В последние десятилетия с подозрительной регулярностью раз в несколько лет возникают очередные эпидемии панических слухов об очередной эпидемии – такая вот тавтология получилась… То нас пугали атипичной пневмонией, то птичьим гриппом, то эболой и другими экзотическими хворями, перемежая это вирусом коровьего бешенства, чумы свиней и прочей дряни, которая могла перейти (а в отдельных случаях и переходила) на человека.
При этом мы вроде бы забыли о таких болезнях, как туберкулёз, малярия, СПИД и некоторые другие, которые исправно собирают чёрную жатву каждый день и каждый час. Успехи медицины (с оспой ведь справились!) внушали уверенность, что науке справиться с любой новой напастью – раз плюнуть. Откуда же мгновенно возникающие слухи типа «мы все умрём»? Не генетическая ли память человечества предупреждает нас, напоминая о страшных пандемиях прошлого?
С точки зрения материалистов-эволюционистов, болезней вообще не существует, а имеет место саморегулирующаяся система взаимодействия биологических объектов – от микроорганизмов до людей. То есть природе по большому счёту всё равно, кто в каждый момент на какой ступени пищевой пирамиды находится, для неё что инфузория, что могильный червь, что великий учёный – все равноценны.
Для людей, признающих человека венцом творения согласно Божественному Плану, болезни – не просто отклонения от нормы, но и наказания за грехи, свои или своих предков. Не вдаваясь в высокие материи, для себя просто определим, что любая болезнь для человека – это своего рода «сбой механизма», а причины такого сбоя пытаются выяснить врачи, исправить фармацевты и т.п .
В поисках излечения от хворей наука за последние столетия продвинулась необычайно далеко. Утверждается, что выросла средняя продолжительность жизни, хотя кто считал умерших во младенчестве жителей стран так называемого «третьего мира»? На фоне резкого роста рождаемости в этих странах (благодаря достижениями науки, опять же), возможно, начинают работать какие-то природные компенсаторные механизмы.
Но такие рассуждения, мне представляется, суть попытки свалить с больной головы на здоровую – история эпидемий свидетельствует, что причиной их, как правило, является деятельность человека – неуёмного, ненасытного и неусидчивого по своей натуре. Неудивительно, что некоторые пессимистически настроенные личности вообще полагают разум болезнью природы, своего рода суицидальным вывихом биосферы, поскольку именно человек разумный разрушает всевозможные экологические системы, весело, с огоньком подрывая основы своего существования.
Неудивительно также, что экстремисты от экологии вообще считают, что человечество должно добровольно сойти с арены во имя сохранения планетарной биоты. Хорошо, что таких экстремистов считаные единицы, и хорошо, что в их руках нет средств, споспешествующих очищению планеты от человеков. Хотя подозрения о рукотворности некоторых смертоносных вирусов всё же возникают. Но об этом чуть погодя…
Итак, что мы знаем об эпидемиях. По всей видимости, одним из самых древних подобных событий была так называемая «чума Фукидида». О ней повествует переболевший, но выживший греческий историк, чьим именем и названа хвороба, поразившая более тридцати тысяч афинян с 431 по 427 год до н. э. Ситуация была весьма благоприятной для возникновения эпидемии – скученность населения из-за беженцев от Пелопонесской войны, проблемы с санитарией и т. п. Эпидемия косила и бедняков, и людей знатных – таких, например, как «отец афинской демократии» Перикл… В наше время предполагается, что афинян поразила не чума, а корь, а затем и тиф.
А вот следующее бедствие, через почти тысячу лет постигшее людей, считается уже не эпидемией, а пандемией (разница, как вы догадываетесь, в масштабах). «Юстинианову чуму» в 541 году привезли из Египта в Константинополь суда с пшеницей – на них приплыли заражённые крысы. За десять лет до этого, в 531 году, в небе появилась знаменитая комета Галлея, что было воспринято как зловещее знамение свыше. Но сама пандемия началась во время правления императора Юстиниана I, «первая волна» длилась пятьдесят лет и унесла десятки (по некоторым подсчётам – сотни) миллионов жизней в Европе, Северной Африке и Центральной Азии. Следующие «волны» накатывали на изрядно прореженное население, по одним данным, до 650 года, по другим – до 750-го. Судя по весьма детальным и жутковатым описаниям известного историка того времени Прокопия Кесарийского, это была бубонная чума.
