Со дня смерти Тициана прошло более четырех веков. За это время было написано множество работ, посвященных его творчеству. Казалось бы, наследие этого художника известно и подробно изучено. Однако удивительное дело — и сегодня тут возможны новые открытия, новые встречи с великим мастером, с его великим искусством. Вот и совсем недавно было найдено неизвестное ранее творение великого живописца. История этой картины Тициана — настоящий детектив.
В конце 1510-х годов, приехав погостить к отцу и матери в Кадор, Тициан встретил в родительском доме милую девушку — она была служанкой сеньоры Вечеллио, а звали ее Чечилия Сольдано. Скромная, работящая, толковая, а еще и очень красивая, она сразу ему понравилась — Чечилия так сильно отличалась от венецианских красавиц! Она была какая-то настоящая, искренняя, чистая. Вскоре Тициан уехал, но забыть очаровательную служанку не мог.
Его брат Франческо, видя, что Тициан, похоже, всерьез увлекся девушкой, решил сделать ему подарок: он уговорил родителей отправить ее в Венецию к Тициану — чтобы она вела его дом, следила за порядком. А потом случилось то, что бывает между молодыми, полными сил и желаний людьми. Они стали любовниками. Прошло несколько лет, и в 1525 году Тициан женился на Чечилии.
К тому времени она уже успела ему родить двух сыновей — Помпонио и Орацио, и Тициан, наконец, решил узаконить — перед Богом и людьми — свои отношения с Чечилией. Свадьба художника стала заметным событием в венецианской жизни. Даже дож Гритти решил сделать дорогие подарки своему любимому художнику — отец жениха Грегорио Вечеллио был назначен главным управляющим серебряных и железорудных копий Кадора, родного городка Тициана, а брат невесты получил хорошо оплачиваемую должность наместника города-крепости Фельтре. Невеста только что перенесла тяжелую болезнь, а потому торжества прошли в доме Тициана на Ка’Трон.
Ну а потом жизнь пошла как прежде — в трудах и заботах. Чечилия не любила светскую жизнь, она предпочитала находиться в тени своего блистательного супруга, воспитывала детей, вела дом. А ее муж работал, как всегда, вдохновенно, но при этом не забывая, что труд его стоит денег, не стеснялся брать со своих заказчиков немалые суммы.
Прошло пять лет, и Чечилия вновь забеременела. В то лето в Венеции было особенно душно и влажно, дышалось с трудом, и она все время чувствовала себя не очень хорошо. Тициан так хотел быть с ней рядом, но он уже истратил задаток, который дал ему за будущую работу герцог Гонзаго, а потому художнику пришлось все-таки ехать в Болонью, затем в Мантую… И только спустя несколько недель он вернулся домой, где его ждали нерадостные вести. Чечилия родила хорошую, здоровую девочку, но у роженицы началось сильное кровотечение, и доктор никак не мог с ним справиться. Ночь прошла беспокойно — девочка все время плакала, словно чувствовала, что с ее матерью что-то не так, а Чечилия стонала в беспамятстве. Прошел еще один мучительный день, и к вечеру Чечилия все-таки скончалась. Навсегда покинула любимого мужа, двух сыновей и новорожденную дочь…
Тициану казалось, что его жизнь кончена. Никогда уже более не сможет он радоваться солнцу, никогда не сделает его счастливым ясное небо, и даже его дети не смогут заставить забыть эту страшную потерю. «Наш маэстро Тициан настолько подавлен смертью жены, что не может работать и не хочет никого видеть», — писал посол Мантуи в Венеции сеньор Аньелло.
Так оно и было — он действительно не хотел и не мог никого видеть, даже своих ближайших друзей, поэта и известного жизнелюба Аретино и блестящего архитектора Сансовино. Потом, спустя годы, когда горе притупится, в его жизни, конечно же, будут другие женщины, ведь он был здоровым, крепким и весьма привлекательным мужчиной, но ни одна из них не займет место Чечилии, ни одна не станет его женой…
Но в его заботе очень нуждалась маленькая дочка, которую он назвал Лавинией. Тициан всей душой любил эту девочку и поклялся, что сделает все, чтобы она была счастлива. Родственники хотели забрать ее — говорили, что ей будет лучше в доме бабушки и деда. Он, как мог, сопротивлялся — не хотел отпускать от себя дочь, но понимал, что это правильное решение. И вот дом его опустел — не было больше Чечилии, не было и детей — их всех забрали в Кадор. Но вскоре на семейном совете было решено, что старшая незамужняя сестра Тициана Орса будет жить в венецианском доме брата, вести хозяйство и присматривать за его детьми, поэтому дом снова наполнился детскими голосами, к нему вернулись Помпонио и Орацио, а, главное, — его сокровище, маленькая Лавиния.
