Саломея Регина Русецкая – белоруска в мировой истории.

Много загадок и тайн хранит в себе белорусская земля. Неохотно делится своими секретами история, скрывая самое сокровенное от посторонних глаз. Но тем, кому посчастливилось заглянуть за завесу веков, уже никогда не суждено утолить жажду знания. Старинные легенды и неопровержимые факты, умышленные фальсификации и недоказанные теории, неожиданные версии и авторитетные мнения, причины и следствия, быль и небыль, сыны и дочери белорусского края – на перекрестках дорог нашей истории.

Помните имя свое, чтобы и вас не забыли!

Жизнь наших соотечественников еще триста лет назад была очень медленной и цикличной. Она плавно текла из года в год, не разжигая страстей и не грозя переменами. Конечно, если покой не прерывался войнами и эпидемиями. Но даже в самые смутные времена под страхом смерти и лишений мало кто решался выехать за рубеж. Родной город или деревня ограничивали мир человека, чаще всего навсегда. Путешествия были делом трудным, опасным, очень дорогим и долгим. Железных дорог и автомобилей не существовало даже в проекте.  Сведения о дальних странах доходили отрывочные, полумифические и чаще всего передавались из уст в уста. Поездка в другой город оказывалась серьезным мероприятием, а выезд за пределы отечества – уделом редких, отчаянных смельчаков. Мужчин!

Тем более удивительной на этом историческом фоне выглядит жизнь необычной женщины, не обладавшей ни солидным капиталом, ни особыми привилегиями, но сумевшей посетить множество стран Европы и Азии. В Календаре памятных дат ЮНЕСКО 2018 год отмечен юбилеем (300-летием со дня рождения) Саломеи Регины Русецкой .

Историки называют её первой женщиной-врачом Восточной Европы. Она была лекарем при гареме турецкого султана, гостьей российского и австрийского императорских дворов, пользовалась уважением знаменитых белорусских магнатов, много путешествовала и познала немало бед.

Потомкам она оставила необычное литературное произведение –  рукопись своих мемуаров под названием “, которое было издано много лет спустя под названием “Авантюры моей жизни”.

Зарабатывая на жизнь собственным трудом, она повсюду добивалась признания и высокого положения в обществе. Долгий путь никто не устилал соломкой или цветами, но тем не менее препятствия не сломали хрупкую барышню, а лишь закалили ее характер. Не благодаря, а вопреки обстоятельствам она научилась быть сильной, смелой и востребованной в любой стране, в любых условиях, в самые сложные времена. Другого подобного примера истории неизвестно.

Невероятная жизнь неординарной личности послужила основой для написания книги воспоминаний. Несмотря на то что автор назвала свои мемуары «Авантюры моей жизни» (сокращенное название), с настоящими авантюристами у нее нет ничего общего. Разве что жажда путешествий и приключений, не позволявшая надолго задерживаться в одном месте. Поэтому название книги, скорее, можно истолковать как «опасные и захватывающие приключения на грани фантастики».

Сведений о родословной и детстве «великой грешницы», как автор сама себя называет, очень мало. Известно только, что Саломея Регина Русецкая родилась  три века назад в 1718г. в обедневшей шляхетской (дворянской) семье   в Новогрудке – белорусском городе бывшего Великого княжества Литовского, входившего тогда в состав Речи Посполитой.  Девочка росла сильной и независимой. Хорошо управлялась с лошадьми, любила стрелять из мушкета. Все оказалось не зря. Много раз этой смелой и отчаянной особе в дальнейшей жизни придется доказывать, что у нее «не заячье сердце», и утверждать, что «хоть я и безродная дворянка, но буду своего добиваться».

И она действительно добьется. Всего. Или почти всего…

В 14 лет отец выдал ее замуж за немецкого лекаря Якуба Гальпира. Жених был значительно старше, однако состоятелен, образован и полюбил свою молодую жену всем сердцем, поддерживая ее желание всему непременно учиться. Очень скоро Якуба пригласили работать в Турцию, жена уехала вместе с ним, казалось, навсегда.