Наособицу стоит смертельная чёрная оспа. За полтора столетия до Юстиниановой чумы она выкосила почти половину населения Китая, Японии и Кореи. Известно, что в 737 году от неё в Японии вымерло более трети жителей городов и сёл. Бороться с оспой пытались давно, в Китае и Индии в VIII–X веках врачи заметили, что, если заразить человека вирусом от того, кто оспой переболел в слабой форме, то есть шанс, что «заражённого» не возьмёт «сильный» вирус. То есть речь идёт о первых попытках вакцинации. Попытках не очень успешных, хотя их предпринимали вплоть до начала XVIII века. Но при этом некоторых людей прививка убивала или делала разносчиками болезни.
Отсюда и временами возникающие стихийные бунты против врачей, которых подозревали в умышленном заражении. Что характерно, заражение и впрямь было умышленным, но с благой целью. Реально же действующую вакцину стал применять английский врач Эдвард Дженнер (1749–1823), использовав в качестве вакцины вирус коровьей оспы. Дело в том, что этот вирус не убивал человека и даже не вызывал серьёзного осложнения, но создавал иммунитет против смертоносной оспы. Другое дело, что качество вакцины, условия её хранения и т.п . были несовершенны, и оспа продолжала уносить практически до конца XVIII века по полтора миллиона человек ежегодно только в Европе.
В России чёрная оспа тоже собрала свою жатву. Так, от неё в 1730 году скончался 14-летний император Пётр II. Петру III повезло больше, хотя он тоже переболел ею. Правда, вакцину от дворцовых переворотов ещё никому не удалось создать. Екатерина II, скинувшая своего супруга – Петра III – с трона, дабы подать личный пример, в октябре 1768 года сделала прививку от оспы. В прошлом веке борьба с оспой приняла глобальный характер, и в 1980 году на ассамблее Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) было официально объявлено об окончательной её (оспы, а не организации) ликвидации. Считается, что в наши дни образцы вируса хранятся всего в двух лабораториях, одна из них в России, другая в США.
Чума вернулась в Европу на закате Средневековья. Как всегда, она возникла в Китае, перебралась в Индию, Среднюю Азию, Северную Африку и, судя по летописям, дошла и до Гренландии, в те времена ещё не покрытой льдами. Но как раз в это время, а точнее с 1312 года, начался так называемый малый ледниковый период, который связывают с замедлением течения Гольфстрима. Период этот состоял из трёх условных фаз: первая – XIV–XV века, вторая длилась весь XVI век, а третья с XVII до начала XIX века. Зимой стали замерзать реки, неурожайные годы тянулись один за другим, снегопады и заморозки пришли даже в Италию. А потом в Италию пришла чума. Началась она в 1331 году в китайской провинции Хэнань, где вымерло 90 процентов населения. А в 1346 году корабли принесли чуму в Крым.
Свидетель тех ужасных событий, некто Габриэле де Мусси, нотариус из города Пьяченца, так описывает её появление в своём сочинении «Истории мора»: «В год Господа 1346 в странах Востока, в землях татар и сарацинов, распространилась необъяснимая болезнь, которая заканчивалась скорой смертью. Обширные страны всех частей света, бескрайние земли, великолепные царства, города, крепости и поселения, многолюдные и изобилующие богатствами, оказались сражёнными повальной болезнью и чудовищным мором, стремительно обезлюдели и пришли в полный упадок. На Востоке, к Северу от Константинополя, находился город Тана. В нём по соглашению с татарами был огорожен квартал, где расположились итальянские купцы. Из-за какого-то конфликта между итальянцами и татарами он был осаждён, беспощадно разрушен и полностью опустошён…<…> Беглые христиане, напуганные мощью татар, укрылись со своим имуществом и людьми на вооружённом корабле и устремились за крепостные стены города Кафы, которые в той местности некогда возвели генуэзцы. Но, ах, Боже! Орды нечестивых татар собрались отовсюду, окружили город Кафу, осадили несчастных христиан, и эта осада длилась три года. И там итальянцы, бесконечно терзаемые вражеским войском, едва могли переводить дух, когда в город прибывал корабль с продовольствием и помощью.<…> И вот тогда напал на татар мор, их войско уменьшалось, каждый день теряя тысячи; в этом увидели стрелы, пущенные небом, дабы умерить гордыню татар; на их телах появлялись нарывы, на сгибах суставов, в паху образовывались бубоны, они лопались, источая гной, люди бились в лихорадке и испускали дух, и никакие советы и помощь врачей не давали облегчения… (классические симптомы бубонной чумы. – Прим. ред.) <…> Татары, измученные таким бедствием и чумным мором <> решили класть тела умерших на свои камнеметательные машины и забрасывать их через крепостные стены в город Кафу. <…> Вскоре весь воздух был заражён, вода отравлена, охвачена гниением, усиливая заражение; едва ли один из тысячи мог, бросив войско, бежать, но, будучи заражённым, он повсюду разносил заразу, заражая других людей и поселения. Так страшный мор обрушился на весь мир, и никто не знал, как найти путь к спасению».