С годами она все больше походила на Чечилию — и по характеру, и внешне. Она была очень хороша — типичная венецианская красавица, с золотистыми волосами и выразительными формами, и Тициан с удовольствием запечатлевал ее красоту на холсте. Мы видим ее на картине «Девушка с фруктами», и на ее шейке — жемчужное ожерелье, когда-то подаренное Тицианом ее матери. Видим Лавинию в образе Юдифи и Саломеи… Она быстро взрослела, и вот наступило время выдавать ее замуж. Лето семейство Тициана часто проводило на вилле недалеко от Серраваля. И однажды на одном из вечеров Лавиния познакомилась с местным дворянином по имени Корнелио Сарчинелли. Молодые люди полюбили друг друга. Тициану нравился избранник дочери — хорошо воспитан, из приличной семьи (многие поколения Сарчинелли занимались правом). И когда пришло время подумать о приданом, он не поскупился — дал 1400 золотых дукатов, немалая по тем временам сумма. Тициан любил деньги, но дочь любил все-таки больше, и для нее ему ничего было не жалко.
Свадьбу сыграли 19 июня 1555 года в Серравале, родном городе жениха. Все родственники молодоженов радовались за них — уж очень это была красивая пара. А уже на следующий год Тициан стал дедом — у Лавинии родился первенец, сын!
Узнав об этом, он тут же отправился в Серраваль. И снова черты дочери появляются на его картинах — к примеру, у «Кормящей Богоматери», выполненной им для церкви в Кадоре.
Лавиния с Корнелио жили мирно и растили детей, которые рождались у них один за другим. Трагедия пришла в их дом в 1561 году, когда Лавиния рожала своего шестого ребенка. Она умерла при родах, повторив судьбу своей матери. И снова Тициан был подавлен горем — теперь он потерял любимую дочь.
А ведь в том же году умер и его любимый брат Франческо. Господь одного за другим забирал тех, кто был художнику дорог. Но, как всегда, ему помогала работа, его верные друзья — кисти и краски.
Летом 1576 года в Венецию пришла чума. Она убивала всех, кто попадался у нее на пути — малых и старых, богатых и бедных. Не пощадила она и сына Тициана Орацио, и самого старого художника. (Существует и другая версия — что Тициан умер от лихорадки). 27 августа его нашли мертвым — он лежал на полу с зажатой в руке кистью. Несмотря на эпидемию, Венеция торжественно похоронила своего главного художника в храме Санта Мария Деи Фрари, в том самом храме, украшенном его гениальной «Асунтой», в храме, ставшем свидетелем его первого большого успеха. В мастерской художника остались незаконченные работы. Среди них были «Оплакивание Христа» и портрет Лавинии с дочерью, начатый незадолго до его смерти. Он писал Лавинию с внучкой и вспоминал свою Чечилию, на которую Лавиния была так похожа, вспоминал дочь, которую любил, наверное, даже больше сыновей…
Наследием Тициана занимались ученики мастера. Кое-что они позволили себе закончить, в частности «Оплакивание Христа» завершил Пальма-младший. А вот с портретом Лавинии произошла весьма любопытная история.
После смерти Тициана его дом купил — вместе со всем содержимым — Христофоро Барбариго, известный венецианский коллекционер и покровитель искусств. У Барбариго был свой роскошный палаццо, потому он отдал тициановское жилище старшему сыну известного живописца Якопо Бассано Франческо Бассано, который устроил там мастерскую. Там же работал и ученик Тициана Леонардо Корона. Найдя незаконченный портрет Лавинии с дочерью, он, видно, решив, что портрет неизвестной женщины, да еще неоконченный, никого не заинтересует, и переписал картину. Так на тициновском холсте появились Товия и ангел, герои известной библейской истории из Книги Товита.
Праведник Товит, страдающий слепотой, готовился к смерти. Но у него было мало денег, и он попросил своего сына Товию отправиться в Мидию и собрать там для него нужную сумму. Послушный Товия отправился в путь, однако он плохо знал дорогу, поэтому попросил встреченного на пути человека стать его проводником. И этот человек согласился. Товия и не подозревал, что его попутчик — архангел Рафаил. Когда они подошли к реке Тигр, Рафаил велел ему выловить рыбу из реки, а когда Товия вернется к отцу, помазать желчью его невидящие глаза — и тогда Товит вновь обретет зрение. На протяжении всего путешествия ангел был рядом с мальчиком, вот почему Товию, несмотря на все опасности, подстерегавшие его в пути, удалось благополучно вернуться домой. Он выполнил наказ архангела и вернул отцу зрение. А уж как было радо все семейство Товита, когда выяснилось, что попутчиком мальчика был сам архангел Рафаил! «…По воле Господа нашего я пришел, дабы везде славить Его… Теперь вы поблагодарите Бога, ибо я возношусь к Пославшему меня; но напишите обо всем содеянном в книге». Так эта история попала в Книгу Товита.
