16 августа 1992 года состоялось открытие Спасо-Бородинского женского монастыря. Новое поколение инокинь пришло в его священные стены, возрождая монастырскую жизнь. Вокруг монастыря, да и внутри стен бережно сохраняются военные укрепления и траншеи — монастырский ансамбль неразрывно связан с местом великого сражения и немыслим вне его. Самой дорогой и священной достопримечательностью монастыря уже более ста пятидесяти лет является деревянный одноэтажный домик, называемый «сторожкой». Поставленный на пепелище одной войны, он был стерт с лица земли другой — Великой Отечественной, но потом вновь восстановлен. Это домик основательницы монастыря — Маргариты Михайловны Тучковой.
ПЕРВЫЙ НЕУДАЧНЫЙ БРАК
Маргарита Михайловна родилась 2 января 1781 года в семье подполковника Михаила Петровича Нарышкина и его супруги, урожденной княжны Варвары Алексеевны Волконской. О детстве Маргариты известно очень мало. Один из ее первых биографов Т. Толычева пишет: «Девочка обнаружила с ранних лет природу страстную, нервную и восприимчивую. Ее манило все прекрасное, все блестящее, девочка любила музыку, часами проводила за чтением». У Маргариты Нарышкиной было трое братьев и четыре младшие сестры. Внешностью девушка обладала примечательной: стройная, белокурая, высокого роста. Варвара Алексеевна начала вывозить дочь в свет с шестнадцатилетнего возраста, и к ней сразу посватался некто Ласунский, «известный блестящей служебной карьерой и изяществом светских приемов». Его мать подружилась с семьей Нарышкиных, и брак состоялся. Как выяснилось впоследствии, Ласунский «был заклеймен самыми позорными пороками». Он предложил молодой жене «не стесняться и выбрать предмет развлечения в кружке его приятелей».
Молодой Александр Алексеевич Тучков принадлежал к числу приятелей Ласунского, но кардинально отличался от него своим благородством и возвышенностью души. Друг детства С.Н. Глинка так писал о нем: «Со станом Аполлона Бельведерского соединял он душу ясную, возвышенную; сердце, дышащее тою чувствительностью, которая влечет и зовет к себе душу; ум, обогащенный всеми плодами европейского просвещения. Уста его цепенели, когда доводилось делать выговор, но громко и отважно отражал он несправедливые притязательства».
Тем временем Варвара Алексеевна прознала про неудачный брак своей дочери и потребовала развода. Дурная слава о Ласунском уже шагала семимильными шагами, и Маргарита получила разрешение вернуться к родителям под именем девицы Нарышкиной. Александр Тучков давно был влюблен в нее, да и Маргарита была к нему неравнодушна. Теперь, когда она стала свободной, Александр решил посвататься к ней. Увы, он получил отказ вследствие недавнего развода и опасений Варвары Алексеевны за судьбу дочери. Этот отказ потряс влюбленных. Маргарита проводила целые дни в слезах, а Тучков отправился путешествовать и усиленно занимался науками.
СТРАШНЫЙ СОН
Через четыре года Тучков снова посватался и на этот раз получил согласие. Ей было 25 лет, ему 29, и они были счастливы. Маргарита «гордилась красотою мужа… его храбростью, рыцарской его доблестью». Не желая разлучаться с мужем, она, переодевшись денщиком, сопровождала его в военных походах. После Фридландского сражения в 1807 году Александр Алексеевич писал брату Николаю: «Невзирая на ядра, картечи и пули, я совершенно здоров… Счастье вывело меня (невредимым) из боя. Я отступил после всех». Почему счастье? Да потому, что рядом с ним была его обожаемая Маргарита. Потом был Шведский поход, во время которого она сама обходила села и раздавала нуждавшимся хлеб, ухаживала за ранеными и первая выбегала встречать возвращавшихся воинов.
В 1811 году, когда Тучкову шел 33-й год, он неожиданно подал императору Александру I прошение об отставке. На самом деле он хотел поселиться в своем имении в Тульской губернии и полностью посвятить себя жене, которая постоянно изводила себя волнениями за него, а после рождения сына уже не могла следовать за ним. Но император отклонил просьбу генерал-майора Тучкова, и в 1812 году он командовал 1-й бригадой в 3-й пехотной дивизии Коновницына.
В том году Наполеон вторгся в пределы России. Тучков в это время находился в Минской губернии. Маргарита Михайловна собиралась проводить его на фронт. По дороге к Смоленску они остановились в маленькой деревне, где ночью ей приснился вещий и страшный сон. Ей приснилась рамка с начертанными кровью словами: «Топ sort se decider a Borodino» («Твоя судьба решится в Бородино»). Маргарита Михайловна разбудила мужа, крича, что его убьют в Бородине. Тучков, как мог, успокаивал ее, но на следующую ночь сон повторился: на этот раз ей приснилось, что в ее комнату пришли родители (отец нес на руках ее маленького сына Колю), брат Константин и священник, чтобы сказать о смерти мужа. Маргарита Михайловна потребовала, чтобы ей принесли карту, и стала искать место с приснившимся названием, но не нашла. «Если Бородино действительно существует, — заметил Александр Алексеевич, — то, судя по звучному его имени, оно находится, вероятно, в Италии. Вряд ли военные действия будут туда перенесены: ты можешь успокоиться».