Считается, что это первое документально зафиксированное применение биологического оружия – забрасывание трупов в осаждённый город гарантированно вызывало эпидемию. Хан Джанибек, которому принадлежала эта идея, успеха, впрочем, не добился, и его войско из-за потерь, вызванных болезнью, вынуждено было отступить. Но, как говорится, дело было сделано, и де Мусси подводит печальные итоги: «Так случилось, что среди тех, кто сбежал из Кафы на кораблях, было несколько моряков, которые были заражены ядовитой болезнью. Некоторые корабли пришли в Геную, другие отправились в Венецию и в другие христианские страны. Когда матросы добрались до этих мест и смешались с людьми, казалось, будто они принесли с собой злых духов: каждый город, каждое поселение, каждое место было отравлено страшным мором, а их жители, как мужчины, так и женщины, умирали вдруг, внезапно. И когда один человек заболел, он заражал всю свою семью. Даже когда он умирал, те, кто готовился похоронить его тело, были охвачены смертью. Таким образом смерть входила в дома. В опустошённых городах жителям оставалось оплакивать своих мёртвых соседей…». 
Выкосив более трети населения Европы, чума время от времени возвращалась на места своей кровавой жатвы. Но люди постепенно осваивали правила санитарии и к тому же начали бороться с носителями чумы, беспощадно сжигали заражённые дома после смерти их обитателей и т.п .
Кстати, знаменитый лондонский пожар 1699 года избавил горожан от чумы, регулярно посещавшей их город. Впрочем, у англичан, как говорится, если не понос, то золотуха. В 1485 году Генрих Тюдор победил в битве при Босворте и вступил в Лондон королём Генрихом VII. Но его воинство из континентальных наёмников занесло на туманный Альбион какую-то неизвестную, но смертельную хворь, о которой упоминали в своих сочинениях такие известные люди, как Фрэнсис Бэкон и Томас Мор.
Странная эпидемия, названная «английский пот, или английская потливая горячка», протекала быстро: в первые часы заражения возникали озноб, боль в голове, в суставах, спине и шее. Через несколько часов повышалась температура, выступал обильный пот, сопровождаемый сильной жаждой, человек начинал бредить, резко усиливалось сердцебиение. Затем следовала сонливость, и если человек засыпал, то уже не просыпался. Других внешних симптомов, как, например, при чуме, не было. К тому же своевременное лечение даже средствами того времени давало положительный эффект, другое дело, что болезнь развивалась настолько быстро, что просто не успевали на неё реагировать. Эпидемия внезапно исчезла, но вдруг вернулась в Лондон в 1528 году, а потом перебралась и в Европу, поразив города Швеции, Германии, Руси, Норвегии и других стран. Погубила сотни тысяч человек – и снова исчезла. Последний раз она появилась в 1551 году.
