Эта глава посвящена географическим исследованиям и открытиям, сделанным нашим земляком-путешественником, геологом и палеонтологом Яном Доминиковичем Черским (1845—1892).
Названия ряда географических объектов на картах Сибири наглядно свидетельствуют об огромном вкладе, который внесли белорусские ученые-исследователи в развитие науки. Так, именем уроженца Витебщины Яна Черского названы:
— два мощных горных хребта: один — в Забайкалье, другой — в верховьях рек Колыма и Индигирка;
— четыре горы и долина в окрестностях Байкала (с том числе высшая точка Байкальского хребта (2572 метра над уровнем моря) и потухший вулкан);
— берега Байкала и Иртыша.
Кроме того, его имя присвоено:
— поселку городского типа, расположенному в низовьях Колымы недалеко от ее впадения в Восточно-Сибирское море, на границе Якутии и Чукотки;
— стоянке первобытных людей;
— улицам в Москве, Вильнюсе, Иркутске и Верхнедвинске;
— трем рыбам (в том числе байкальским бычку и гольцу);
— ракообразному-эндемику Байкала (Eulimnogammarus czerskii Dybowsky);
— шмелю (Bombus czerskii);
— трем ископаемым: рыбе (Osteolepis tscherskii Rohon), ракообразному (Leperdiitia czerskii Toll) и аммониту (Polyptichites tscherskii Pa).
Первое путешествие (1873 год)
Осенью 1871 года в Восточно-Сибирское отделение Императорского Русского географического общества, что расположено в Иркутске, явился высокий, худощавый молодой человек. Уверенная походка и отличная выправка выдавали в нем военного, речь обличала дворянина и человека образованного, а умные глаза, близоруко щурившиеся за стеклами круглых очков, свидетельствовали о пристрастии к литературе и усердных и длительных занятиях наукой. Вместе с тем одет он был весьма скромно, что говорило о скудности средств к существованию.
Секретарь общества полковник Усольцев, он же начальник топографического отряда, спросил прибывшего, чем он может быть ему полезен. «Иван Дементьевич, урожденный Ян Доминикович, Черский, политический ссыльный, до недавнего времени фельдфебель Омского батальона, ныне исключенный из списков военнослужащих и уволенный из армии. Увлекаюсь естественными науками, имею склонность к геологии и палеонтологии и прошу вашего разрешения работать в географическом обществе, так как хочу быть полезен человечеству», — в свою очередь отрапортовал молодой человек. — «Судя по имени-отчеству, вы поляк?» — «Никак нет. Я родился в имении Свольно Дриссенского уезда Витебской губернии и имею честь быть белорусом. Дворянин». — «Как же вы очутились в числе политических ссыльных?» — «Принял участие в восстании 1863—1864 годов, видя в этом долг служения Родине во имя благородных и святых идей. Был лично знаком с Константином Калиновским и сражался в его отряде. В одном из боев взят в плен. Решением военно-полевого суда мое имение конфисковали, а сам я определен рядовым в сибирские войска. Пять лет честно прослужил в 1-м Западно-Сибирском линейном батальоне в Омске, дослужился до фельдфебеля и надеялся за образцовое поведение получить разрешение на возвращение на Родину, но не дождался этого и был уволен без права выезда. Меня просто исключили из списков военнослужащих и зачислили в категорию политических ссыльных».
Усольцев внимательно посмотрел на собеседника: «Вы сказали, что увлекаетесь естественными науками. А какое имеете образование?» — «Главным образом занимался самообразованием. Нет, конечно, как дворянин, я обучался: сначала на дому, а затем в Благородном институте в Вильно. Но, видите ли, в курс преподаваемых шляхтичам дисциплин входили танцы, музыка, фехтование, различные языки. Естественные же науки считались наименее аристократическими и оставались почти без внимания. А именно к ним у меня была тяга. Поэтому во время службы в Омске я самостоятельно изучил все разделы естествознания — от астрономии до антропологии. Но более всего, как уже говорил, меня интересуют палеонтология и геология». — «Не представляю, как вам удалось совмещать службу с ее караулами и учебными занятиями и самостоятельное изучение естественнонаучных дисциплин…» — «Конечно, было тяжело, но я составил программу и неукоснительно ей следовал. Я даже подал прошение о разрешении учиться в Казанском университете. Очень надеялся на положительный ответ, но получил краткое: “Нельзя”».