Этот сюжет был очень популярен в те времена. Итальянские родители часто заказывали картину о Товии и ангеле, отправляя своих сыновей в дальний путь. Им так хотелось, чтобы рядом с их отпрысками был хоть кто-то, кто мог защитить их чад от всевозможных опасностей. Поэтому неудивительно, что Корона выбрал этот сюжет. Так Лавиния стала ангелом Рафаилом с крыльями за спиной и курильницей, ее дочь — мальчиком Товией с рыбой в руке, сердце и печень которой (согласно библейской истории) должны были быть сожжены в курильнице для изгнания злого духа, одежды были полностью переписаны, изменено положение рук. Теперь картина стала называться «Товия и ангел». Только вот Корона не был Тицианом, и картина получилась довольно посредственной, даже подпись Тициана, которую Корона оставил, не делала ее лучше.
Она оставалась в коллекции Барбариго вместе с еще несколькими полотнами Тициана и прочими шедеврами, собранными представителями семейства Барбариго за два столетия, до 1850 года, а потом почти вся коллекция Барбариго (102 полотна) была продана российскому генерал-консулу в Венеции Александру Хвостову для императорского Эрмитажа. Но в начале 1850-х годов в Зимнем дворце началась перестройка, места для стольких картин не нашлось, и было решено часть коллекции Барбариго продать. В Эрмитаже и в то время работали настоящие специалисты, поэтому были проданы наименее ценные полотна. К примеру, тициановские «Мария Магдалина», «Святой Себастьян» остались в музее, а вот «Товию и ангела» продали. Так в 1853 году картина оказалась в собрании польского графа Тышкевича, жившего тогда в Петербурге. Наверное, он был счастлив — ведь он стал обладателем настоящего «Тициана»!
В 1913–1914 годах это полотно было выставлено на огромной выставке шедевров старых мастеров, состоявшейся в Лондоне. А потом началась Первая мировая война, и оно в Россию больше не вернулось. Картина попала в руки одного из крупнейших французских арт-дилеров Рене Джимпела. Джимпел, опытный, знающий искусствовед, понимал, что ее, конечно же, написал не Тициан, но было что-то необычное в очертаниях лиц ангела и Товии, что-то тут было не так, а потому он решил провести исследование картины с помощью всевидящих рентгеновских лучей.
И вот, наконец, были получены снимки, и стало ясно, что Джимпел не ошибался — под нелепым ангелом и мальчиком Товией скрывалась настоящая картина Тициана. Реставраторы расчистили маленький участок на шее ангела и увидели жемчужинки ожерелья! Но тогда реставраторы испугались сложной работы и снова затонировали расчищенный фрагмент.
Прошло чуть больше двух десятков лет, и картине пришлось пережить и Вторую мировую. Джимпел спрятал ее в гараже в лондонском районе Бейсуотер. Но сам он войну не пережил — участник Сопротивления закончил свои дни в фашистском концлагере недалеко от Гамбурга в 1945 году. А картина Тициана так и лежала в лондонском гараже, пока ее совершенно случайно не нашли в 1946 году. После длинных процедур она попала к английскому антиквару Алеку Коббе, который и решил серьезно заняться вновь обретенным «Тицианом».
В 1983 году реставраторы взялись за дело. Сантиметр за сантиметром возвращали они утерянный шедевр великого мастера, медленно, кропотливо, стараясь не испортить красочный слой. Работа длилась 20 лет. И вот, наконец, в 2003 году живопись Короны была снята, и все увидели истинное творение Тициана. Да, картина была незакончена (не дописаны руки и платья), но, тем не менее, она была великолепна! Тициан во всем блеске своего мастерства! (Неудивительно, что лучшие музеи мира, и среди них музей Каподимонте в Неаполе и Люксембургский дворец в Париже, тут же возжелали заполучить картину на свои выставки.)
А в конце 2004 года во всех газетах мира появилось сенсационное сообщение — 8 декабря в Лондоне на аукционе «Старые мастера» Christie`s, с предварительной оценкой $8,9–14 миллионов, будет продаваться неизвестное полотно Тициана! Это было просто невероятно! Ведь творения таких величин, как Тициан, появляются в открытой продаже на аукционах чрезвычайно редко — может, раз в несколько десятилетий. Дело в том, что почти все они уже давно — достояние лучших музеев мира или крупнейших частных коллекций. Если же их собственники вдруг задумают продавать такого рода шедевры, делается это тихо, без объявлений, поскольку, как правило, правительства их стран считают эти великие творения национальным достоянием и отнюдь не приветствуют продажу картин за рубеж. Вот почему появление неизвестного творения Тицана стало такой сенсацией. Страсти подогревались еще и тем, что четыре с половиной века портрет рыжеволосой венецианки Лавинии с дочкой скрывало довольно посредственное изображение Товии и ангела! Эта картина была уникальна не только благодаря своему размеру и высочайшему уровню живописи, но и своей долгой, запутанной историей.
Устроители аукциона назначили хорошую цену — они планировали продать картину за сумму от 5 до 8 миллионов фунтов, но в тот раз, несмотря на невероятный ажиотаж среди возможных покупателей, продать тициановский шедевр не удалось. Ценителя искусства, способного предложить такие деньги, в зале Christie’s не нашлось. Так что картина, этот последний шедевр великого Тициана, пока ждет своего нового обладателя…
Источник: журнал “Смена” №4 2017г.