В 1763 году по инициативе императрицы Екатерины Великой и Ивана Ивановича Бецкого, известного филантропа, основателя петербургского Смольного института, президента Академии художеств и личного секретаря Екатерины II, было решено основать в Москве Воспитательный дом. Для строительства была организована открытая подписка. В поддержке богоугодного дела участвовали многие — и купцы, и представители аристократических фамилий. Сама императрица передала 100 тысяч рублей единовременно и подписалась на ежегодные отчисления в 50 тысяч, а Бецкой внес 162 995 рублей.
Воспитательный дом был уникальным для тогдашней России заведением. Любой человек мог принести сюда ребенка, мальчика или девочку, и, не называя своего имени, оставить дитя на попечение служителей дома. Требовалось лишь сказать, крещено ли дитя, и сообщить, как его зовут. Воспитательный дом существовал на пожертвования и опекунские деньги.
Императрица справедливо полагала, что необходимо всячески сохранять память о жертвователях и благотворителях, участвовавших в жизни Воспитательного дома. Вот почему у Ивана Бецкого родилась мысль увековечить образы этих благороднейших людей, заказав их портреты лучшим художникам России. Так, в 1772 году, возникла так называемая Опекунская серия — серия портретов попечителей московского Воспитательного дома.
Среди попечителей был и известный российский промышленник, богач Прокофий Акинфиевич Демидов, пожертвовавший на Воспитательный дом огромные суммы — в общем, 1 миллион 107 тысяч рублей, кстати, гораздо больше, чем императрица. Понятное дело, его портрет просто обязан был занять достойнейшее место среди портретов других благотворителей. А доверить сие ответственное дело — создать на полотне образ дарителя — было решено известному и модному тогда портретисту Дмитрию Левицкому.
Дмитрий Григорьевич Левицкий родился в 1735 году, в Киеве, в семье священника. Несмотря на сан, старший Левицкий не только увлекался искусством, но даже преподавал иконопись и гравирование в Киевской духовной академии. Он и был первым учителем сына. Потом Левицкий переехал в столицу, закончил Академию художеств и стал профессором портретного класса.
Надо сказать, что занимал он этот пост по праву — блестящий портретист создал настоящую галерею современников. На его полотнах мы видим не только важных вельмож и их дородных супруг, но и представителей тогдашней интеллигенции, тех, кто был художнику близок по образу мысли, по восприятию действительности — тут и писатель Новиков, и архитектор Львов, и драматург Капнист, и поэт Державин. Тогда фотографию еще не изобрели. Так что спасибо художнику, благодаря его чудесной кисти мы видим лица героев давно ушедшей эпохи.
В общем, ничего нет удивительного, что, когда встал вопрос поиска художника для опекунской серии, выбор Бецкого пал на Левицкого.
Поначалу ему заказали портрет купца Никифора Артемьевича Сеземова, который ассигновал на основание Воспитательного дома 14 788 рублей. Художник получил за этот портрет 50 рублей. Работа понравилась, и Левицкому заказали портрет Демидова. (Кстати, за демидовский портрет Левицкому заплатили уже гораздо больше — 400 рублей!) Итак, Левицкому предстояла встреча с одним из самых необычных людей тогдашней России.
Прокофий Акинфиевич Демидов родился в 1710 году. Старший сын уральского горнозаводчика Акинфия Демидова, он учился в Гамбурге, но никогда нигде не служил. Это был невероятно богатый человек. Огромное состояние и определенные понятия о том, что должно, сделали его одним из самых выдающихся благотворителей в истории России. Его благотворительность не ограничивалась Воспитательным домом.
На свои деньги он основал и Московское коммерческое училище, разместившееся в здании Воспитательного дома, поддерживал госпиталь для рожениц (Родильный институт), на который передал 200 тысяч рублей. А еще регулярно жертвовал немалые суммы на Московский университет — с 1779 года проценты с пожертвованной им суммы, размещенной в московском банке и именовавшейся демидовским пансионом, шли на содержание шести студентов, готовившихся к профессорской деятельности. В общей сложности, Прокофий Акинфиевич потратил на добрые дела 4 миллиона 282 тысячи рублей!
Демидов мог позволить себе такие траты — его доходы были столь велики, что он и сам не мог их оценить. Дом на Басманной, в котором он жил, был под стать хозяину и его состоянию — снаружи обитый железом (дабы уберечься от пожаров), а внутри всюду золото, серебро, дорогие камни, на стенах, обитых бархатом, картины. А еще тут были редкие растения, резная мебель, ковры из собольих и медвежьих шкур, клетки с редкими птицами, по комнатам разгуливали ручные обезьянки, в мраморных бассейнах плавали редкие рыбы, отовсюду раздавались мелодичные звуки, а из изящных фонтанов били дорогие вина.
У Демидова было несколько домов в Москве. Один из них — тот, где сегодня размещается президиум Академии наук. Он стоял среди роскошного парка, в котором было собрано множество редчайших растений, привезенных для барина со всего мира, и жили редчайшие птицы. Полюбоваться демидовскими чудесами приезжали многие посетители — сад был открыт для всех. Однажды гости Демидова увидели живые скульптуры — по аллеям стояли мужики, вымазанные в мелу. Видя, как кто-то из посетителей желал сорвать какой-нибудь цветок, они тут же окликали нарушителя, который приходил в ужас при виде ожившей статуи. Слух про живые скульптуры привлек публику в демидовский сад, который с тех пор и стал называться Нескучным.
Это было очень правильное название — с Демидовым никогда не бывало скучно. Про него постоянно рассказывали всякие небылицы. К примеру, как за определенное воз- награждение он заставил человека год пролежать на спине, не вставая с койки. Получал несколько тысяч рублей и тот, кто мог битый час простоять перед барином, не моргая. А если не выдерживал сурового испытания, то получал розги. (Правда, говорили, что часто он помогал нуждающимся и просто так, по доброте душевной.) Или вот другой пример: когда Демидов постарел, он стал плохо видеть, и ему привезли очки. В те времена они были роскошью.
Демидов, надев на свой нос очки, этим не ограничился — он решил, что очки необходимы всем его собачкам, попугайчику, обезьянам, и эти обитатели его дома тоже получили по паре очков.
Однажды зять богача пригласил его на завтрак. Но тесть прислал вместо себя поросенка. Умный зятек принял поросенка с почестями, накормил-напоил и доставил обратно в своей карете. Довольный тесть велел зарезать поросенка, набил его шкуру золотом и отправил в подарок дочери.
А еще рассказывали, как он однажды в Петербурге устроил празднество, на котором напоил 500 человек! До смерти! Так хорошо угощал, а отказаться от барского угощения было никак нельзя. Вот эти люди и померли. Ну, может, не 500 человек, а поменьше, но все же… И выезд у него тоже был не как у всех — выезжал он в красной или оранжевой карете, запряженной шестеркой лошадей, где впереди были пони, а за ними огромные лошади. На пони ехали мужики-великаны, а на больших лошадях — карлики. И слуги у Демидова были странные — половина одежды расшита золотым галуном, другая — из грубого сукна, одна нога в лакированном башмаке, другая — в онучах или лапте.
И в личной жизни этот человек был столь же необычен. Многие считали его настоящим самодуром. Первую жену, как говорили, «вогнал во гроб», а потом, в 74 года, обвенчался со своей сожительницей Татьяной Семеновой, дамой, моложе Демидова на 36 лет.
Но он не только чудил. Его очень интересовала ботаника, и он даже собрал гербарий, который позже передал Московскому университету, как и свою коллекцию минералов. Кстати, московский его сад был лучшим не только в России, но и в Европе. Академик Петр Паллас описал в своем труде, посвященном демидовскому саду, более 8 тысяч растений! А еще Прокофий Акинфиевич написал целое исследование, посвященное жизни пчел, — у него была одна из первых в России XVIII века пасек. Кроме того, он обожал певчих птиц и хорошо их знал. Но главное — Демидов не жалел денег на богоугодные дела!
