь контрреволюционна». В итоге «Мирская чаша» увидела свет только спустя 60 лет.
Лед тронулся в 1923 году, когда в московском издательстве «Круг» вышел первый сборник дореволюционных очерков Пришвина под общим названием «Черный араб». За ним последовал сборничек рассказов для детей «Матрёшка в картошке».
Писатель смирился с новой властью. Жил он тогда то в Ельце на Смоленщине, то в Подмосковье и, спасаясь от неприглядной действительности, с головой ушел в охоту и краеведение. В результате родились новые циклы детских рассказов, составивших впоследствии книгу «Календарь природы» (1936).
Она принесла Пришвину заслуженную славу певца флоры и фауны средней полосы России. В те же годы он продолжал писать автобиографический роман «Кащеева цепь», над которым трудился до последних дней жизни.
Этого тихого, вдумчивого неторопливого человека отличали обстоятельность при удивительном беспокойстве души и постоянной жажде перемен. В 30-е годы на Горьковском автозаводе он учился разбираться в автомобиле, приобрел фургон и путешествовал на нем по стране, ласково называя его «Машенькой». В последние годы жизни лихо водил «Москвич-401» и содержал «капризную» машину в идеальном порядке.
Будучи человеком семейным, ценившим домашний уют, Михаил Михайлович не мог обходиться без длительных писательских поездок, питавших его творчество. Добрался до Дальнего Востока, а потом написал повесть «Женьшень» («Корень жизни», 1933). Проехал по Беломоро-Балтийскому каналу, строившемуся руками заключенных, наведался в Соловецкий лагерь и на основе полученных впечатлений создал роман «Осударева дорога». «Речка была неширокая, лебеди не смели нас пропустить, не могли нам и довериться, и тоже не могли бросить детей и улететь. Им оставалось только плыть поскорее вперед…» Умение пытливо вглядываться в мир дикой природы и доносить до читателя его запахи, краски, его драмы и радости, одухотворять каждое деревце, каждую травинку делало незатейливую прозу Пришвина любимой детьми и взрослыми. Прибавим, что не стареет она и сегодня.
На Русский Север в середине тридцатых писатель отправился уже вместе с подросшим сыном Петром, что доставило обоим большую радость, хотя путешествие было трудным. Представьте: по Вологде, Сухоне и Северной Двине плыли пароходом до Верхней Тоймы. Оттуда на лошадях добирались до верхне-пинежских сел, затем на весельной лодке — по Илеше до верховьев Коды. А дальше пешком через дремучий лес — к легендарной «Берендеевой чаще»… Пришвин искал её и нашел. А по возвращении описал в одноименной книге очерков. Он писал о сказочном, не тронутом топором корабельном лесе. «Лес там — сосна за триста лет, дерево к дереву… И такие ровные деревья и такие чистые! Одно дерево срубить нельзя, прислонится к другому, а не упадет».
Уже первую книгу — «В краю непуганых птиц» — Пришвин проиллюстрировал своими снимками, сделанными с помощью принадлежавшего попутчику громоздкого фотоаппарата. С того далекого 1906 года Михаил Михайлович буквально «заболел» фотографией. В 20-е начал с присущей ему серьезностью изучать это техническое искусство.
В его дневнике появились записи о заказе в 1929 году в Германии карманной фотокамеры «Лейка». Все приемы моментальной съемки он довел по дневниковым записям до автоматизма. Причем отмечал, что с тех пор, как завел фотокамеру, стал «фотографически думать», называл себя «художником света». Интересно следующее наблюдение Пришвина: «Конечно, настоящий фотограф снял бы лучше меня, но настоящему специалисту и в голову никогда не придет смотреть на то, что я снимаю: он это никогда не увидит».
Увидел и запечатлел на фотопленку писатель серию снимков под названием «Когда били колокола» в Троице-Сергиевой лавре в январе все того же 30-го года.
А в конце 30-х на него обрушилась критика с обвинениями в аполитичности. Журналы и газеты наперебой уверяли, будто «беленький Пришвин» не замечает военной угрозы для СССР и продолжает писать про полянки и обитателей леса. Его новую книгу «Лесная капель» отказывались издавать. И все же вспомнили о ней и выпустили в суровом 43-м. «Понадобилась, понадобилась людям красота!» — записал Пришвин в дневнике.
В 1940 году ему исполнилось 67 лет. В дальние дороги здоровье больше не пускало. Вот уже четыре года он жил один в писательском доме в Лаврушинском переулке, оставив бывшей жене Ефросинье Павловне дом в Загорске. Тогда Михаил Михайлович получил предложение продать или завещать Литературному музею свой архив и начал искать доверенного секретаря, который помог бы упорядочить рукописные завалы. 16 января к нему на квартиру явилась соискательница на эту должность — милая, скромная женщина Валерия Дмитриевна Лебедева. Поначалу она Пришвину не очень понравилась, к тому же на улице так замерзла, что пришлось отпаивать её чаем и предложить надеть тёплые носки.
В следующий её приход они проговорили до позднего вечера: каждый — о своей судьбе. «Такой несчастной жизни я, пожалуй, не знаю», — записал Пришвин после их разговора. Валерия Лебедева к сорока годам пережила расстрел отца и горячо, хотя и безответно любимого человека, неудачное замужество, арест и несколько лет ссылки в Томскую область всего лишь за то, что во время яростной антирелигиозной кампании продолжала ходить в церковь.
Поначалу писатель даже боялся надеяться на новое чувство, которого так сильно ждал. Но потом в дневнике появилась запись: «После неё остался у меня голубь в груди, с ним я и уснул. Ночью проснулся: голубь трепещет. Утром встал — всё голубь». Два настрадавшихся в жизни, измученных, жаждущих любви человека неожиданно осознали, что, несмотря на 27-летнюю разницу в возрасте, не могут провести друг без друга ни дня.
Далее последовал мучительный развод с женой, ссоры с детьми, вплоть до писем с угрозами в адрес Ляли, как называл Валерию Пришвин. Но и она также готова была бороться за свое чудом обретенное счастье…
Они поженились и прожили счастливо все 14 лет до смерти писателя в 1954 году. За эти годы, которые он называл самыми светлыми в своей жизни, Пришвин написал чудесную сказку-быль «Кладовая солнца», книги о войне, роман «Осударева дорога» и повесть «Корабельная чаща».
Валерия Дмитриевна пережила мужа на 25 лет. Она превратила их дачу в Дунино в мемориальный музей Пришвина, готовила к изданию его неопубликованные произведения, расшифровывала и перепечатывала на машинке рукописи дневника, разбирала бесчисленные фотоснимки — беспристрастные свидетельства эпохи, веря, что настанет день, когда всё это творческое наследие мужа непременно увидит свет. Этот день настал, пусть и не при её жизни.
Михаил Михайлович Пришвин скончался от рака желудка 16 января, знаменательно совпавшего с днем встречи своей любимой, и был похоронен на Введенском кладбище.
Друг писателя, знаменитый скульптор Сергей Коненков, изваял могильный памятник, несущий идею творческого бессмертия. На камне распростерла крылья сказочная птица Сирин, символ Счастья. «Каждая строчка Пришвина будет вечно дарить людям счастье», — так думал скульптор, работая над памятником. И мы продолжаем в этом убеждаться.
Источник: журнал «Смена» №2 2021г.
