Почетный гражданин Греции – Зигмунд Минейко. Сергей Лютко.

Белорусы, оказывается, имеют самое непосредственное отношение к возрождению Олимпийских игр новейшего времени. Вернее, белорус. Ведь во многом благодаря нашему земляку Зигмунду Минейко в Афинах в апреле 1896 года после полуторатысячелет­него перерыва состоялись 1-е Олимпийские игры. Так была восстановлена античная традиция проведения раз в четыре года крупнейших международных комплексных спортивных соревнований.

В 1-й Олимпиаде участвовал 241 спортсмен (причем все мужчины) из двенадцати государств мира. Ее торжественное открытие и сами игры проходили на Панатинаикосе, или Мраморном стадионе, — древнем сооружении, раскопанном археологами в середине XIX века и специально восстановленном к апрелю 1896 года. Теперь мало кто знает, что в реставрационных работах этого уникального стадиона, а также в проектировании и строи­тельстве многих других спортивных объектов в Афинах принял активное участие наш земляк — блестящий инженер Зигмунд Минейко, возглавлявший в то время греческий Департамент публичных работ.

Жизнь этого удивительного человека была насыщена яркими событиями и невероятными приключениями. Он был революцио­нером, каторжником, военным, инженером, археологом и журналистом, много путешествовал, а в 1910 году в знак признания его выдающихся заслуг перед Грецией парламент этой страны присвоил ему звание почетного гражданина Греции. Как же очутился белорус Зигмунд Минейко с Ошмянщины в этой балканской стране и за что греки удостоили его такого высокого звания?

Биография Зигмунда Минейко (1840— 1925) похожа на биогра­фии Адама Мицкевича, Игнатия Домейко, Антона Одынца, Алек­сандра Ходзько, Наполеона Орды и тысяч других патриотов: участие в национально-освободительном движении и последующая эмиграция. Но в судьбе Минейко все было еще драматичнее.
Зигмунд Минейко родился в деревне Болванишки недалеко от Ошмян (теперь деревня Зеленый Бор Ошмянского района Гродненской области) в шляхетской семье. Он закончил Виленскую гимназию, где подружился с одноклассником Франциском Богу­шевичем — будущим знаменитым белорусским поэтом (Зигмунду в жизни везло на знакомства со знаменитостями). Юношей сбли­жали любовь к родному краю, ин­терес к культуре и истории своего народа и ненависть к царизму.

После окончания гимназии Маленький литвин (так прозвали Минейко за невысокий рост) решил стать военным и при поддержке своего родственника генерала Э. Тотлебена, героя Крымской войны, поступил в Артиллерийское Императорское училище в Санкт-Петербурге. При этом титулованный родственник представил молодого Минейко российскому императору Александру II. Об этой встрече осталась соответствующая запись в дневнике царского генерал-адъютанта: «Маленький литвин в начале беседы был слишком робок, в конце — слишком храбр. В общем, как и все уроженцы Северо-Западного края».

Однако в 1861 году Минейко бросил учебу в военном училище и вернулся в Беларусь. Причиной этого стали известия с Родины о готовом вот-вот разразиться восстании против царизма, а Зигмунд не хотел оставаться в стороне. Вернувшись домой, в Болванишки, он активно включился в революционную борьбу на Ошмянщине. Минейко стал участником повстанческого центра и, переодевшись крестьянином, ходил по окрестным деревням и агитировал население готовиться к грядущему восстанию. В то же время молодой революционер осознавал, что ему не хватает образования и военной подготовки. Поэтому вскоре Зигмунд с одобрения своих товарищей по повстанческому центру с подложными документами, представляясь везде студентом университета, отправился учиться в Геную, в военную школу, созданную знаменитым Джузеппе Гарибальди, где готовили командиров повстанческих отрядов.

Во время учебы Минейко впервые посетил Грецию, которая спустя много лет стала для него второй родиной. В Афинах он побывал в древнем Акрополе, который произвел на него неизгладимое впечатление. «Ступая по кускам белого мрамора, мы с изумлением обозревали сокровища архитектуры», — позже записал он в своих мемуарах. Кто знает, может, именно тогда у него проснулся интерес к археологии? После окончания гарибальдийской военной школы, Минейко некоторое время жил в Турции.