А вот холера с тех пор, как её распространение приобрело характер пандемии, увы, всегда возвращалась. Впервые она прошлась по странам и материкам в 1816–1826 годах. Началась в Бенгалии, быстро охватила всю Индию, убив миллионы аборигенов и около десяти тысяч британских колонизаторов. В Европе от холеры в эти годы погибли сотни тысяч человек. Добралась она и до России – аристократия спасалась выездами в свои именья. Кстати, «Болдинской осенью» Пушкина мы «обязаны» именно холере. В 1829–1851 годах холера снова пришла в Россию, Венгрию, Германию, Англию, Францию, пересекла океан и поразила США и Канаду. Умерли миллионы людей. В России сопровождалась так называемыми холерными бунтами – из-за карантинов, вооружённых кордонов, запретов передвижений и, в основном, из-за слухов о намеренном отравлении чиновниками и лекарями простых людей. Пандемия холеры возвращалась в 1852–1860 годах, унеся миллионы жизней в России, Индонезии, Китае, Японии, на Филиппинах, в Корее, Иране, Ираке… Сотни тысяч смертей в Испании, Мексике и других странах в 1858 году и Корее в 1859. В 1863–1875 годах пандемия охватила в основном Европу и Африку, в 1866-м убила почти 50 тысяч американцев. С 1883 по 1887 год снова пандемия: 250 тысяч европейцев, десятки тысяч американцев, 267 890 смертей в России, 120 тысяч в Испании, почти 100 тысяч в Японии и 60 тысяч в Иране. Очередная пандемия прошла в 1899–1923 годах в Индии, на Филиппинах, в России. Миллионы жертв! Последняя пандемия холеры имела место в 1962–1966 годах. Затронула Индонезию, Индию, Бангладеш, а в 1966 году пришла в СССР.
К этому времени в развитых странах уже научились лечить своевременно выявленную болезнь. Но эпидемическая ситуация по холере в мире остаётся напряжённой: в странах Южной и Юго-Восточной Азии и в ряде стран Африки существуют её очаги, и периодически возникают эпидемии, во время которых ежегодно заболевает до нескольких тысяч человек. В общем, на всём протяжении истории эпидемии и пандемии с печальной регулярностью выкашивают человечество. А ведь мы не стали акцентировать внимание на сыпном тифе, туберкулёзе, малярии, проказе и других болезнях, сопровождающих людей с тех пор, как человек был изгнан из Эдема…
Прошлый век, несмотря на все достижения наук, в том числе и медицины, не стал исключением. Одна только печально знаменитая «испанка» – то есть испанский грипп 1918–1919 годов – унесла жизни около 100 миллионов человек. Что характерно, эпидемии и пандемии гриппа с тех пор нас не покидали – азиатский грипп 1957– 1958 годов погубил около 70 тысяч человек, гонконгский грипп 1968–1969 унёс 34 тысячи человек, птичий грипп 2003–2008 – 360 человек, а свиной грипп 2009–2010 чуть меньше трёх тысяч. Вообще-то по оценкам ВОЗ сейчас от всех разновидностей гриппа во время эпидемий в мире ежегодно умирают от 250 до 500 тысяч человек, в основном это люди старше 65 лет.
Медицина всё же худо-бедно справляется с угрозами пандемии, но, как мы видим, число жертв (уменьшающееся) непропорционально уровню (возрастающему) информационного шума, который возникает вокруг всякой новой хвори. И теперь вот перед нами очередная «паническая атака» вокруг некоего коронавируса, искусно подогреваемая СМИ и «диванными войсками» ветеранов сетевых войн. Что мы знаем о коронавирусах? Название они получили из-за своей внешней оболочки, которая кому-то напомнила солнечную корону. Само же семейство так называемых РНК-содержащих вирусов отвечает, если можно так сказать, за заболевания различной степени тяжести у живых существ – от летучих мышей до собак, кошек, свиней, верблюдов и людей. С помощью выступов этой «короны» вирус как бы продавливает в клетку свою РНК (рибонуклеиновую кислоту), которая начинает воспроизводить вирус, используя клеточный материал.
Впервые этот вирус был обнаружен в 1965 году у больных ОРВИ (острой респираторной вирусной инфекцией – любимое определение врачей, к которому вы пришли с жалобами на недомогание в ожидании больничного листа). Несколько десятилетий на коронавирусы не обращали особого внимания, до той поры, пока не появились их новые опасные разновидности, обозначенные как SARS-CoV и MERS-CoV.
В 2002 году был отмечен первый случай заболевания атипичной пневмонией, которую инспирировал вирус SARS-CoV. Опасность этого вируса заключалась в том, что он, в отличие от своих менее опасных «родственников», разрушал клетки, в которых размножался (а именно – клетки лёгочных альвеол), тогда как традиционные коронавирусы во время размножения повреждали клетки в меньшей степени. Автор этих строк помнит, какие панические публикации появлялись в те времена. Между тем, 90 процентов больных атипичной пневмонией выздоравливали через неделю без всяких последствий. У десяти процентов возникал так называемый тяжёлый острый респираторный синдром, который убивал от шести до 15 процентов своих жертв – в основном пациентов старше 50 лет. В общем, из 8437 случаев зарегистрированных заболеваний скончалось 813 пациентов.
