В течение столетий Крит был недоступным нашим соотечественникам островом «за семью морями», разве что забытый на долгое время писатель и российский консул в Турции Константин Леонтьев приоткрыл его в XIX веке русскому читателю своими красочными повестями из греческой жизни. Теперь туда летают самолёты, и туристы могут любоваться красотами и примечательностями острова. Читатели «Науки и религии» хорошо знают Крит по многочисленным публикациям в журнале – как родину Зевса, знают по мифу о Дедале и Икаре и, более всего, по Кносскому дворцу – обиталищу царя Миноса и Пасифаи, Минотавра и Ариадны… Археологические находки на Крите, начиная с 1900 года, позволили достоверно говорить о существовании самой древней в Европе минойской цивилизации (Pax Minoica, Минойский мир, называл её знаменитый археолог Артур Эванс), начало которой относят примерно к 2600 году до нашей эры.
Недалеко от Крита, в восточном Средиземноморье, лежит сказочно красивый, фантастически ирреальный, сложенный из разноцветных вулканических пород остров Санторини (это его позднейшее латинское название, по-гречески он называется Фира). Туда тоже летают самолёты, ходят паромы, и считающие этот остров остатком затонувшей платоновской Атлантиды могут избрать его целью путешествия. Экзотика здесь витает в воздухе, бросается в глаза, но есть и то, что могут увидеть далеко не все, – то, что тысячелетиями было сокрыто глубоко под землёй.
Серьёзные и планомерные раскопки на Санторини начал Спиридон Маринатос (до него археологические работы носили здесь эпизодический характер), ученик раскопавшего Кносс сэра Артура Эванса. Молодой инспектор древностей Археологического музея Ираклиона (столица Крита) Маринатос встретился с Эвансом в 1926 году, когда на Крите произошло очередное землетрясение. Стихийное бедствие побудило Эванса задуматься о роли землетрясений в судьбе Кносского дворца и выдвинуть версию о том, что дворец подвергся разрушению именно в результате землетрясения. Эту версию он изложил во втором томе своего труда «Дворец Миноса». Но Маринатос пошёл дальше: он связал разрушение Кносса не просто с землетрясением, а с извержением вулкана на соседнем Санторини и вызванной этим извержением огромной волной – цунами. Всякая теория нуждается в подтверждении, но подтверждение, по многим обстоятельствам, появилось не сразу… Только в 1967 году, когда Санторини ещё был глухим уголком Средиземноморья и здесь не было ни электричества, ни шоссейных дорог, Маринатос наконец смог начать систематические раскопки на острове. Для них было выбрано местечко под названием Фаватас, недалеко от деревни Акротири.
Археолог предположил, что если на острове когда-то существовало крупное поселение, то оно должно было смотреть на юг, в сторону критской метрополии. «По разным причинам я выбрал для моих первых раскопок точку в местечке Фаватас, в поле, принадлежащем г-же Каллиопи Брону с западной стороны оврага. Я выбрал поле Брону по многим причинам, ни одна из которых не была до конца ясна даже мне самому. Однако два положительных момента заключались в том, что здесь наблюдалась сильная эрозия и не было слоя гальки, который бы ставил нашу работу под угрозу». То есть греческий археолог выбрал место раскопок почти наугад – эрозийные участки есть и в других местах, и отсутствие гальки нельзя считать серьёзным поводом.
Но попал он в самую точку! Этот факт подтверждает огромную роль интуиции в научных исследованиях. Однако не был ли счастливый случай Маринатоса вмешательством Провидения? Это – кому как… В мае 1967 года археологи нащупали контуры первого здания. Поначалу Маринатос предположил, что откапывает дворец, наподобие Кносского, но то оказался жилой дом уже известного минойского облика, практически не подвергшийся разрушению. Так, шаг за шагом, происходило открытие мирового масштаба – под слоем вулканических пород был обнаружен портовый минойский город, погребённый извержением вулкана и получивший название по близлежащей деревне Акротири.
Вскоре Акротири обретает славу, ставится в один ряд с Кноссом, сюда направляется огромный поток любознательных людей и туристов со всех концов света. Маринатос, казалось бы, должен был пожинать лавры как исследователь, сделавший крупнейшее открытие. Однако последний год его жизни в Акротири был довольно печальным.
Как пишет его дочь и продолжательница дела Нанно Маринатос, «в возрасте семидесяти четырёх лет он пытался черпать вдохновение в прошлом, а не в будущем. Он был в высшей степени разочарован политическими событиями на международной арене, особенно когда Кипр был оккупирован Турцией и те самые мировые державы, которые когда-то гарантировали целостность Греции как национального государства, безучастно наблюдали за этим. Его вдруг охватила ностальгия по утраченной идиллии минойского мира. «Я гражданин Миноса и живу в 1500 году до нашей эры», – написал он в письме к знакомому. Месяц спустя, 1 октября 1974 года, он споткнулся и упал с древней стены со смертельным исходом. Его могила находится неподалёку от археологического заповедника».