В 1863 году в Беларуси началось национально-освободительное восстание против царизма под руководством Константина Кали­новского, и Зигмунд Минейко поспешил на родину, чтобы принять в нем участие. Через Австро-Венгрию и Пруссию он добрался до Вильно, где Литовский комитет повстанческого правительства назначил его военным начальником Ошмянского уезда. Новоис­печенному начальнику было двадцать три года. Однако по прибытии в родные края Минейко ждало жестокое разочарование: местные крестьяне, не видя смысла в восстании, не очень-то стремились в нем участвовать, тем более что на дворе было лето — самая активная трудовая пора в деревне. В итоге вместо расчетных нескольких тысяч повстанцев в распоряжении военного начальника оказалось всего двадцать восемь человек, да и те в первом же бою с царскими войсками разбежались кто куда, бросив своего командира на произвол судьбы. Преследуемый царскими войсками, Минейко попытался скрыться в избушке лесника, однако был предательски схвачен, жестоко избит и выдан властям.

Его доставили в Ошмяны, уже находившиеся под контролем царской администрации. Приговор военно-полевого суда был суров: смертная казнь через повешение. В ожидании исполнения приговора Зигмунд Минейко находился в тюремном лазарете: у него был тиф, а кроме того, он еще не оправился после жестоких побоев, нанесенных при аресте. По­пытка побега, организованная лечащим врачом, провалилась — кто-то выдал заговорщиков. И вот до казни остались считанные дни, надежды на спасение или милость судей не было никакой — и Минейко в ожидании конца донимает надзирателей просьбами принести ему что-нибудь почитать, чтобы скоротать время. После неоднократных и настойчивых просьб его желание удовлетворили: ему, словно в насмешку, принесли книгу «Проституция в Париже». За чтением этого издания приговоренного к смерти застал один немец — председатель международной комиссии, проверявший в то время условия содержания заключенных в российских тюрь­мах. Пораженный странным поведением узника, он завел с ним беседу, в ходе которой был очень впечатлен умом, красноречием и кругозором Зигмунда Минейко. На пороге смерти тот был откро­венен и не скрывал своих взглядов на жизнь.  Проникнувшись симпатией к осужденному, председатель комиссии обратился к судьям с просьбой сохранить Минейко жизнь и заменить смертный приговор каторгой. Его просьбу удовлетворили, тем более что за жизнь Зигмунда параллельно активно боролась его мать: она подключила свои родственные связи и подкупи­ла одного из высокопоставленных чиновников, дав тому огромную взятку (девять тысяч рублей), чтобы тот воздействовал на судей.

Так Зигмунд Минейко был спасен: смертную казнь ему заменили двенадцатью годами каторги в Нерчинских рудниках. Спасителя-немца звали… Отто фон Бисмарк! Разговор в ошмянском тюремном лазарете с приговоренным к смерти ему запомнился надолго и спустя много лет железный канцлер говорил своим сотрудникам: «Было бы неплохо посадить в наш парламент одного литвина, которого я однажды видел в русской тюрьме». При этом он имел в виду Зигмунда Минейко.

На этапе в Нерчинск Минейко совершил дерзкий побег. Во время следования к месту каторги умер от тифа один из его товарищей, шляхтич Струмилло, внешне очень похожий на Зигмунда. Он был осужден на вечное поселение в Томске. Минейко удалось подменить свои документы бумагами умершего, и вот того, не разобравшись, похоронили под его фамилией, а лже-Струмилло остался в Томске — ну чем не известный эпизод из «Графа Монте- Кристо»?

Живя под чужой фамилией, Минейко (он же Струмилло) открыл мастерскую по изготовлению меховых шапок и бумажных цветов, какие делали только в родных Болванишках, и даже разбогател. Вместе с тем он прекрасно понимал, что, если правда каким-либо образом выплывет наружу, ему несдобровать. Накопив нужную сумму денег, он приобрел фальшивый паспорт, переоделся крестьянином и покинул Томск, отправившись на тарантасе в Москву. Там ему помогли деньгами друзья, и Минейко отправился в Петербург, рассчитывая оттуда морем уехать за границу. Здесь его ждала приятная неожиданность: остановившись у знакомых, он получил от них большую сумму денег, незадолго до того специально оставленную для него матерью. На вопросы удивленного Зигмунда, откуда та могла знать о его побеге и прибытии в этот город, они пояснили, что ей недавно приснился вещий сон, будто бы сын бродит голодным по Петербургу. Несмотря на все уговоры родственников, доказывавших, что этого не может быть, она, доверясь материнскому сердцу, приехала в северную столицу и оставила необходимые средства у знакомых, справедливо считая при этом, что, если она права, Зигмунд обязательно обратится к ним за помощью. Взволнованный и тронутый до глубины души этим происшествием, Минейко вновь поменял паспорт: теперь он стал эстонским бароном фон Мебертом, купил билет на пароход и отправился из Кронштадта в Англию. Оттуда он перебрался в Париж, где и обосновался на некоторое время.