И вот такой персонаж, такой герой должен быть запечатлен на холсте Левицкого. Перед художником стояла непростая задача. По-видимому, Демидов многое сам определил в композиции. Полотно получилось большое. На нем Прокофий Акинфиевич представлен во весь рост, на фоне больших колонн. На заднем плане — здание московского Воспитательного дома. Сам Демидов стоит, облокачиваясь на садовую лейку. Его указующий жест — то ли на Воспитательный дом, то ли на горшки с цветами. На парадных портретах герои обычно опирались на полуколонну или бюст императора-покровителя, а наш выбрал себе простую лейку. Рядом стол, на котором луковицы, гербарий, простой стул, драпировки, еще какие-то горшки с растениями. И главное — одет он не в парадный мундир, подходящий под такой нарядный портрет, — по всем законам на картине должен быть представлен важный господин в мундире, с орденами. А здесь — уже не молодой человек в домашнем костюме, в этаком флашроке, и в жилетке, застегнутой не на все пуговицы. На ногах у него гамаши — Демидов страдал подагрой, может быть, поэтому на нем были удобные домашние туфли. Ну, и довершает картину ночной колпак на голове. Вот в таком экзотическом виде, так сказать, в неглиже, решил запечатлеть себя для последующих поколений Прокофий Демидов. Он словно говорит: да, вот я такой, в моем любимом флашроке. А рядом — то, что мне дорого: лейка, мои любимые луковицы, которые я привез из Голландии. И указываю я на колонны моего детища, Воспитательного дома, и на цветы в кадках, которые, как и питомцы Воспитательного дома, нуждаются в уходе и внимании.
Не трудно вообразить, как публика приняла этот портрет. В галерее опекунов-благотворителей, среди портретов чинных господ-жертвователей, торжественно сидящих или стоящих в величественных позах, появился этот почти хулиганский портрет. Конечно, он выделялся. Но кто мог перечить Прокофию Демидову? Ему портрет понравился, а это было самое главное — ведь угодить ему было ох как непросто.
Прокофий Демидов умер в 1786 году, и похоронили его недалеко от его усадьбы — в Донском монастыре, за алтарем Сретенской церкви. На специальном щите сказано, что Прокофий Акинфиевич — сын горнозаводчика А.Н. Демидова, создатель первого ботанического сада в России. На левой стороне памятника надпись: «В течение всей временной жизни по всей справедливости приобрел он почтенные бессмертные титулы усерднейшего сына Отечества и друга человечества, пожертвуя в пользу обоих большею частью собственного своего имения, за что, не имея прежде никакого ни военного, ни гражданского чина, от руки Монаршей вдруг возведен был на степень действительного статского советника. Потомству остается судить, достойный он был сей столь отличной и знаменитой почести». И потомство судит — уже более двух столетий храня память об этом богатом чудаке-ученом и выдающемся русском благотворителе.
А художнику Левицкому еще предстояло прожить много лет. В 1788 году ему пришлось оставить преподавание в Академии — по официальной версии в связи с болезнью глаз.
Однако, скорее всего, в какой-то момент осложнились отношения с руководством Академии, и Левицкий вынужден был уйти. Но он не отчаялся — организовал свою частную школу, преподавал и очень много работал — у него всегда было много заказов. Среди его лучших работ — серия портретов воспитанниц Смольного института благородных девиц, парадный портрет Екатерины II, портреты Дидро, писателя А. Храповицкого…
Последние годы его жизни были печальны — за несколько лет до своего ухода, случившегося в 1822 году, он ослеп, и уже не мог работать. Но сознание его не покидало, и, страдая от болей, он вспоминал встречи с яркими людьми, образы которых запечатлел на своих полотнах.
Наверняка вспоминал и богатого чудака Прокофия Демидова, чей портрет уже в это время переехал в Петербург. В 1799 году коммерческое училище при Воспитательном доме, основанное Демидовым, было переведено из Москвы в Петербург, переехал в столицу и портрет Прокофия Акинфиевича. Позже было решено отправить картину в Императорский Русский музей Александра III, а в 1930 году он вернулся в Москву, найдя себе достойное пристанище в Государственной Третьяковской галерее. И сегодня, придя в музей, можно снова встретиться с работами замечательного русского художника, блестящего портретиста Дмитрия Левицкого и вспомнить одного из его удивительных, ни на кого не похожих героев — богача, мецената и благотворителя Прокофия Демидова.
В истории России было много ярких личностей, богатых людей, щедро отдававших свои деньги на благотворительные цели. Они порой чудили, но благодарное потомство помнит их не за их чудачества, а за благие дела и бескорыстие. Нынешним богачам есть у кого поучиться, и, может, покупая очередной футбольный клуб, они задумаются — а не лучше ли потратить свои деньги как-то иначе? Ну, чтобы тебя помнили благодарные потомки?..
Источник: журнал «Смена» №2 2017г.