Теперь полковник Усольцев уже смотрел на политического ссыльного с состраданием. Он видел в нем неукротимую волю и неистребимое трудолюбие, горячую страсть к науке и чувствовал, что с Черским обошлись чересчур жестоко и несправедливо.
Конечно, молодой человек не прав, вступив в ряды инсургентов Калиновского, но своим поведением за истекшие с момента восстания годы он доказал свою политическую лояльность. Особенно подкупало ученого секретаря увлечение Яна Черского наукой, ради которой он откровенно жертвовал своим временем и здоровьем. А тот, словно желая окончательно привлечь симпатии царского полковника на свою сторону, продолжал рассказывать: «Во время службы в Омске в свободное время, как бы мало его ни было, я написал несколько статей, скромно названных научными, и послал их в Московское общество любителей естествознания». — «О чем же вы писали?» — «Я внимательно изучил геологию окрестностей Омска и пришел к выводам, что отложения, долгое время считавшиеся морскими, таковыми на самом деле не являются — они вполне пресноводны. А это коренным образом опровергает теорию, высказанную еще великим Гумбольдтом, о соединении в доисторические времена Северного Ледовитого океана с Аральским морем». Симпатии ученого секретаря Восточно-Сибирского отделения Императорского Русского географического общества были окончательно завоеваны. Это обстоятельство, а также помощь друзей привели к тому, что Ян Черский был принят на службу хранителем музея в эту прославленную научную организацию, где получил возможность продолжить самообразование и изучать окаменелости и образцы горных пород, собранные ранее в Сибири.
А в 1873 году Черский возглавил научную экспедицию, направленную Русским географическим обществом в Восточные Саяны с целью географических и геологических исследований этого мало изученного края. Все лето и осень Ян Черский в компании с еще одним товарищем путешествовал по Тункинским и Китойским хребтам, или, как их еще называют, гольцам, расположенным в западной Бурятии к юго-западу от Иркутска. Путешествие было трудным: приходилось совершать восхождения на каменистые кручи, преодолевать бурные после паводка горные реки. «Это трудное путешествие, сопровождавшееся разными приключениями и связанное с серьезными лишениями, могло бы послужить темой интересной книги; впервые высокообразованный исследователь проник в дикие дебри восточной части Восточного Саяна», — так высказался об этой экспедиции известный советский путешественник и геолог С. В. Обручев.
Экспедиция оказалась результативной. В ходе ее была собрана богатая коллекция минералов и доказана геологическая связь Тункинских и Китойских гольцев с Саянами. Кроме того, Черский собрал ценные этнографические сведения о сойотах — коренном народе тех краев, к тому времени еще малоизученном. Результаты экспедиции, оформленные Яном Черским в виде отчета, опубликованного в «Известиях Сибирского отделения Географического общества», были благожелательно встречены в научном мире и принесли ему известность. В то время Яну Доминиковичу было двадцать восемь лет.
Второе путешествие (1874 год)
Летом следующего года Ян Черский совершил второе путешествие в Тункинские гольцы и продолжил их изучение. На этот раз он исследовал большую котловину, лежащую к югу от этих гор, потухшие вулканы, находящиеся в ней, а также окрестные отроги. Результат экспедиции — подтверждение геологического единства Тункинских гольцев с Саянами.