Во Франции Минейко добился аудиенции у императора Наполеона III, в ходе которой рассказал ему о пленных французах, то­мящихся в Сибири. Встреча оказалась судьбоносной как для этих французов, так и для самого Минейко: Наполеон III, проникшись участием к соотечественникам, добился через Александра II их освобождения и возвращения на родину, а Зигмунду предложи­ли в знак признательности со стороны Франции обучаться в Академии Генерального штаба. Минейко с радостью согласился, но, когда после ее окончания ему предложили ехать в Алжир, чтобы участвовать в подавлении национально-освободительного восстания местного населения против французов, он отказался — это противоречило его моральным устоям. Вместо этого отправился в Болгарию, в то время все еще остававшуюся в составе Турции, где в качестве инженера спроектировал первую в этой стране же­лезную дорогу и руководил работами по ее строительству. Турки высоко оценили его работу: он был награжден высшим орденом Османской империи.

В 1870—1871 годах Зигмунд Минейко вновь во Франции. С ору­жием в руках он сражается против пруссаков, а затем защищает Парижскую коммуну. После поражения Франции в войне с Пруссией и разгрома ком­мунаров Минейко опять уехал на Балканы — на этот раз в Грецию, где и окончательно обосновался, влюбившись в эту страну. Греция стала для него второй родиной. Она очень понравилась ему еще в молодости, когда во время учебы в Генуе он впервые побывал здесь. Страна привлекла его своей прекрасной и неповторимой природой, удивительной и яркой историей, богатой культурой и теми неограниченными возможностями, которые она давала для изучения античного наследия. Именно с археологических исследований Зигмунд Минейко и начал свое более близкое знакомство с Грецией.

В 1878 году в результате археологических раскопок в Эпире (за­пад страны, в то время он также принадлежал Турции) Минейко обнаружил легендарный исторический храм Зевса в античной Додоне, воспетый еще Гомером и Геродотом, найти который до того безуспешно пытались в течение двухсот лет. Это открытие принес­ло ему мировую славу и признательность греческого правитель­ства. Маленький литвин стал большим светилом в мире археологии. Параллельно он составил этнографическую карту Эпира, доказывая, что большинство его населения составляют греки. Она была опубликована спустя два года.

В Янине, главном городе турецкого Эпира, наш земляк познакомился с дочерью директора здешней гимназии Прозерпиной Манарис, сделал ей предложение и, получив положительный ответ, женился. Этот брак оказался очень удачным и счастливым: Зигмунд и Прозерпина прожили вместе долгую жизнь, имели семерых детей и дождались рождения внуков. Один из них, сын до­чери Софии, впоследствии стал известным греческим политиком. Его имя — Андреас Папандреу, дважды премьер-министр Греции и основатель одной из популярнейших политических партий этой страны — социалистической. Находясь на посту премьер-мини­стра, Андреас Папандреу провел ряд крупнейших социальных реформ внутри государства, которые в итоге привели к высокому уровню социальной защищенности ее граждан. Эти реформы во многом определили дальнейшее направление социально-эконо­мического развития Греции, а созданная Папандреу политическая система действует и поныне. Дело продолжил его сын и правнук Минейко — Георгиос, — известный греческий общественный и политический деятель уже нашего времени.

Минейко назначили главным инженером греческих Эпира и Фессалии, и в течение нескольких лет он занимался проектированием и строительством железных дорог и мостов, созданием туннелей в гористой местности. Помимо археологических исследований и строительства железных дорог, Минейко, находясь на посту директора Департамента публичных работ, возглавил все подготовительные работы в Афинах к проведению в 1896 году 1-х Олимпийских игр. Под его руководством был восстановлен древний уникальный спортивный стадион Панатинаикос, а также другие спортивные и общественные сооружения в греческой столице. В период же проведения самих игр Минейко писал спортивные репортажи для краковских и львовских газет. Таким образом, он является основоположником отечественной спортивной журналистики, нашим первым спортивным комментатором.

Еще не утихли страсти по Олимпиаде, как вся Греция была по­трясена вспыхнувшим в мае того же 1896 года антитурецким вос­станием на Крите. Повстанцы заявили о воссоединении родного острова с материковой Грецией, что привело к греко-турецкой войне. Зигмунд Минейко, как профессиональный военный, принял в ней участие, служа в Генеральном штабе. Его заслуги перед Грецией были высоко оценены: в 1910 году за вклад в развитие ее экономики, культуры и вооруженных сил ему было присвоено звание почетного гражданина этой страны.

