«Палачи красоты»: на что имеет право зритель? Сергей Макин.

25 мая 2018 года в Третьяковской галерее посетитель нанёс сильные повреждения картине Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Это было не первое нападение на знаменитое полотно…

20 января 1913 года, в иллюстрированном журнале «Искры» появилась заметка: «Одна из жемчужин Третьяковской галереи – картина И. Е. Репина «Иван Грозный и сын его Иван», известная широкой публике под названием «Царь Иоанн убивает своего сына», – изуродована, изрезана ножом безумца. С криком: «Не надо крови, довольно крови!» – этот безумец, некий А. А. Балашов, сделал три прореза по лицам Грозного и сына. На следующий день после совершения этого безумного поступка, 17 января, в Москву прибыл И. Е. Репин, чтобы увидеть своё изуродованное детище и определить, можно ли как-нибудь восстановить это великое произведение искусства.

Художник решил реставрировать пострадавшую картину лично. Механические повреждения холста будут исправлены реставратором г. Богословским посредством дублировки». «Безумец» оказался 29-летним старовером- иконописцем, сыном старовера- фабриканта. Абрам Абрамович Балашов (так звали нападавшего) был помещён в психиатрическую больницу, но его скоро отпустили: видимо, сыграли роль деньги отца. А вот совестливый хранитель Третьяковской галереи, художник- пейзажист Георгий Хруслов, не смог пережить порчу драгоценной картины – бросился под поезд.

Итак, здесь сошлись три художника: два реалиста и иконописец. На чьей стороне правда? По идее, симпатии должны быть на стороне великого Репина, написавшего легендарное полотно, и совестливого Хруслова, считавшего, что это он не уберёг шедевр, и уж никак не на стороне душевнобольного вандала Балашова. Смущают, однако, воспоминания самого Ильи Ефимовича: «Несчастья, живая смерть, убийства и кровь составляют такую влекущую к себе силу, что противостать (так у Репина. – С.М.) ей могут только высококультурные личности. В то время на всех выставках Европы в большом количестве выставлялись кровавые картины. И я, заразившись, вероятно, этой кровавостью, по приезде домой сейчас же принялся за кровавую сцену «Иван Грозный c сыном». И картина крови имела большой успех».

Можно обвинить Балашова в антиобщественном поведении, в том, что он не обладал развитым художественным вкусом.
Но вот насколько высоки были мотивы Репина, побудившие его написать «кровавую сцену»? Если мастер не «противостал» крови, значит, говоря его же словами, не оказался высококультурной личностью?..

Четыре года назад, 14 августа 2015 года, активисты движения «Божья воля» во главе с Дмитрием Цорионовым, известным под псевдонимом Энтео, сделали попытку разгромить в Манеже выставку произведений Вадима Сидура и других художников «Скульптуры, которых мы не видим», считая, что те оскорбляют религиозные чувства верующих .

Борьба с произведениями искусства по идейным и политическим соображениям известна с древности. В Афинах ломали гермы – столбы с изображением головы и гениталий бога Гермеса. Христиане разбивали лица античных статуй и откалывали у них «непотребные места». Византийские иконоборцы уничтожали святые образа. Флорентийцы времён Савонаролы бросали в огонь «соблазнительные» холсты.

Жутковатые инсталляции, подвергшиеся агрессии в Манеже, несопоставимы по художественному уровню с картиной Репина. Но ведь в старину на Руси большинство людей молились, обращая взор не на «Троицу» Андрея Рублёва, а на иконы, многие из которых сегодня кажутся примитивными с художественной точки зрения. Резкое неприятие верующими произведений Сидура вызвал, используя искусствоведческий термин, не столько сам «примитив», сколько его идея. Дело тут не в таланте художника, а в его отношении к творчеству. И, что немаловажно, – к зрителю.

Эстетика безобразного в прежние времена не приветствовалась. Художники порой рисовали уродливое, но знали, что в художественные салоны такое не пропустят. Тот же «Иван Грозный» был поначалу запрещён к показу. Но впереди уже маячил XX век, который принёс моду на дисгармонию и эпатаж. На редкость удачное слово «маячил»: потому что маяки могут быть и фальшивые. (Известны случаи, когда с помощью обманных маяков пираты наводили корабли на скалы, после чего грабили их.)

Приведу фрагмент «Саги о Форсайтах» Голсуорси, где говорится о посещении Сомсом выставки современного искусства (время действия – начало ХХ века). Скульптура «Юпитер» напоминает фонарный столб, «Юнона» – водокачку. Двое посетителей обсуждают экспонаты: — Это же издевательство над зрителя- ми. Он, когда мастерил свою олимпийскую парочку, верно, приговаривал: «Посмотрим, как проглотит их наше дурачьё». А дурачьё глотает и облизывается. — Ах ты, зелёный зубоскал! Воспович – новатор. Не видишь разве, что он вносит в ваяние сатиру? Будущее пластического искусства, музыки, живописи, даже архитектуры – в сатире. Устами «зубоскала» Майкла Монта писатель выразил консервативное мнение. А разве оно не имеет права на существование? Конечно, сэр Майкл, джентльмен, не стал бы сбрасывать на пол ни мистера Юпитера, ни миссис Юнону.

Другой английский писатель, Теккерей, ввёл в широкое употребление слово «снобизм». Сноб восхищается тем, чем принято восхищаться в «приличном обществе», и, наоборот, порицает то, что приговорено этим обществом к осуждению. С глубокомысленным видом снобы бродят по вернисажам, считая себя элитой.

Нам говорят: «Не осуждайте!». Но различать-то хотя бы можно? Сегодня любое произведение, даже состоящее из одного мазка или из одного слова, неприкосновенно во всех смыслах. Критике не подлежит: считается, что художник имеет право создавать всё, что ему вздумается, а зрители или слушатели, которые не желают всем этим восхищаться, будут объявлены ретроградами.

У Тургенева есть стихотворение в прозе «Дурак». Глупый человек, решив прослыть умным, навязывает окружающим своё мнение: мол, этот живописец устарел, эта книга никуда не годится, этот человек не благородный, а подлец. Аргументация дурака во всех случаях такова: если вы со мной не согласны, вы – отсталый человек. И большинство идёт у него на поводу. «Житьё дуракам между трусами», – резюмирует Иван Сергеевич.

В январе 1936 года газета «Правда» опубликовала редакционную статью «Сумбур вместо музыки» с осуждением оперы Дмитрия Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда». Сегодня эта статья считается одиозной. Но давайте разберёмся: возможен ли принципиально сумбур в музыке, и как он может быть выражен? Почему душа воспаряет, когда человек слышит Ave Maria Баха–Гуно, каватину Casta diva из оперы Беллини «Норма», и наоборот, опускается, когда он слышит пение героев (точнее, антигероев) «Катерины Измайловой» (такое название носит вторая редакция «Леди Макбет Мценского уезда» 1962 года)? Почему стали знамениты одни картины, статуи, симфонии, а другие канули в Лету? Почему в наше время не появляются произведения уровня «Сикстинской Мадонны» Рафаэля, «Давида» Микеланджело или хора иудеев из «Набукко» Верди? Значит ли это, что пик духовности в искусстве миновал, или мы просто находимся на перевале между вершинами – позади Монблан, а впереди Эверест?

Изобразительное искусство и музыка XX века резко накренились в сторону дисгармонии. Объясняют это тем, что дисгармоничным было само ушедшее столетие. Но разве мало было диссонансов в эпоху Возрождения, с её политическими интригами, инквизицией, казнями, войнами, эпидемиями? А сколько родила она титанов искусства! Наверное, главное различие в том, что эти титаны верили в божественное начало в человеке, а многие художники минувшего столетия разочаровались в человечестве и разуверились в Боге. С религиозной точки зрения, дьявол – враг рода человеческого и противник Всевышнего. Следовательно, «сатанинское искусство», по мировосприятию верующих, заключается не обязательно в изображении сатаны, а в отсутствии у художника веры в то, что есть высшее начало на небе и «искра Божия» у человека на земле.

По логике, если есть искусство, возвышающее душу, значит, есть и такое, которое приводит её в низменное состояние. Примеры? И тут мы сталкиваемся с заговором молчания искусствоведов, надменностью художников… Можно понять высокомерие жрецов святого искусства, пытающихся оградить себя от нападок невежд. Однако дело-то в том, что реально существует не только святое искусство, но и грешное. У недавно скончавшегося замечательного поэта Андрея Дементьева есть строки: Кто-то пусть гениально играет на флейте. Но ведь песни берёт он из вашей души.