Третье путешествие (1875 год)
В этом году Черский в сопровождении двух спутников поднялся на лодке вверх по реке Иркут (вновь в Восточные Саяны), особое внимание уделив изучению геологии ее береговых утесов. Оттуда он направился к берегам реки Бирюсы (или, по-другому, Оны), где надеялся найти бивни мамонтов. Затем проследовал на север до Нижнеудинска, в окрестностях которого тщательно исследовал тянувшиеся более чем на 500 метров в глубь горы Богатырь Нижнеудинские пещеры. Здесь Ян Доминикович обнаружил останки древних животных, живших в этих краях десятки тысяч лет назад: шерстистого носорога, пещерного медведя, оленя и других. Из этой экспедиции Черский привез богатую коллекцию ископаемых доисторических и редких животных. Его исследования получили высокую оценку Русского географического общества и Петербургской академии наук — за свои исследования наш земляк был награжден Малой серебряной медалью.
Четвертое путешествие (1877—1881 годы)
Четвертая экспедиция Яна Черского была одной из наиболее значимых. Предыдущие исследования сделали его имя достаточно известным в научных кругах. Они как бы подготовили почву для серьезной экспедиции, порученной Черскому Сибирским отделением Русского географического общества.
На этот раз задача, стоявшая перед нашим земляком, была крупномасштабной: провести комплексное исследование озера Байкал, его берегов, воды и обитателей, а также постараться ответить на ряд вопросов, которые интересовали научный мир и были связаны с происхождением этого озера и распространением в его водах морских обитателей, в частности тюленей.
В мае 1877 года Черский в сопровождении двух спутников направился из Иркутска на север вдоль западного берега Байкала. Обогнув озеро и достигнув устья реки Баргузин, он пароходом вернулся в Иркутск. Здесь Черский женился на Мавре Павловне Ивановой — своей соотечественнице, семнадцатилетней дочери хозяйки дома, где он квартировал. Девушка не только от всего сердца полюбила путешественника, но и, полностью разделяя его увлечение наукой, стала верным товарищем и незаменимой помощницей в проводимых им исследованиях. Изучение Байкала молодожены продолжили уже вместе — на этот раз по озеру. Затем Мавра вернулась в Иркутск — она ждала ребенка, а Черский продолжил исследование его берегов.
Экспедиция длилась до 1881 года. В ходе нее были составлены подробные геологическая и зоологическая карты береговой зоны Байкала, собраны коллекции минералов и ископаемых. Добытые данные позволили Черскому сделать научный вывод о происхождении этого великого сибирского озера. Он доказал, что Байкал имеет тектоническое происхождение и образовался в результате оседания горных пород. Было установлено, что горы вокруг Байкала очень древние и последние 200—250 миллионов лет их не заливало море. Они являются ядром всей Азии, которое долгое время возвышалось большим скалистым островом над безбрежным океаном. Своими исследованиями и сделанными на их основе выводами Черский опроверг теорию А. Гумбольдта о том, что Байкал был в древности заливом Северного Ледовитого океана. За проведенные исследования и достигнутые результаты Ян Черский был награжден Малой золотой медалью Императорского Русского географического общества.
Современники отмечали неистощимую энергию и целеустремленность Яна Доминиковича. «Сплывал ли Черский по Иркуту через пороги, до него никем не посещенные, или поднимался на Тункинские вершины, или объезжал на лодке Байкал, он всегда показывал примеры отваги, выдержки и непреклонной силы воли», — писал его товарищ зоолог Бенедикт Дыбовский. Трудолюбие и научное упорство Черского наглядно характеризует следующий пример. В окрестностях Байкала были найдены каменные ножи древних людей и украшения, выполненные первобытным человеком из костей мамонта. Между исследователями возник спор: возможно ли при помощи таких примитивных орудий труда сделать художественные изделия? Черский опытным путем решил доказать, что это так, и собственноручно при помощи каменного ножа, найденного при раскопках, изготовил из кости мамонта браслет.
