Среди шедевров собрания неаполитанского музея Каподемонте есть картина, которая по праву считается одной из самых важных и самых лучших в истории мирового искусства. Это — «Слепые» великого голландца Питера Брейгеля-старшего. Небольшое полотно, темпера на льняном холсте, размером 86 х 154 см, — одно из последних творений мастера — было написано в 1568 году, а в 1569-м его не стало. «Слепые» — послание художника потомкам, его завещание, его последнее слово…
Питер Брейгель. Пожалуй, более загадочную фигуру в истории искусства найти трудно. О нем почти нет никаких сведений. Известно только, что родился художник где-то между 1525 и 1530 годами, был принят в гильдию живописцев Антверпена в 1551 году, женился на девушке по имени Марикен Кук в 1563 году и умер в 1569-м, ему было примерно 44 года. Похоронен в брюссельской церкви Нотр-Дам де ла Шапель.
Брейгель не оставил после себя никаких писем, дневников, нет воспоминаний о нем его современников. Но он оставил нам свои картины, к счастью, датированные, и в них, этих картинах, можно при желании прочесть все, что он хотел бы нам рассказать о себе и о своем времени. Удивительное дело — его картины, его размышления о жизни, о человеке не теряют актуальности и сегодня, спустя пять столетий после его смерти. Так бывает очень редко, и только с настоящим искусством.
К примеру, его рисунок 1556 года «Большие рыбы поедают малых»: на берегу моря лежит огромная рыба, из ее пасти вываливаются рыбы меньшего размера, а из них, в свою очередь, — совсем мальки. Эти рыбы, большие и малые, не видят, что над ними всеми стоит человек — с ножом, на лезвии которого изображен кружок с крестом, символ Вселенной. Смысл абсолютно ясен — большие, сильные и уверенные в своем могуществе всегда пожирают малых и слабых, но даже большие и сильные не знают, что над ними есть высшие силы: Высший разум, Бог, Судьба, Рок. Возможно, создавая гравюру, Брейгель думал о новых Нидерландах, стремительно пожиравших своих врагов и конкурентов, но наверняка он размышлял и об общих законах бытия.
И потом, создавая свои более поздние шедевры — «Падение Икара», «Пословицы», «Избиение младенцев», «Несение креста», «Страна лентяев», «Вавилонская башня» и многие другие, — он, конечно же, говорил о сложном времени, в котором жил и творил, но вкладывал в свои полотна и какие-то вневременные смыслы.
В 1563 году Брейгель женился на Марикен Кук, дочери своего бывшего учителя (как утверждает историк Северного Возрождения «голландский Вазари» Карел ван Мандер) Питера Кука из Апста, и переехал в Брюссель, где жила его теща, художница- миниатюристка Мария Верхюльст Бессемер. Мандер рассказывает, что переезд был сделан по настоянию тещи: до женитьбы у Брейгеля в Антверпене была связь с некой служанкой, на которой он бы женился, не будь она беззастенчивой и бесстыдной вруньей. И вот из-за этой истории с его бывшей пассией теща и потребовала от зятя уехать из Антверпена. Но, скорее всего, были и другие, более серьезные причины для такого решения. Хотя в те времена Антверпен был гораздо богаче Брюсселя, и там можно было получить больше заказов, зато в Брюсселе жила сестра испанского короля Маргарита Пармская и ее ближайший помощник, хитрый и коварный кардинал Гранвелла, который весьма благоволил к Брейгелю. Похоже, жили они все дружно. Марикен родила мужу двух сыновей — Питера и Яна. Неудивительно, что мальчики, воспитываясь в такой художественной обстановке (и отец художник, и бабушка), рано пристрастились к искусству, и первые свои уроки живописи они получили дома, в семье.
А между тем за стенами брейгелевского дома разыгрывались события совсем не мирного характера. Еще в те годы, когда Брейгель жил в Антверпене, испанский король Филипп II, решив колонизировать богатые Нидерланды, взял себе в помощницы католическую церковь и установил в стране власть святой инквизиции. И вот уже в стране загорелись костры, на которых безжалостные борцы за Веру сжигали ведьм, кальвинистов, лютеранцев и всяких других сектантов и еретиков, которых в Нидерландах было немало. И нидерландцы возмутились. Первыми поднялись дворяне — под руководством принца Вильгельма Оранского, графа Эгмонта и адмирала Горна. А потом поднялся и простой народ. Осенью 1566 года в 12 провинциях вспыхнуло восстание иконоборцев — против католичества, против Ватикана. Толпы отчаявшихся протестантов, вдохновленнных яростными речами кальвинистских проповедников, врывались в католические храмы и громили церковную утварь, статуи, росписи. Маргарите с трудом удалось погасить восстание, но Филипп воспользовался трудной ситуацией и, отстранив ее от власти, поставил во главе страны нового наместника, герцога Альбу — фанатичного, жестокого и неистового католика. Учредив «Совет по делу о мятежах» (в народе его прозвали «Кровавым советом»), он практически погасил — правда, на время — все сопротивление. По приговорам «Совета» к смерти было приговорено около 8 тысяч человек, и среди них Эгмонт и Горн — они были казнены на главной площади Брюсселя.
Более того — Альба объявил весь нидерландский народ виновным в оскорблении короля. «Вся страна превратилась в живодерню, — писал в «Истории Нидерландской революции» известный английский историк Д.Л. Мотлей. — Похоронный звон ежечасно раздавался в каждой деревне; не было семьи, которая не оплакивала бы самых дорогих своих членов, между тем как оставшиеся в живых бесцельно бродили призраками самих себя вокруг развалин своих домов. … Кровь лучших и храбрейших окрасила эшафоты; люди, у которых привыкли искать руководства и защиты, были мертвы, в тюрьме или в изгнании. … Нидерланды были раздавлены».
Вот в такой трагической, душной атмосфере проходили последние годы жизни Брейгеля. Конечно же, он не мог не размышлять, что происходит с его родиной, с его народом. Что делать, как найти правильных вождей, которые поведут его страну к свободе, процветанию и покою? И как страшно, когда таких вождей нет, а те, что есть, слепы — они просто не в состоянии видеть правильный путь. И недаром одной из его последних картин становятся «Слепые».
В Евангелии от Матфея (15.14) рассказывается, как однажды, при встрече с иерусалимскими книжниками и фарисеями Христос, говоря о людях, не понимающих заповеди Божьи, произносит удивительную фразу: «Они слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то они оба упадут в яму».
И Брейгель, вдохновленный изречением Христа, пишет свое, живописное, послание людям. Оно очень конкретно, но насыщено глубокими смыслами.
Ясный день. Мирный, типично фламандский пейзаж — островерхие домики, церквушка, деревья, в небе птицы, заросшая речка. Но все это — лишь фон трагедии, разыгрывающейся перед нашими глазами.
Вот они — герои художника, шестеро слепцов, бредущих не по обычной дороге, а по нехоженой тропе — они ведь ничего не видят и, чтобы не потеряться, держатся друг за друга. Их лица с пустыми глазницами обращены в небо, будто там они смогут найти ответы на все мучающие их вопросы. Но небо к ним равнодушно и совсем не милосердно, а потому первый, поводырь, но тоже слепой, не нащупав своей палкой места, куда нужно ступить, падает в канаву. Падение того, кто идет за ним, неизбежно. А вот и третий тоже пошатнулся и вот-вот последует за своими предшественниками на этом опасном пути. Падение ждет и остальных, хотя они еще и не догадываются о том, что произошло с их товарищами.
Страшная картина. Страшны лица несчастных — они уродливы, они похожи на ужасные маски. Страшно и то, что на картине кроме этих слепых больше никого нет — никто им не поможет, никто не услышит, даже если они будут кричать.
Смысл картины предельно ясен — природа вечна и совершенна, а люди — уродливы, слепы и глупы, и в конце жизни их ждет неизбежное падение в пропасть… Вся композиция картины, эта диагональ пути слепцов, подчеркивает трагизм ситуации.
Прямо скажем, оптимизмом тут и не пахнет. Вот как писал о брейгелевских слепцах Шарль Бодлер (1821-1867) (пер. И. Анненского), уже человек совсем другого времени, другой эпохи:
О, созерцай, душа: весь ужас жизни тут
Разыгран куклами, но в настоящей драме
Они, как бледные лунатики, идут
И целят в пустоту померкшими шарами.
И странно: впадины, где искры жизни нет,
Всегда глядят наверх, и будто не проронит
Луча небесного внимательный лорнет,
Иль и раздумие слепцу чела не клонит?
А мне, когда их та ж сегодня, что вчера,
Молчанья вечного печальная сестра,
Немая ночь ведет по нашим стогнам шумным,
С их похотливою и наглой суетой,
Мне крикнуть хочется — безумному безумным:
«Что может дать, слепцы, вам этот свод пустой?
Картина «Слепые» была написана в 1668 году. В следующем, последнем году жизни, Брейгель не написал ничего. Зато он уничтожил много работ, написанных ранее. Почему он это сделал? Ван Мандер объясняет это так: «У него было множество очень тонко и чисто сделанных рисунков с подписями, подчас слишком едкими и насмешливыми, которые перед смертью он велел жене сжечь — не то от раскаяния, не то из боязни, что они могут причинить ей какие-нибудь неприятности». Можно догадываться, что это были за рисунки, и какие подписи он к ним сделал.
Последние месяцы его жизни были омрачены тяжкой болезнью. Силы уходили быстро. 5 сентября 1569 года Питер Брейгель умер. Погребен художник был в брюссельской церкви Нотр-Дам де ла Шапель. Молодая жена осталась с тремя детьми — двумя мальчиками и девочкой.
Дети Брейгеля с честью продолжили дело отца — Питера стали называть Питером Брейгелем-младшим. Работал он в основном в Антверпене, блестяще делал копии картин отца (кстати, его «Слепые» хранятся в Лувре). Второй сын, Ян, жил в Италии, потом вернулся в Антверпен и был назначен придворным живописцем испанских наместников во Фландрии. Сотрудничал и дружил с Рубенсом. Художниками стали внуки и правнуки Брейгеля. Вот такую замечательную династию основал Питер Брейгель.
Его картины всегда пользовались успехом у публики. «Слепые» купил, вместе с другой картиной Брейгеля «Мизантроп», итальянский аристократ Козимо Маси. Вернувшись на родину, в Парму, он украсил ими свою фамильную коллекцию живописи. В те годы Пармой правили представители могущественного семейства Фарнезе. Многие титулованные особы в городе считали их недостойными столь высокого положения, а потому в 1611 году устроили заговор, вошедший в историю как заговор Санвитале. В этом деле принимал участие и сын Козимо Маси, Джованни Баттиста. Герцог Пармский Рануччо I Фарнезе, ранее бывший наместником папы римского в Парме и пользовавшийся поддержкой Ватикана, раскрыл заговор и жестоко расправился с заговорщиками. Началось все — это был, конечно же, повод — с убийства герцогской любовницы, которая до того, как стать пассией Рануччо, была помолвлена с одним из Санвитале. В процессе поиска убийц Рануччо казнил всех своих врагов, а их имущество, как водится в таких случаях, с удовольствием присвоил себе. Так в коллекцию Фарнезе попали и коллекции Маси, а месте с ними — «Слепые» и «Мизантроп» Брейгеля.
Долгие годы картины украшали Палаццо дель Джардино, дворец герцогов Фарнезе в Парме. В конце XVII века, при правлении Рануччо II, коллекция герцогов Фарнезе перехала в другой дворец — Палаццо дела Пилотта, а еще позже — в герцогскую галерею в изысканнейшем палаццо ди Колорно, между Пармой и Мантуей. В 1731 году умер последний герцог Пармы и Пьяченцы Антонио Фарнезе. Все владения его перешли к Карлу Бурбону, сыну Елизаветы Фарнезе и испанского короля Филиппа IV.
В 1734 году молодой принц стал королем Неаполитанским и, понятное дело, перевез все свои сокровища (а вернее, самые важные, самые значительные вещи, включая и картины Брейгеля, остальное должно было быть распродано) в Неаполь.
Искусство мало интересовало Карла, в основном его занимала политика, и потому только по настоянию иностранных гостей, удивлявшихся такому небрежному отношению короля к шедеврам, он поручил группе экспертов проектирование уже настоящего музея. Сменялись правители Неаполя (Карл в 1759 году стал королем Испании и покинул город, его место занял Фердинанд IV), однако новый музей постепенно, очень медленно, но верно, обретал свои помещения, свой облик. И, наконец, к 1760 году на холме Каподимонте был закончен новый дворец, ставший домом для коллекции герцогов Фарнезе и одним из самых известных в мире собраний.
В истории этого музея — и наполеоновские войны, и объединение Италии, и Первая и Вторая мировые войны. К счастью, основные сокровища Фарнезе удалось сохранить, и среди них — две картины Брейгеля. Национальный музей Каподимонте был официально открыт в 1957 году. Сегодня две знаменитые работы нидерландского художника, когда-то купленные Козимо Маса и привезенные в Парму, можно увидеть в зале музея.
Вот они, брейгелевские слепцы, бредут, не зная, что впереди их ждет пропасть. Да и как может быть иначе, когда ведет тебя по жизни такой же, как ты, слепец, почему-то возомнивший себя зрячим…
Источник: журнал «Смена» №9 2020г.