После отъезда мужа Маргарита Михайловна поселилась в уездном городе Кинешма. 1 сентября, в день своих именин, она находилась в комнате. Зашли члены семьи, священник. Коля был на руках деда. Маргарита Михайловна воскликнула: «Убит!» — и упала без чувств.
Она еще несколько лет не могла видеть брата — ей делалось дурно. «Было дано сражение под Бородином, — сказал Константин, адъютант Барклая де Толли. Генерал Коновницын, приходившийся ей родственником, прислал ей схему сражения, отметив своей рукой флеши и батарею, на которой был убит ее муж, и даже просил ее оставить поиски. Но Маргарита Михайловна, словно потеряв рассудок, искала мужа и еще целый год верила, что он жив.
Земля, на которой сражался Александр Тучков, принадлежала трем помещикам. Она решила ее выкупить, чтобы построить здесь храм, но помещики отдали землю бесплатно. На постройку храма император Александр I выделил десять тысяч рублей. Но этого оказалось очень мало, и ей пришлось продать свои бриллианты.
А в 1818 году архиепископ московский Августин выдал грамоту на построение храма. В 1820 году Спасо-Бородинский храм был освящен в честь иконы Нерукотворного Спаса, врученной Маргарите Михайловне некогда мужем.
В народе говорят, что беда не ходит одна. Через девять лет тяжело заболел сын Коля, который учился в Пажеском корпусе. Собравшийся консилиум врачей не нашел его состояние опасным, один из докторов даже ручался своей собственной головой за его выздоровление. А следующей ночью сын умер на ее руках. Сохранилось письмо очевидца, датированное 8 октября 1826 года: «…умирает гнилою горячкой единственный сын Тучковой, мальчик прекрасный 15 лет, которого она обожала. У нее самой начинается белая горячка: она бегает в рубашке по всему дому, кричит, требует помощи. Бедная, несчастная мать…» Она даже подумывала о самоубийстве. Но родные всеми силами поддерживали ее в трудную минуту. Сына она похоронила в той маленькой церкви, которая была поставлена в память о муже, и поселилась неподалеку. «Нечто особенное, роковое, — говорила она, — влекло меня к Бородину, и место это было мне указано, когда еще никто не слыхал, что есть урочище бородинское».
А когда один из ее современников спросил, как она вынесла весь этот ужас, Маргарита Михайловна ответила: «Я никогда не думала о том, что здесь со мной будет, а только о том, что уже было. Бывшее здесь слишком со мной сроднилось. Сперва я очень занята была постройкой церкви, для себя же поставила малый домик в виде сторожки, куда приезжала только на время, чтобы наблюдать за работами. Со мной жила одна добрая старушка, которая хотя и была чужда нам по вере и племени, однако посвятила себя совершенно нашему семейству». Ночами вдова и гувернантка ее покойного сына мадам Бувье видели светящиеся огоньки волчьих глаз, прислуги почти не было, и Маргарита Михайловна удивлялась, что их никто не ограбил.
Первоначально у нее не было замысла построить монастырь. Она приютила старика Горленко, а в дальнейшем собиралась открыть богадельню для инвалидов — ветеранов Отечественной войны 1812 года. Помимо мадам Бувье у Тучковой была горничная из Дерпта. Будучи лютеранкой, она вскоре крестилась в православие и постриглась под именем Девора.
Каждый день к сторожке приходили нищие, и Маргарита Михайловна никому не отказывала в помощи. Молва о «доброй барыне» распространилась по округе очень быстро. Однажды Тучкова встретила телегу с больной женщиной. Крестьянин, который ее вез, рассказал, что ее избивает муж-пьяница, что у нее маленькие дочки, совсем глупые, и она приказала привести женщину с детьми к ней. Так было положено начало бородинской общины. К 1833 году общинников насчитывалось уже сорок человек. Работа кипела вовсю. Были построены ограда, дом, колодец. Для организации хора был выписан музыкант.
Вскоре Маргарита Михайловна обратилась к императору Николаю I с просьбой утвердить ее общину. Крестьянам своего тульского имения она дала права вольных хлебопашцев, с тем, чтобы они платили по две тысячи ассигнациями в год. Кроме того, продала половину ярославского имения и полученные средства вместе с пенсией мужа вложила в общину. И хотя все равно жили бедно, но Тучкова была бодра: «Господь не оставит, да и нам ли жаловаться? Трапеза не затейлива, а зато каков хор!» Через три года Маргариту Михайловну Тучкову постригли в монахини под именем Меланья. Обряд проходил в Троице-Сергиевой лавре. Митрополит Филарет дал ей на счастье свою рясу и келейную камилавку.
А в начале 1838 года община получила статус монастыря. Спустя два года Маргариту Михайловну постригли в сан игуменьи и в чин диаконисы с именем Мария. Сестры относились к ней как к матери. Когда она сломала руку по дороге в Москву, все рыдали и порывались ехать к ней. Сестры любили собираться вместе в келье настоятельницы, где вязали, шили, читали, причем послушницы, самые юные из сестер, садились на ковре у ног матушки.
Ее смерть 29 апреля 1852 года стала невосполнимой утратой для монастыря. Отпевание заканчивали без хора, так как монахини не могли петь по причине слез…
Источник: журнал «Смена» №3 2023г.