Живой ум, врожденные способности и непоседливый характер требовали чего-то большего, чем судьба домохозяйки. Теперь она внимательно наблюдала за работой мужа, помогала ему, перенимала опыт и жадно впитывала всевозможные знания.

Саломея перечитала кучу медицинских справочников, под руководством пленного итальянского врача освоила премудрости выписки рецептов на латыни, прошла в какой-то мере систематический курс медицинского обучения, выучила турецкий язык, овладела мастерством лечения глазных болезней и добилась значительных успехов в офтальмологии. Муж Саломеи передал ей свои книги о лекарственных травах, природоведческий научный лексикон с описанием болезней и лекарств.

И через некоторое время она совершила невероятное, перевернув мусульманский мир с ног на голову, –   приезжая женщина смогла получить официальное разрешение на врачебную деятельность!

Официальная бумага оказалась весьма кстати, работы для Саломеи был непочатый край. В мусульманской стране мужчина, даже доктор, не имел права войти на женскую половину дома. А в гарем не допускались даже врачи, болезнь они должны были определять, не глядя на пациентку, «прощупывая» пульс по ленточке, протянутой из другой комнаты. То есть жены и наложницы в Турции практически были лишены врачебной помощи да и не имели смелости самостоятельно изучать медицину, а тем паче работать. К тому же правоверные мусульманки не имели права лечить мужчин.

Христианка же Русецкая, свободная от традиций и ограничений, могла практиковать и среди мужчин, и среди женщин. «Я потому пользовалась успехом у людей, что по-человечески обходилась с ними и очень стремилась, чтобы совершенно владеть своим мастерством, и стало много людей лечиться у меня», – писала Русецкая.

Успех был неслыханным. Но и зависть, и злоба, и сплетни не прошли стороной.

В 1735 году Гальпир отправился к новому месту службы – в Боснию. Саломею еще какое-то время в Турции держала практика, и к мужу с маленькой дочкой на руках она смогла выехать только спустя несколько месяцев.

Путь каравана лежал в Софию, в дорожных сумках переодетой в мужское платье путешественницы лежали заряженные пистолеты. Предосторожности не были лишними, но оказались бесполезными. Разбойники захватили караван и перебили всех, кто был при нем.

Русецкой повезло. Известную лекарку из Стамбула опознали. Атаман разбойников поручил ей лечение своей родственницы, а после выздоровления отпустил Саломею с почётным конвоем в Софию, щедро отблагодарив её . Здесь она поступила на службу врачом  в гарем паши. Сюда же пришло известие о смерти мужа. Саломее не было 20 лет, когда она осталась вдовой с маленькой дочкой на руках.

Русецкая много и удачно врачевала. Правда, случалось всякое. Трансильванский князь  Юзеф Ракоци, которого турки намеревались сделать венгерским королём, увлёкся ею. но все ухаживания пациента оказались напрасными. Тогда князь решил наказать неприступную женщину – написал донос, обвинив её в шпионаже. Спасло профессиональное мастерство – Саломея вылечила сына местного казначея, и тот освободил её, при этом щедро отблагодарив. Заработанные деньги лекарка “вложила” в выкуп из турецкого плена пятерых австрийцев, рассчитывая на выкуп от их родных. Но выкуп пришёл только за четверых, а пятый, Юзеф Пильштын, остался при Саломее, а потом она вышла за него замуж.

В 1739 году Саломея Русецкая, точнее – уже Пильштынова, возвратилась на родину. В Несвижском замке князь Михал Казимир Радзивилл, по кличке Рыбонька, радушно принимал гостей, тут же дал Пильштыну «патент на хорунжество» в своей армии. Жена справила ему пышную экипировку. Служи и радуйся. А Саломея, покинув дочь от первого брака в несвижском монастыре, через Вильно и Ригу направилась в Петербург, чтобы освободить знакомых пленников.