Внимая шокирующим творениям, невольно поражаешься: «И это взято из моей души? Она такая уродливая?». Действительно, эпатажные художники как бы говорят публике: «Да, вы уроды генетические. Вот вам!». Считается, что общество, соблюдая толерантность, не должно издеваться над «уродами». А произведения немалого числа художников утверждают, что можно. И оказывается, допустимо изображать уродами христианских святых и Христа – как, например, это сделал Сидур. В духе либерализма можно приветствовать изгнание с выставки Энтео и компании, поставить им диагноз «психическая неуравновешенность» и «антисоциальность», привлечь к ответственности… Но настораживает то, что в августе 2015-го по ТВ упорно не показывали экспонаты, вызвавшие гнев у «православных экстремистов». Про гнев говорили, а то, на что гневались, – не показывали.

Конечно, нападению подвергались и безусловные шедевры: например, «Оплакивание Христа» («Пьета») Микеланджело в Ватикане. Однако вандал, напавший на статую Девы Марии с мёртвым Христом на коленях, оказался психически больным. Энтео, совершая свой погром в Манеже, был в здравом рассудке, что доказывала деликатность его вандализма. Создавалось впечатление, что происшествие в Манеже искусственно раздували. Сколько было шума по поводу разбитой икеевской тарелочки, игравшей роль блюда для головы Иоанна Крестителя, и вокруг брошенных на пол мягких гравюр на линолеуме, которые уж никак не могли разбиться! Похоже, Цорионов и его сподвижники действовали с предельной осторожностью, чтобы не пришлось платить миллионный штраф за порушенные экспонаты… Три года назад Энтео получил эффект взрывного пиара, а организаторы выставки в Манеже – рекламу, многочисленных посетителей и, соответственно, деньги за билеты на модную экспозицию.

В 1841 году, выполняя заказ российского великого князя, будущего императора Александра II, лидер французского академизма Жан Огюст Доминик Энгр написал картину «Мадонна перед чашей с причастием». Ныне она в Музее изобразительных искусств имени Пушкина. Хотя Богоматери предстояли на картине святые Александр Невский и Николай Чудотворец – небесные покровители наследника и его отца, Николая I, картина заказчику не понравилась, и можно понять почему. Богородица здесь – латинянка: на столе перед ней – облатка, круглая лепёшка из пресного теста, употребляемая для причастия католиками. Кроме того, лицо Марии слащаво, поза манерна. Однако сомнительно, что при всём возможном неприятии этого совершенно не православного по сути образа «Божья воля» явится в ГМИИ имени Пушкина и будет добиваться удаления картины из зала.

Зато в 2013 году администрация Третьяковской галереи и министр культуры РФ Владимир Мединский получили «патриотическое послание православных активистов», сторонников канонизации Ивана Грозного. В нём говорилось, что «в замечательном собрании галереи есть ряд картин, содержащих клевету на русский народ, на русское государство, на русских благочестивых Царей и Цариц.
Таким картинам явно не место в этом собрании русских живописных шедевров. Прежде всего, речь идёт о мерзкой, клеветнической и ложной как в своём сюжете, так и его живописном воспроизведении картине И. Е. Репина “Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года”». Руководство Третьяковки отказалось выполнить требование убрать полотно в запасники. Тогдашний директор галереи Ирина Лебедева объяснила такую позицию: Репин не историк, а живописец, «и как художник он взял этот сюжет не для того, чтобы показать часть нашей истории, а для того, чтобы показать трагедию самой ситуации».

«Дело» Ивана IV об убиении или неубиении им сына ведётся в России давно. Некоторые монархисты приводят «неоспоримые доказательства» того, что царь не убивал. Отвечающие им либералы приводят «веские аргументы» в пользу убиения… Однако здесь у нас речь идёт не об истории, а об отношении к произведениям искусства. Как бы ни соотносилась эта картина с реальностью, её невозможно вычеркнуть из истории русского искусства. И если активисты против картины Репина, почему бы им не добиваться и запрета картины дореволюционного художника Александра Новоскольцева «Опричники в доме опального боярина» с распростёртой на полу обнажённой боярыней, которую верные слуги Иоанновы «лишили иллюзий»? Это, мол, клевета, не могло быть такого на Святой Руси. Почему им тогда не требовать убрать полотно того же живописца «Последние минуты жизни митрополита Филиппа», где Малюта Скуратов врывается в келью впавшего в немилость митрополита Московского, чтобы его умертвить? Между прочим, за эту картину Новоскольцев удостоился звания академика живописи в 1889 году, в самое что ни на есть монархическое время. И в религиозном плане художник был вполне благонадёжный, православный: выполнил эскизы мозаик храма Спаса на крови в Санкт-Петербурге…