Многолетний напряженный труд, как умственный, так и физический, подорвал здоровье путешественника. Из своей четвертой экспедиции Черский вернулся сильно ослабевшим, с ревматизмом и больным сердцем.
Пятое путешествие (1881 год)
Болезнь изменила планы Яна Черского на дальнейшие научные исследования, но не заставила его полностью отказаться от них. Вместо запланированного изучения высокогорного плоскогорья в Забайкалье он в 1881 году прошел на лодке по Селенге от ее устья до Кяхты на границе с Монголией, с заходом в многочисленные притоки этой реки, и провел геологическое исследование ее берегов. Черский постепенно переносил свои исследования Бурятии с запада, от Восточных Саян, на восток, в Забайкалье, комплексно и всесторонне изучая эту страну.
Шестое путешествие (1885 год)
Осенью 1881 года больной Черский вернулся в Иркутск. Члены Восточно-Сибирского отделения Русского географического общества, узнав о подорванном здоровье исследователя, добились разрешения о переводе его на стационарную работу (не будем забывать, что все эти годы Черский продолжал оставаться политическим ссыльным). Летом 1882 года он вместе с семьей переехал из Иркутска в село Преображенское, расположенное на Нижней Тунгуске, к северу от Байкала, за Леной. Здесь, помимо геологических и палеонтологических исследований фауны четвертичного периода и первобытного человека в ее долине, он несколько лет проводил метеорологические наблюдения.
Значимым для Черского стал 1885 год: после пяти лет службы рядовым в Сибири и шестнадцати лет ссылки он был высочайше помилован и получил разрешение переехать в Санкт-Петербург. Академия наук предложила ему во время пути произвести геологическое исследование вдоль так называемого Сибирского почтового тракта — дороги, ведущей из Европейской России через Сибирь в Китай. Так началось шестое путешествие Яна Доминиковича. Возвращаясь в европейскую часть России, за лето 1885 года он изучил геологию Сибири от озера Байкал до Уральских гор и впервые выделил две гигантские ступени рельефа: от Байкала до Оби — плоская возвышенность, и от Оби до Урала — Западно-Сибирская низменность (это название было предложено Черским).
В Петербург Ян Доминикович привез много интересного материала и богатую коллекцию минералов и ископаемых. В российской столице он занялся обработкой собранных данных и изданием научных книг по геологии и палеонтологии, среди которых особо выделяется фундаментальный труд «Описание коллекций посттретичных млекопитающих животных, собранных Новосибирской экспедицией», при написании которого им были использованы экспонаты музея Академии наук и его личные исследования (всего около 2500 костей). Современники так оценили его книгу: «Названный труд, даже если бы Черский не оставил других работ, достаточен, чтобы сохранить память о нем среди потомков. Ни один исследователь, который занимается изучением млекопитающих, не может обойтись без работы Черского, ибо она содержит все то, что найдено при обильных раскопках в четвертичных отложениях Европейской России и Сибири».
Ян Черский был избран членом многих научных обществ: Императорского Русского географического, Минералогического, Археологического, Санкт-Петербургского естествоиспытателей, Московского испытателей природы, Московского любителей естествознания, антропологии и этнографии. В 1886 году Русским географическим обществом он был награжден Золотой медалью имени Ф. П. Литке. В Петербурге Черский начал писать работу, которая обобщала его двадцатилетние исследования по палеонтологии. В ней давались классификация и описание ископаемых в четвертичных отложениях Сибири, раскрывались условия и особенности жизни исчезнувшей фауны на Севере.
Седьмое путешествие (1891—1892 годы)
В то время, когда Черский работал в Петербурге над своим фундаментальным трудом по палеонтологии, в Академии наук разрабатывался проект научной экспедиции на крайний север Сибири, примыкающий к морю Лаптевых, в устья рек Хатанги и Анабара, с расчетом найти там останки мамонтов. Узнав об этом, Ян Доминикович обратился с предложением провести поиски ископаемых намного восточнее, в северной Якутии, в бассейне рек Яны, Индигирки и Колымы, и брался сам возглавить эту экспедицию. С мнением авторитетного ученого согласились, и весной 1891 года в сопровождении верной жены, двенадцатилетнего сына и племянника Черский отправился в свое седьмое путешествие.
За годы жизни в российской столице он заметно поправил свое здоровье, но тем не менее оно было уже сильно подорвано ссылкой, тяжелыми условиями, в которых проходили его предыдущие экспедиции по Бурятии, и напряженной умственной и физической работой. Поэтому все, кто близко знал Черского, пытались отговорить его от этого путешествия на крайний Север, прекрасно понимая, с какими трудностями там ему предстоит столкнуться. Но ученый был так воодушевлен предстоящими интересными исследованиями, что и думать не хотел об отказе от участия в экспедиции.
Летом Черский приехал в Иркутск и оттуда направился на север. Исходной точкой экспедиции стал Якутск, где к экспедиции присоединился урядник Степан Расторгуев с небольшим отрядом казаков. Отсюда исследователи через Оймякон двинулись к верховьям реки Колымы. Рано наступившая суровая полярная зима вынудила их остановиться на зимовку в Верхнеколымске. Здесь Черский серьезно заболел, но, несмотря на постоянно ухудшающееся самочувствие, продолжал заниматься исследованиями.
Он подготовил и отправил с нарочным в Иркутск несколько отчетов, в которых описывал открытый им мощный горный хребет, протянувшийся в верховьях рек Индигирки и Колымы (позже он был назван именем нашего великого ученого), обнаруженные им месторождения каменного угля на реке Зырянке (Зырянский каменноугольный бассейн) и следы прежних оледенений, данные метеорологических наблюдений, а также этнографическое описание местных жителей.
Между тем стояли сильные морозы, и температура воздуха опускалась до минус 50 °C. Лед на реке растаял только в конце мая 1892 года, и Черский, состояние здоровья которого становилось все хуже, распорядился продолжить путешествие. Он стремился продвинуться как можно севернее и, пренебрегая своим здоровьем, на двух карбасах (так назывались большие лодки с каютами) поплыл вниз по Колыме, продолжая все время заниматься научными исследованиями. Ему помогали жена и сын. После резкого ухудшения здоровья Яна Доминиковича 20 июня наблюдения вел сын, а жена их записывала.
Черский умер 25 июня 1892 года в возрасте сорока семи лет и был похоронен спутниками на берегу реки Омолон несколько выше места ее впадения в Колыму. В соответствии с завещанием путешественника его супруга Мавра Павловна продолжила экспедицию и довела ее до Нижнеколымска, почти у самого впадения Колымы в Северный Ледовитый океан. Наступившая полярная зима и выпавший снег заставили ее вернуться в Иркутск.
Примечательны слова одного из соратников Черского по Сибирскому отделу Русского географического общества, сказанные по случаю смерти ученого: «Да послужит его жизнь примером для будущих деятелей! Ведь только такими людьми и движется вперед наука, еще не завоевавшая прав на почетное место в государственных бюджетах».
В некоторых научных изданиях Яна Черского называют польским путешественником. Теперь уже трудно узнать, откуда возник этот миф, но Ян Доминикович родился в Беларуси, никогда не был в Польше, а все свои труды написал на русском языке. Кроме того, его родословная досконально изучена историками до XVIII века и установлено, что никаких родственников-поляков у него не было. И самое главное то, что сам он своей Родиной считал именно Беларусь. Например, в письме из Иркутска своей сестре Михалине Черский прямо писал: «Я тут ужо абрусеу i стау забывацца роднай беларускай мовы». Наш народ может с полным основанием гордиться своим соотечественником — геологом, палеонтологом и известным исследователем Сибири Яном Черским.
Источник: “Великое наследие Беларуси”. Сергей Лютко . Минск “Беларусь” , 2019г