Нанно Маринатос сделала наиболее подробное описание открытий отца. Она убеждена – и для этого есть все основания, что город Акротири начал зарождаться уже в третьем тысячелетии до нашей эры. Город успешно развивался и процветал тысячу лет, пока не подвергся разрушению в результате землетрясения примерно в 1550 году до н. э. Землетрясение разрушило значительную часть этого приморского поселения, но в то же время дало ему возможность обновиться. Некоторые дома были отреставрированы, другие построены заново. Исследовательница пишет: «Даже по современным меркам Акротири был довольно крупным городом, жизнь в котором кипела, где имелось несколько главных улиц и по крайней мере две площади… Главная улица шла с севера на юг и разделяла город на две части. Маринатос назвал её «улицей телхинов», то есть кузнецов, источником ему послужил миф Гесиода, однако истина заключается в том, что он обнаружил металлические мастерские в домах по обеим сторонам улицы и решил «мифологизировать» улицу, дав ей древнее название. Скорее всего, это была оживлённая улица, жизнь на которой бурлила, – мастеровые шли деловито выполнять свои задания, а состоятельные владельцы давали распоряжения своим служащим. Многие из богатых людей, несомненно, были купцами – они владели кораблями и совершали путешествия за границу, чтобы доставить и обменять товар. Они осуществляли импорт и экспорт товаров в город, кроме того, некоторые из них, несомненно, были землевладельцами…
Скорее всего, все жители города жили в одних и тех же домах, но их покои были разделены горизонтально на верхние и нижние. Возможно, слуги спали на первом этаже среди своих инструментов или на третьем этаже (если таковой имелся), а хозяева – в покоях, изысканно украшенных фресками, на верхних этажах… Пищу готовили на нижних этажах, о чём можно судить по горшкам, хранившимся в цокольном этаже неподалёку от очага. После того как содержимое горшков было проанализировано, выяснилось, что рацион состоял из тушёного мяса, зерновых и бобовых. Мясо было свининой или бараниной, и его жарили на решётке…
Оформление второго этажа было намного более искусным, чем первого. Пол комнат был выложен плиткой, а яркие красочные фрески, украшавшие стены, отличались большим изяществом и утончённостью. Мы не может исключить вероятность того, что на полу и на предметах мебели были разложены ковры ручной работы и раскиданы подушки: они должны были производить общее впечатление красочности и изящества. Резная деревянная мебель делала обстановку ещё более элегантной. На пепле были обнаружены отпечатки стола и табуретки – они были реконструированы с помощью вылитого в них мокрого гипса, что позволило нам получить представление о мастерстве плотников.
Искусно выполненные керамические изделия в домах были выставлены на деревянных полках и в посудных шкафах, вделанных в стены, и усиливали впечатление роскоши… После восстановления архитектура и искусство нового города утратили свой прежний кикладский характер (связанный со спецификой культуры островов Кикладского архипелага – Наксоса, Пароса, Милоса, Сифноса, Сироса и других – О. М.) и стали выглядеть как отражение минойского города. Особенно примечательно использование в кладке равномерно тёсаных блоков… Ещё одна кносская архитектурная особенность – практика разделения больших комнат на две части с помощью нескольких пар дверей. Для этого вида работы с камнем нужны были квалифицированные каменщики… Конечно, эта имитация кносской архитектуры не является случайной. Столь же сильное влияние Кносса очевидно в моде на одежду, драгоценности, причёски, керамику и другие привозные изделия, такие как бронзовая посуда и камни с печатями».
Под пером Нанно Маринатос развёртывается повседневная жизнь самого древнего из известных науке европейских городов, оживают навыки его обитателей, его характерные архитектурные и культурные черты. Возникает также панорама минойской религии: исследовательница даёт ей новые характеристики, сближает её с верованиями Древнего Египта. Интересно и то, что она пишет о минойском культе Великой богини, усматривая в ней некоторые черты «страдающего божества». Основание для этого даёт анализ фресок Акротири с образом богини и изображением крови: «Кровь богини дала жизнь растениям, крокусам и, возможно, также красным лилиям… Мы узнаём, что богиня прошла через испытание скорбью, прежде чем взойти на престол и испытать триумф… у неё были многочисленные проявления… она воплощает собой плодородие, которое отражается в сосудах с сосками … она также является богиней природы, и её универсальность выражается с помощью различных символов: крокусов, лилий, пальметт, спиралей. Преданные ей существа – это молодые мужчины и женщины, дельфины, обезьяны и грифоны. Тем не менее, возможно, главная особенность её природы заключается в том, что она солнечная богиня: только солнце имеет возможность стимулировать рост и возрождать жизнь во всех её формах… Солнце является центральным символом крупнейшего корабля на фреске с изображением флотилии…»
Нанно Маринатос считает, что собственно минойский период, проходивший под сильнейшим влиянием Крита, длился в Акротири всего около 59 лет, менее жизни двух поколений. Около 1500 года восстановленный жителями город был – на сей раз полностью – засыпан пеплом, погребён под пемзой и лавой в результате сильнейшего извержения местного вулкана. Вот только, в отличие от Помпеи, останков погибших жителей здесь не найдено. Не исключена возможность, что они заранее отплыли и укрылись где-то в другом месте…
Несомненна связь между найденными в Акротири артефактами и предметами Кносского дворца и всего критского побережья. Гипотеза Маринатоса о разрушении минойской цивилизации санторинским вулканом и сокрушительной волной-цунами находит убедительное подтверждение.
После трагической гибели Спиридона Маринатоса Акротири был практически законсервирован, но совсем недавно под руководством его ученика Христоса Думаса в археологическом заповеднике начат следующий этап поисковых, восстановительных и реставрационных работ. Человечество могут ожидать новые, самые неожиданные открытия.
Примечание: при подготовке текста и иллюстраций использовалась книга Нанно Маринатос «Акротири. Фира и восточное Средиземноморье», Афины, 2015.
Источник: журнал «Наука и религия» №2 2017г.