Глядя на репинского царя Ивана, внушаемый и агрессивный человек проникнется ненавистью к картине или к изображённому на ней, а самостоятельно мыслящий и любознательный подумает: «Как выглядел реальный Иван Васильевич?». Существует средневековое изображение Иоанна IV, основываясь на котором, писали царя и Илья Репин, и Виктор Васнецов. Оба оказались близки к истине: лицо государя всея Руси почти совпадает с реконструкцией по черепу царя, проведённой советским антропологом и скульптором Михаилом Герасимовым. Интересно и то, что лицо Кащея на картине Васнецова, где сказочный персонаж изображён рядом с Василисой Прекрасной, практически повторяет лицо Ивана Грозного на картине Репина. Не повод ли это репрессировать «Кащея Бессмертного»?

Кстати, опера с тем же названием есть у Николая Андреевича Римского- – Корсакова: Кащей у людей искусства вызывал ассоциации с властью. Римский- – Корсаков придал своей опере, написанной в 1901–1902 годах, политический оттенок, и во время революции 1905 года она пользовалась таким успехом, что на одном представлении полиция даже прервала её показ. Политический подтекст есть и в картине Васнецова, создававшейся с 1917-го по 1926 год, уже при советской власти. Но оба живописца, единые в своём отношении к жестокому и вместе с тем трагическому персонажу, показывают зрителю: не только крестьянки, но и цари-деспоты чувствовать умеют. Картину Репина можно назвать «Раскаяние Кащея», картину Васнецова – « Кащеева любовь».

Сегодня иные оскорблённые в своих чувствах верующие считают, что Иван Грозный был самый гуманный правитель Европы своего времени.

В России всегда так: или икона, или топор. Из реальной исторической личности или делают ангела небесного, или рубят его в капусту… Поклонникам «чистого монархического искусства» невдомёк, что они похожи на своих политических оппонентов – деятелей Пролеткульта, один из которых, Владимир Кириллов, провозглашал:

Мы во власти мятежного, страстного хмеля,
Пусть кричат нам: «Вы палачи красоты»,
Во имя нашего Завтра – сожжём Рафаэля,
Разрушим музеи, растопчем искусства цветы.
Мы сбросили тяжесть наследья гнетущего,
Обескровленной мудрости мы отвергли химеры,
Девушки в светлом царстве Грядущего
Будут прекрасней Милосской Венеры…
О поэты- эстеты, кляните Великого Хама,
Целуйте обломки былого под нашей пятой,
Омойте слезами руины разбитого храма,
– Мы вольны, мы смелы, мы дышим иной красотой.

Не очень изящно по форме, но позицию автора можно понять, даже отнестись к ней с уважением. Чего не сделаешь ради светлого будущего? Ради него «организация, запрещённая в России», взрывала античные храмы в Пальмире. Известно ведь: ломать – не строить… В XX веке бурными темпами пошёл процесс демократизации культуры. Раньше об искусстве писали великие критики: в России Стасов, в Англии Рёскин, а теперь в Интернете высказываются все, кому заблагорассудится. В Третьем тысячелетии компьютерные технологии приведут к тому, что любой сможет выразить образ, картину, музыку своей души. Только ведь души бывают разные: не только чистые, но и грязные, а подчас и в самом деле уродливые. Либеральный призыв «Не смейте диктовать гениям!» обернулся тем, что появились откровенно патологические «инсталляции». Это опирается на «новую систему ценностей» – насколько её можно так назвать, поскольку она отрицает иерархию ценностей вообще. Только в условиях, когда рухнуло деление на высокое и низкое, прекрасное и безобразное, любое самовыражение стало считаться гениальным. …Говорят: все гении безумцы, но не все безумцы гении.
Много вопросов возникает на тему искусства. Но решать их надо не с ножом или топором в руке.

Источник: журнал “Наука и религия” №8 2019г.