Много это или мало? Много – это практически или даже чуть больше, чем каждый десятый. Такая «децимация» незаметна, разумеется, на фоне статистики смертей от автокатастроф, бытового насилия, криминала и прочих неприятностей в глобальном масштабе. Но представьте себе, что вдруг вымрет каждый десятый из всего человечества! То есть почти миллиард людей. И это при том, что SARS-CoV был, что называется, первой ласточкой.
В 2015 году был зафиксирован более гадостный коронавирус MERS-CoV, возбудитель так называемого ближневосточного респираторного синдрома, воспалительного заболевания органов дыхания. Впервые он был обнаружен в 2012 году в Саудовской Аравии, а вспышка эпидемии произошла в Южной Корее через три года. Предполагается, что изначально его носителями были летучие мыши и верблюды, а во время эпидемии он передавался от человека к человеку только при тесном контакте. Внешне течение болезни похоже на атипичную пневмонию, но протекает быстрее и смертность выше. Были зафиксированы 1154 подтверждённых случая заболевания и 431 летальный исход. То есть в процентном отношении гораздо больше! Но всё только начиналось…
И вот появился новый коронавирус, эпидемия которого началась в ныне печально знаменитом китайском городе Ухане. Там в конце декабря прошлого года у местных жителей, связанных с рынком животных и морепродуктов, были зафиксированы первые случаи пневмонии неизвестного типа. Под самый Новый год, 31 декабря, власти Китая официально сообщили ВОЗ о странной пневмонии. Уже в этом году китайские учёные выделили коронавирус, названный 2019-nCoV. О казалось, что на 70 процентов его генетическая последовательность аналогична вышеупомянутому SARS-CoV, отвечающему за атипичную пневмонию. Самое неприятное, что инкубационный, то есть скрытый период этой пневмонии длится от двух дней до двух недель, а заболевшие становятся распространителями болезни до того, как появляются первые симптомы пневмонии.
Ухань закрывается на карантин 2 января, через два дня закрываются соседние городские округа Хуанган, Эчжоу, Чиби, Чжицзян и другие. На заседании ВОЗ 30 января вспышка нового коронавируса признана чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения, имеющей международное значение. На 25 февраля подтверждено 80152 заражённых в 37 странах и территориях и 2701 смертельный исход. Причём большая часть смертей касается китайцев.
И вот тут возникает странная ситуация. Оптимисты обращают внимание на то, что в процентном отношении летальных исходов меньше, чем при атипичной пневмонии, более того – выше процент выздоравливающих. Пессимисты, подогреваемые СМИ, своими паническими выкриками и выпадами создают атмосферу надвигающейся катастрофы. Циники вообще говорят о том, что это медиа-проект китайцев, которые спровоцировали падение акций компаний и под шумок выкупают их за бесценок у западных совладельцев. Конспирологи намекают на создание в секретных лабораториях (вопрос только – в чьих) так называемых этновирусов, нацеленных на определённые этнические или расовые группы. И только фармацевты молчат, тихо радуясь тому, что сейчас под предлогом лекарства от коронавируса можно продавать доверчивому населению очередной фуфломицин.
А мне вспоминается старый, 1953 года, франко-итальянский фильм «Плата за страх» режиссера Анри-Жоржа Клузо с Ивом Монтаном в одной из ролей. Отчаянные люди ведут горной дорогой грузовики с нитроглицерином, который от резкого толчка или удара взорвётся и разнесёт всё вокруг. В наше время скученность людей в мегаполисах, транспортные коммуникации, которые могут перевезти заразных больных в любую страну за считанные часы, расслоение социумов в сфере медицинского обслуживания, неготовность многих зажравшихся – чего там – стран к чрезвычайным ситуациям чем-то похожа на сюжет этого фильма. Мы знаем, что когда-нибудь рванёт, но не знаем, где и когда начнётся. И потому наш страх – это плата за то, что мы считаем благополучием, за то, что духовное променяли на материальное. Но унывать всё же не стоит.
Источник: журнал «Наука и религия» №3 2020г.
