Одним из древнейших образцов логического парадокса является вопрос о курице и яйце. Над тем, что из них появилось раньше, не ленились ломать голову такие светлые умы, как Аристотель, Плутарх и Макробий. Для обитателей Неаполя яйцо, вне сомнений, первичней курицы, но не абстрактное мировое яйцо, а свое, родное, спрятанное добрым волшебником Вергилием в недрах замка Castel dell’Ovo. Наверное, поэтому над суеверностью неаполитанцев любя посмеиваются прочие итальянцы, также весьма склонные к суевериям.
Пиры, волшебство и пророчество
В предыдущих статьях я пытался вести рассказ об истории города параллельно с описа-нием достопримечательностей соответствующей эпохи. В случае Неаполя придется сделать исключение. Дело в том, что основные памятники римского владычества находятся за чер-той города: Помпеи, Геркуланум, Капри. К ним вернемся как-нибудь позже. А пока сделаем вид, что с момента подчинения Риму (IV век до Р. Х.) история Неаполя на несколько столетий впала в летаргический сон. То есть жизнь в городе била ключом, а вот истории как таковой не было.
Неаполь — как и все побережье Кампании — превратился в курортный придаток Рима. Чуть менее престижный, чем соседние Байи, но также достаточно востребованный. Здесь закатывал знаменитые пиры Луций Лициний Лукулл — прославленный полководец, сокрушивший Митридата Понтийского и армянского царя Тиграна Великого. Один из бога-
тейших людей Рима, он на равных боролся за власть с Цезарем и Помпеем. Выражение «лукуллов пир» давно стало синонимом безудержного роскошного застолья.
Именно здесь впервые было подано к столу едва ли не самое чудовищное воплощение гастрономической мысли — блюдо из соловьиных языков. Вес одного язычка составлял около 0,1 грамма, и для того, чтобы изготовить одну порцию изыска, убивали несколько тысяч птиц.
Другим знаменитым римлянином, имя которого неразрывно связано с Неаполем, стал один из величайших поэтов золотого века Публий Вергилий Марон. Он родился далеко отсюда, в Мантуе, и умер в Брундизии. Но его могила находится в Неаполе, и это справедливо: здесь им были написаны «Буколики», «Георгики», большая часть «Энеиды». Вергилию при жизни поклонялись как полубогу, а после смерти он и вовсе превратился в легенду.
Его поэмы наравне с книгами сивилл использовали для предсказаний судьбы, а со временем
за поэтом закрепилась слава великого волшебника. Считалось, что Вергилий создал сложную магическую систему, предохранявшую Неаполь от извержений Везувия. Ему приписывалось изобретение множества чудесных вещей вплоть до волшебного зеркала, показывающего все происходящее в мире. Но главнейшей заслугой Вергилия — перед уже набирающей силу Церковью — считались несколько строк из IV эклоги, в которых богословы увидели пророчество о пришествии Христа. Стоит ли удивляться, что со временем изображения поэта-язычника появились на стенах храмов наряду со святыми, а Данте избрал его проводником по миру «Божественной комедии»?
На супервулкане
Парков Вергилия в Неаполе два. Первый расположен на скалистом выступе в районе Позил-липо. Отсюда открывается один из самых прекрасных и умиротворяющих видов на залив. Недаром топоним Posillipo происходит от греческого Pausilypon («утоление скорби»). По легенде, поэт приходил сюда в поисках вдохновения. Другой парк — Parco Virgiliano a Piedigrotta поблизости от железнодорожной станции Мерджеллина — стал местом его последнего упокоения. Рядышком располагаются Флегрейские поля (Campi Flegrei) — исполинский супервулкан, в котором магма подходит так близко к земной поверхности, что колебания почвы ощущаются как морская качка. Древние считали его местом гигантомахии — легендарной битвы богов Олимпа с гигантами.
От Неаполя сюда ведет древний тоннель Cripta Napoletana. Считается, что Вергилий прожег его в скале одним мановением своей волшебной палочки.
К могиле поэта поднимаются по вырубленной в скале лестнице. В основании мавзолея куб, над которым возвышается цилиндрический барабан. Чуть ниже, у входа к усыпальнице, похоронен Джакомо Леопарди — один из крупнейших поэтов Италии XIX века. Болезненный от природы, несчастливый в любви, потерпевший крушение жизненных планов, он умер в Неаполе от эпидемии холеры и был погребен в общей могиле. Столетие спустя прах Леопарди, воплощенного певца мировой скорби, обрел успокоение в преддверии мавзолея Вергилия — едва ли не самого светлого и гармоничного стихотворца в европейской истории. Скорбь обрела утешение в гармонии.