Сразу же после прибытия в город на Неве Саломее благодаря врачебному мастерству удалось попасть в апартаменты самой императрицы Анны Иоанновны и добиться ее расположения. Так наша соотечественница на несколько недель осталась жить при дворе российской императрицы: массово лечила слепых, других больных, записывала свои наблюдения, планируя изложить опыт в «медицинской книжке» (к сожалению, рукопись ее исчезла).  «Саламанида Ефимовна» или «мой дружок» – уважительно обращалась к лекарке императрица, доверяла ей придворные тайны,  а придворные дамы охотно шли на прием. По-видимому, популярность сыграла против нее. Для коллег-мужчин Саломея снова стала опасной конкуренткой, отбивавшей значительную часть богатых клиентов.

Может быть, сказался и беспокойный характер, не позволявший ей подолгу сидеть на месте. Русецкая-Пильштынова, щедро одаренная Анной Иоанновной, с четырьмя спасенными турецкими пленниками опять отправилась в путь. Теперь уже в Австрию, в надежде, что от родственников своего мужа получит деньги на их дальнейшую совместную жизнь, тем более что она ожидала второго ребенка.

Россия в целом и особенно северная столица произвели на Саломею Пильштын самое приятное впечатление. Покидая город в карете, подаренной Анной Иоанновной, в сопровождении надежной военной охраны, искательница приключений так оценила «творение царя Петра»: «Петербург такой красивый, такой величественный построил он над Невой, что лучше он и милее, чем Стамбул и Вена в Австрии… Но Петербург — ах, какой прекрасный и добротный: такие длинные улицы, что несколько сотен каменных зданий или дворцов на ней, все одинаковые по высоте и один к одному, так ровно стоят, что кажутся одной стеной. Отдельные дворцы медной жестью крыты, около каждого дома различные деревья, липы, даже в проливной дождь человек не перемокнет, будет идти будто под крышей. Улицы такие широкие, что шесть колясок разойтись могут. Нигде никакого мусора или грязи не видно (…). Великая вольность и спокойствие добрым людям, чтобы ходить, ездить, форсить своим богатством. Люди приятны, вежливы». И так далее, с таким же пафосом.

Зажиточный австрийский род Пильштынов встретил нежданную гостью прохладно – кроме портретов, ничего не подарили. Ни помощи, ни благодарности, ни компенсации за вызволение Юзефа из плена Саломея не получила.

Крайне расстроенная, она прибыла в Вену и, проявив настойчивость и хитрость, пробилась к самому императору Карлу VI. Впрочем, такого радушия, как в Петербурге, при венском дворе она не встретила. По сравнению с хлебосольными россиянами австрийцы показались ей скупыми и сдержанными. Из критического положения и нищеты Саломею выручил только приезд турецкого посла Джани Али-бей эфенди. Он с охотой принял на службу врача, учитывая ее знания языка и турецких обычаев.

Однако рождение сына Франтишка ускорило ее возвращение домой к мужу. До Несвижа Саломея не доехала. Узнала, что за время разлуки Пильштын присвоил себе и растранжирил состояние жены, отдал чужим людям ее дочь Констанцию Гальпир, окружил себя любовницами, а сам оказался под арестом у Радзивилла «за какой-то проступок офицерский».

А ведь она стремилась к мужу с наилучшими намерениями. «Я думала, что тут у мужа останусь и мы будем радоваться наследником нашим, который родился в Вене, сыном Франтишком… – писала Русецкая, – а здесь вижу со стороны мужа своего ненависть и расточительство. Задумала я послать своего человека Степана за моей доченькой, чтобы он выкрал ее у моего мужа и чтобы мне ее во Львов привез».

Но Степан тоже оказался ненадежным товарищем. Мужчины вступили в сговор. Степан получил от мужа отраву для Саломеи и подсыпал ей в еду. Несчастная тяжело заболела, у нее выпали зубы, вылезли волосы, ногти, даже слезла кожа. И только недель через двенадцать она смогла снова есть, пить, ходить. И чудом выжила.

Однако женская логика непредсказуема, и вместо того, чтобы возненавидеть мужа, Русецкая попыталась еще раз наладить семейную жизнь. Выпросила у Михаила Радзивилла освобождение для злодея в надежде на его искреннее раскаяние. Перемирие было недолгим, вскоре опять начались семейные скандалы, пропажи имущества, любовные интрижки мужа…И Саломея буквально вынуждена была бежать из родного края.