Но, как это было с Михаилом Огинским, Игнатом Домейко и На­полеоном Ордой, Зигмунда Минейко манила к себе родина. Он догадывался, что особенности его биографии стали известны в России, но тем не менее не терял надежды вернуться в Беларусь. Используя свою популярность, он сумел заручиться поддержкой греческой королевы Ольги, которая была родственницей россий­ского императора Николая II, и получил разрешение на временное пребывание в России. Он побывал в Вильно, Ошмянах и, конечно же, в Болванишках, повсюду встречая теплый, сердечный прием земляков. Однако отношения с администрацией были натянутыми, и до Минейко стали доходить слухи о его возможном аресте. Поэтому он поспешил вернуться в Грецию, где в то время назревала очередная война с турками.

Война началась в 1912 году и получила название Первой Бал­канской. Против Турции под знаменем освобождения ее европейских владений вместе выступили Греция, Черногория, Сербия и уже свободная к тому времени Болгария. Эти страны поддержали национально-освободительное восстание албанцев и болгар Македонии против турецкого ига и двинули свои армии в центральную часть Балканского полуострова. Греческая армия, в частности, осадила мощную турецкую крепость Янина в Эпире.

Зигмунд Минейко, которому в ту пору было уже семьдесят два года, не остался в стороне от этих событий, тем более что речь шла об освобождении родного города его жены. В эти судьбоносные для его второй Родины дни он возобновил службу в Генштабе и в качестве его офицера убыл в действующую армию под Янину. Здесь им был разработан детальный план штурма крепости с учетом ее фортификационных особенностей, которые Минейко прекрасно знал, так как долгое время жил в Янине. Десятитысячная греческая армия, действуя в соответствии с этим планом, начала штурм цитадели, которую защищали двадцать тысяч турок, и взяла ее! Это беспримерный случай в истории, когда силы атакующих в два раза меньше обороняющихся, но они одерживают победу, причем не в чистом поле, а при взятии хорошо укрепленной крепости. Немногим позже, опять по плану Минейко, греческая армия победоносно провела штурм другой турецкой крепости в северной Греции — Салоников. За вклад в победу над Османской империей в Первой Балканской войне Зигмунд Минейко был удостоен высшей воинской награды Греции — ордена Золотого креста.

До 1917 года он по-прежнему работал в Департаменте публичных работ, сначала директором, а потом главным инженером, по­путно много писал и публиковался в газетах и журналах Греции и за рубежом на актуальные общественно-политические темы. Уволившись из департамента и уйдя на пенсию, Минейко занялся написанием мемуаров, в которых переосмысливал события своей бурной жизни. Его по-прежнему тянуло на Родину, где в то время произошли важные политические события: сначала рухнул царский режим, затем произошла Великая Октябрьская социалистическая революция, огненным пламенем прокатилась Гражданская война. Родная Ошмянщина в конце концов оказалась в составе новоиспеченного польского государства. И вот в 1922 году Минейко решил поехать на Родину, где ему уже ничего не угрожало.
Зигмунд Минейко не хотел возвращаться с пустыми руками, его горячим желанием было оказаться полезным для Отечества. Поэтому он преподнес в дар возрожденному Виленскому университету свои труды по археологии и коллекцию старинных монет, а библиотеке Ягеллонского университета в Кракове — пятьдесят томов собранных им рукописей.

В Польше 1920-х годов участник восстания Калиновского выглядел живой легендой, этаким призраком давно ушедшей эпохи, «динозавром прошлого». Ему был оказан почет на самом высоком уровне: о нем с восторгом писали польские газеты, он был награжден орденом «Virtuti Militari» («Воинской доблести»), а Львовский университет присвоил ему звание почетного доктора наук. В 1923 году Минейко еще раз посетил свою малую родину. Приехав в Ошмяны, он встал на колени и поцеловал родную землю. Это был его последний визит, прощание с Родиной.

Зигмунд Минейко умер в Афинах в 1925 году в возрасте восьмидесяти пяти лет. Проводить его в последний путь приехало много людей не только из Греции, но и из разных стран мира, так что на похоронах присутствовало несколько тысяч человек. Он прожил долгую и славную жизнь, получил широкую известность в мире и признание греческого народа, которому посвятил свой талант и лучшие годы жизни. Но он очень любил свою Родину — Беларусь, был готов отдать за ее свободу жизнь, постоянно помнил о ней на чужбине. В деревне Зеленый Бор (бывших Болванишках) сохранился фундамент разрушенного временем родового имения шлях­тичей Минейко, где во второй половине XIX века родился и вырос Маленький литвин, ставший почетным гражданином Греции.

Источник: “Великое наследие Беларуси”. Сергей Лютко . Минск “Беларусь” , 2019г.