Катакомбы святых
Утверждение, что в эпоху римского владычества Неаполь выпал из истории, справедливо с одной поправкой: если под историей мы подразумеваем череду событий: битв, смут и прочих неурядиц. Но под блестящим фасадом сначала героического, потом величественного, а после и разлагающегося Рима украдкой шла тайная подспудная жизнь.
Речь о катакомбах, где обрело себе убежище еще не торжествующее, а до поры презирае-мое и гонимое христианство.
Неаполь расположен на холмах из пористого вулканического туфа. Его веками вырубали для строительства. Образовавшиеся пустоты, из которых сложился второй, подземный Неаполь, использовались под склады и кладбища. Неаполитанские катакомбы, расположенные в северной части города, за пределами древних стен, — уникальный па-мятник раннего христианства. По легенде, здесь в I веке н. э. проповедовали апостолы Петр и Павел. Позже, в III веке н. э., был похоронен епископ Неаполя Агриппин, ставший первым официальным покровителем города. Верующие украдкой посещали катакомбы, чтобы поклониться его мощам.
Дальше произошло нечто фантастическое, но для неаполитанцев в высшей степени ха-рактерное. В 305 году в соседнем городке Путеолы римляне казнили епископа Беневенто Януария.
По легенде, сначала его — вместе с несколькими единоверцами — бросили в печь. Когда христиане невредимыми вышли из огня, их попытались скормить диким зверям в цирке, но и те не тронули мучеников. Тогда римляне обезглавили Януария. Останки его были тайно захоронены в катакомбах у подножия холма Каподимонте. И тут неаполитанские христиане возмутились против собственного покровителя — святого Агриппина. Им показалось, что Януарий, принявший мученическую смерть за веру, будет поубедительнее.
Так у города появился новый патрон, при жизни к Неаполю ни малейшего отношения не имевший. Вера в него оказалась столь сильна, что сначала подземный Неаполь получил наименование катакомб San Gennaro, а со временем и наземный стал городом святого Януария. Точно так же, как Рим — городом святого Петра, а Милан — святого Амвросия.
Путешествие по подземному Неаполю (Napoli Sotteranea) — не самый популярный, но чрезвычайно увлекательный пункт туристической программы. Начинается оно от базилики Santa Maria della Sanità, под алтарем которой находится древняя крипта, ведущая в катакомбы San Gaudioso (еще одного святого неаполитанца). Далее идут катакомбы San Gennaro и San Severo. Верующие спускаются в подземный Неаполь, чтобы поклониться мощам мучеников, неверующие — полюбоваться на редкостные фрески разных эпох. Ну и конечно же, ощутить дух древнего города, ведь многие тоннели в катакомбах пробиты еще первыми греческими поселенцами.
«Замок яйца»
В V веке у западного входа в катакомбы воздвигли большую базилику Святого Януария (San Gennaro extra Moenia), ставшую центром поклонения патрону города, — и тут история вдруг очнулась от летаргического сна, вспомнив о существовании Неаполя. Западная Римская империя трещала под натиском варваров.
По прихоти судьбы история ее окончилась не в Риме, а именно в Неаполе — сюда, на бывшую виллу Лукулла, Одоакр, первый варварский король Италии, сослал последнего императора Запада Ромула Августула. Сведения о жизни юного цезаря после свержения противоречивы. Считается, что он стал основателем монастыря, расположенного неподалеку от виллы Лукулла. Согласно другой версии, его держали в заточении на Капри либо в бывшей вилле Тиберия на Мизенском мысу, к западу от Неаполя.
Впрочем, все это скучная история. Бьюсь об заклад, что порядочный неаполитанец предпочтет ей легенду. А та гласит, что последний император провел остаток жизни в Castel dell’Ovo («замке яйца») — одной из старейших и наиболее почитаемых достопри-мечательностей города. Остров, на котором стоит Castel dell’Ovo, формой и впрямь напоминает яйцо, связанное с побережьем узенькой насыпью. Считается, что именно здесь высадились первые поселенцы из Кум, основавшие Неаполь. Они дали острову имя Мегарида — ныне он именуется Санта-Лючия. Красотой этих мест вдохновлялись создатели песни, которой суждено было стать одним из прославленных символов Неаполитанского залива.
Но при чем тут яйцо и почему оно имеет такое значение в жизни Неаполя? Средневековая легенда гласит, что в одной из башен замка могучий маг Вергилий подвесил клетку, в которой хранится амфора с волшебным яйцом. Пока оно остается целым, с Неаполем ничего не случится. Но стоит яйцо разбить — замок, город и все побережье обратятся в руины.
Для русского смерть, спрятанная в яйце, напоминает о Кощее Бессмертном. Но Неаполь — при всей своей древности — исхитряется оставаться не дряхлым старцем, а вечным ре-бенком. И он не устает верить в сказки. Вот ведь вроде бы есть уже достойный покровитель у города — святой Януарий. Но наравне с ним почитается поэт, окруженный сомнительным для христиан ореолом чародея.
Примером этой детскости восприятия служит следующая история. В 1343 году Неаполь стал жертвой страшного землетрясения. Пострадали и стены замка. Среди горожан распро-странился слух, что пленник Castel dell’Ovo Амброджио Висконти — сын герцога Милана — бежал из заточения. А перед этим отыскал клетку с яйцом и разбил его. Город охватила страшная паника, справиться с которой королеве Джованне I Анжуйской удалось, лишь заверив подданных, что разбитое яйцо заменено на равноценное (!) и водружено об-ратно. Обыватели успокоились, а королева на всякий случай лично возглавила процессию женщин, босиком прошедших через весь город и просящих о заступничестве у Святой Марии.
Вергилий с Януарием — это хорошо, но и заручиться поддержкой Мадонны не помешает.
Реальная история Castel dell’Ovo такова. Прежде здесь действительно была вилла Лукулла. Если Вергилий и мог где-то спрятать волшебное яйцо, то лишь в ее стенах, до нас не до-шедших. Первая крепость возникла позже, во времена императора Валентиниана III, когда Рим чудом устоял перед нашествием гуннов. От укреплений того времени тоже ничего не осталось: в IX веке неаполитанцы сами снесли их, страшась, что остров может стать плацдармом для нападения сарацинов. Не было и монастыря, основанного отрекшимся Ромулом Августулом. Между 492 и 496 годами здесь обосновались несколько монахов ордена Святого Василия. Жили они в кельях, вырубленных в скальной породе, — некоторые из них сохранились до наших дней. Монастырь, именуемый Обитель спасения, был основан лишь в VIII веке — тогда же построили церковь Сан-Сальваторе.
Подлинная, а не легендарная жизнь замка началась в 1139 году, когда Рожер II, основатель Сицилийского королевства, сделал Castel dell’Ovo своей резиденцией. Рожер происходил из норманнского рода де Отвилей — вероятно, поэтому стены выстроенного им замка напоминают гигантский, вытянувшийся вдоль берега более чем на 300 метров корабль. Есть даже Башня-мачта (Torre Maestra ). Самой мощной по праву считалась Норманнская башня, на которой развевался королевский флаг. Через Torre Normandia проходит внутренняя улица крепости. Ее исключительно толстые стены защищают южный выступ — наиболее уязвимый участок обороны.
Экскурсия в Castel dell’Ovo обязательна для всякого, кто хочет познакомиться с Неаполем.
Главный вход расположен с северной стороны — перед ведущим с материка мостом. Дальше по узенькой дорожке можно подняться к Норманнской башне. Оттуда, повернув на 180 градусов, пройти в центральную часть замка. Познакомившись с бастионами из желтого туфа, с древней церковью Сан-Сальваторе и более поздней Святого Петра, с музеем истории замка, обязательно следует подняться на Оружейную террасу: отсюда открывается незабываемый вид на залив и остров Капри.
Королевской резиденцией Castel dell’Ovo был недолго, зато на протяжении веков являлся мощнейшим оборонительным сооружением, прикрывавшим Неаполь от нападения с моря. Так что легенда о яйце, охраняющем город, не столь уж безосновательна: сокрушить Неаполь можно было, лишь взломав скорлупу этого каменного яйца.
Наверное, в мире нет крепостей, которые со временем не превратились бы в тюрьмы. Так произошло и с Castel dell’Ovo.
Здесь содержались в заключении многие прославленные узники — от коронованных особ до борцов за объединение Италии.
Но самым поразительным, пожалуй, был философ и писатель Томмазо Кампанелла. В сырых казематах, измученный пытками, он сочинял трактат об идеальном государстве, которым правят добро и справедливость. Кампанелла провел в заточении 27 лет.
Лишенный солнечного света, он написал «Город Солнца» — наивную утопию, положенную в основу идеи коммунизма. А за стенами темницы жил причудливой, не регулируемой никакими законами, но неимоверно полнокровной жизнью подлинный Город Солнца — Неаполь.
Источник: журнал «Оракул» №3 2020г.