Так, объехав пол-Европы, пережив множество приключений, путешественница снова возвратилась в Стамбул. На этот раз она вылечила сестру самого султана и осталась работать врачом при его гареме. Положение Саломеи в турецком обществе упрочилось. Состояние вновь накопилось. Ее больше не считали чужеземкой и относились с большим почтением. Так получилось, что именно Турция стала надежным приютом для странницы.

На страницах своих воспоминаний она с горечью замечает: «Всегда дома я тратила то, что в чужих краях зарабатывала». Именно в Речи Пополитой судьба бросала ее из крайности в крайность: от богатства и благополучия в бедность и болезни. Множество разочарований ей пришлось пережить на родной земле от мужей, детей, и жадных чиновников. «И вот я осталась в своем сиротстве без помощи, без гроша, так мне помогла моя Отчизна, что не имела за что и поесть. Только теперь поняла я людскую дружбу, потому как те, кто у меня гостил и был приятелем, часто смеялись надо мной в моем несчастии. Только на одного Бога имела надежду”.

Русецкую можно с полным правом назвать писательницей. Ведь ее книга – это не только дневниковые записи о собственной жизни, это записи путешественника, исследователя и даже этнографа. Она содержит сведения о религии, культуре и традициях стран, где Саломее приходилось бывать, поучительные истории и легенды, жизнеописания политических деятелей и хитросплетения судеб обычных людей. Нравы и быт, политические интриги и дворцовые сплетни – все, с чем сводила жизнь, осталось на страницах неоконченной рукописи.

«Авантюры моей жизни» свидетельствуют: их автор превыше всего ставила христианство. «Ах, — восклицает она в конце книги, — как чрезвычайно счастливы мы, правоверные христиане, что такую хорошую и справедливую веру имеем, что наши молитвы, посты, пожертвования, набожная жизнь не напрасны». Но одновременно автор с неподдельным уважением относилась и к магометанству, призывавшему к терпимости и миролюбию. Достойно похвалы, говорится в книге, и то, что насильственно турки «никого в свою веру не обращают».

Как видим, воззрения Саломеи Пильштын отличались толерантностью. Да, иногда она спорила по некоторым религиозным вопросам и с мусульманами, и с иудеями, и с православными, но делала это тактично по отношению к иноверцам, их основным религиозным канонам. Определяющим для нее было не само вероисповедание, а данная Богом честность или нечестность человека.

Её мемуары заканчиваются на 311 странице, хотя пронумеровано ещё более пятидесяти чистых листов. Что стало с их автором, история умалчивает.

Записав свои воспоминания, в 1760 году Русецкая направилась из Стамбула в паломничество в Святую землю. В ее планы входило посещение Палестины и Египта. Но удалось ли ей осуществить задуманное – неизвестно.

Следы Саломеи затерялись, и дальнейшая судьба талантливого врача, одаренной писательницы и бесстрашной путешественницы остается неизвестной. Возможно, с ней приключилась очередная авантюра, записки о которой пока не найдены. Один Бог знает, куда непоседливую 42-летнюю новогрудчанку мог завести её авантюрный характер…

И, вероятно, ее имя, затерялось бы в истории, если бы рукопись “Авантюры” со временем не попала бы в Краков. И хотя книга была издана лишь в 1957 году под сокращенным названием «Ход путешествий, авантюр моей жизни», она стала популярной. Белорусскому читателю произведение о приключениях Саломеи стало доступно лишь в 1993 году: книга вышла под названием “Авантуры майго жыцця”. Сегодня в фондах Национальной библиотеки Беларуси находятся все известные издания мемуаров Русецкой.

Вот такая… авантюрная, смелая, загадочная белоруска, которая смогла покорить… почти смогла покорить весь мир.

Источники: https://ladys.by; http://www.hotimsk.by; www.gazety.by; https://www.sb.by

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *