Недостижимое небо Александра Беляева. Сергей Евтушенко.

В жизни людей творчества редко обходится без драм и трагедий, писатели — не исключение.

Но давайте поднимем планку сложности и возьмем советского писателя-фантаста, к тому же одного из первых. Александр Беляев словно вытащил короткую соломинку, когда все тянули себе судьбы. Да и та оказалась с изъяном…

Первый прыжок

Мальчишек во все времена тянуло в небо, и юный Беляев не стал исключением. Увидев в раннем детстве представле­ние, как гимнастка прыгает с воздушного шара, опускаясь на землю с парашютом, он тут же решил повторить трюк. Мальчик прыгал с крыши сарая то с зон­тиком, то с парашютом, скроен­ным из простыни. Тут-то карьера знаменитого фантаста могла и оборваться, не начавшись, но юный «воздухоплаватель» выжил, хотя не исключено, что именно тогда получил травму, которая, со временем перейдя в болезнь, сделала его жизнь невыносимой.

Но пока на дворе был дале­кий 1893 год, Саша рос в хорошей семье — в окружении отца, ма­тери, брата и сестры. Впрочем, уже скоро злой рок сделал свой первый ход, забрав маленькую сестричку Нину. Еще один ход — и трагически погибает брат Ва­силий, утонув во время прогулки на лодке. Отец семейства, Роман Петрович Беляев, православный священник, просто не может по­верить, что Господь так жестоко обошелся с его семьей. И все же его вера осталась крепкой, он хо­тел, чтобы Александр также стал батюшкой. В 1894 году Саша окон­чил духовное училище, в 1895-м — поступил в Смоленскую духовную семинарию, где был одним из лучших, поскольку всегда любил учиться. Только вот, в отличие от глубоко верующего отца, он не мог спокойно возносить молит­вы, вспоминая о гибели сестры и брата. Из семинарии Александр вышел убежденным атеистом, болеющим театром и твердо ре­шившим зарабатывать на жизнь юриспруденцией. Ему казалось, что, выбрав собственную дорогу в жизни, он не даст судьбе при­ковать себя к быту. Увы, судьба хорошо умеет подрезать крылья.

Годы в гипсе

В январе 1905 года учеба в Демидовском юридическом лицее в Ярославле была оста­новлена по причине забастовки студентов. Новый удар пришел­ся на весну 1905-го: умер отец.

Беляев, чтобы обеспечить мать, подрабатывал везде, где мог: рисовал декорации для театра, играл на скрипке, писал крити­ческие заметки о музыке для местных газет. В декабре, под­держивая Первую русскую рево­люцию, Беляев даже выходил на баррикады и попал в поле зрения жандармерии. Лишения не сбили его с выбранного пути. В 1909-м окончив лицей, он занялся юри­дической практикой в Смоленске.

Одновременно подрабатывал в газете, затем стал уже штатным сотрудником. Заработав, смог путешествовать: посетил мно­гие страны Европы, поднялся в воздух на гидроплане, женился на красавице. До 1915 года длилась одна из немногих — по-на­стоящему светлых — полос в его жизни. А потом у Беляева обна­ружили туберкулез позвонков, который перерос в спондилит, приковавший его к постели. Дол­гие годы в гипсовом корсете без возможности нормально ходить.

Доходов не стало совсем, в том числе из-за революции 1917 года и Гражданской войны. Беляев пе­реехал из Смоленска сначала в Ростов-на-Дону, затем в Ялту.

Жена ушла, не желая ухаживать за инвалидом. Мать умерла в 1921 году. Подобные испытания могли бы сломить кого угодно, но Александр продолжал жить на­зло всему. Стиснув зубы, теряя близких, он занимался самооб­разованием: штудировал ино­странные языки, читал научную и техническую литературу, под­рабатывал в газетах. Будучи за­кованным в гипс, он знакомится с будущей женой, Маргаритой Магнушевской, которую не смутила его немощь. Да он и не считал себя немощным: рвался в небо, стискивая зубы. В итоге болезнь отступила. В 1922 году Беляев женился на верной и любящей Маргарите. Казалось, началась еще одна белая полоса.

В отдельности от тела

Лучшие произведения Алек­сандра Беляева — «Последний человек из Атлантиды», «Остров погибших кораблей» и всемир­но известный «Человек-амфи­бия» — были написаны как раз в тот светлый период — в 1920-е, после победы над болезнью и пе­реезда в Москву. Началось все с рассказа «Голова профессора Доуэля», благодаря болезни во многом автобиографического, где писатель пытался объяснить, как могла бы чувствовать себя го­лова, живущая в отдельности от тела. Романы и рассказы следо­вали один за другим, их печатали, на эти деньги можно было жить.

Беляев с Маргаритой и двумя дочками, Людмилой и Светланой, строили планы на будущее, впер­вые за долгие годы казавшееся ясным… К несчастью, это была лишь иллюзия, мираж.

Спондилит вернулся 1929 году, заставив переехать в Киев — к теплу и солнцу. Увы, здесь не было работы: рукописи принимали только на украинском языке. В 1931-м от менингита сго­рела старшая дочь, Людмила, а младшая заболела рахитом. Сно­ва переезды: сперва в Ленинград, затем в его пригород — Детское Село. Здоровье стало выправ­ляться, только вот рукописи не брали. Совсем не брали. Фан­тастику начали воспринимать как элемент, «чуждый социа­листическому строю», следова­тельно — чуть ли не враждебный.

И это при том, что в романах Бе­ляева СССР ставился в пример остальным странам: человеком он был идейным. Но настало новое время, время социалистическо­го реализма. «Почему бы вам не написать что-нибудь о колхозах, Александр Романович?» — участ­ливо спрашивали Беляева редак­торы. У него не было ответа.

Во мраке

Подкованный во многих об­ластях благодаря самообучению, Беляев отказывался сдаваться.

Работая юрисконсультом в За­полярье, он предлагал властям Мурманска фантастическую идею «аэроэлектростанции», совмеща­ющей в себе ветряк с водяным на­сосом. Конструкция на чертежах выглядела вполне убедительно, но до строительства дело не дошло.

В июле 1934-го случилась неболь­шая удача: Беляев познакомился в Ленинграде с Гербертом Уэллсом, начал переписываться с Констан­тином Циолковским. Последний даже написал предисловие к ро­ману «Прыжок в ничто». Но крохот­ные проблески терялись среди  наступающей черноты: Беляева печатали неохотно, критики громили либо издевались над его фантазиями, болезнь усиливалась с каж­дым годом. А потом настал 1941 год, и свое страшное слово сказала война. Финальное слово… Александр Беляев отказался  эвакуироваться из  Пушкина, где жил в последние годы.

Да он и не мог ехать: после очередной операции писатель едва ходил. Жена и дочь остались ухаживать за ним, хоть он и уговаривал их уехать. В сентябре город заняли немецкие войска. Злые языки утверждали, что Беляев со­трудничал с оккупантами, но по­добные заявления звучат не то что мерзко, а смешно: у Беляева не хватало сил даже выйти на улицу.

К тому же насколько плодотворно мог «сотрудничать» с нацистами человек, через несколько месяцев погибший от холода и голода?

Беляева не стало в конце 1941 года, его жена и дочь от­правились в немецкие лагеря, а после освобождения советскими войсками были сосланы в Сибирь на долгие 11 лет. Воистину чер­ный финал. А ведь все его романы имели иную концовку — светлую, оптимистическую.

Герой последнего романа Беляева «Ариэль», написанного в 1941 году, — юноша, умеющий летать. Он летает просто так, без каких-либо технических средств.

Хочет и летает. Именно об этом Беляев мечтал всю жизнь. Увы, мальчику, прыгавшему с зонтиком с крыши сарая в дореволюцион­ном Смоленске, взлететь было не суждено. Небо оказалось слиш­ком далеким. Попробуй до него дотянуться, тем более в гипсо­вом корсете. Но он ни на день не оставлял попыток приблизиться к заоблачной выси, оттого достоин уважения. Даже уважения тех, кто никогда не читал «Человека-ам­фибию», «Остров погибших ко­раблей» и «Голову профессора Доуэля».

Источник: журнал «Оракул» №5, 2020год.