Крымская война в историческом сознании ассоциируется в первую очередь с одноименным полуостровом, что вполне резонно и логично.
Однако боевые действия тех лет велись не только на землях Тавриды, но и во многих других уголках Российской империи: от Балтики до Тихого океана. В частности, баталии шли и на Белом море, получив в истории название — Арктическая кампания Крымской войны. И вот, в ходе этой самой военной кампании, на Русском Севере, у Соловецкой обители 6–8 (18–20) июля 1854 года произошли события столь удивительные, что они надолго остались в памяти современников. Впрочем, по прошествии более чем полутора веков этот эпизод из истории Крымской войны оказался основательно подзабыт потомками. А посему стоит вновь обратиться к тем далеким и славным дням, когда личное мужество и героизм, стойкость духа и верность Отчизне сотворили поистине невозможное: противник, многократно превосходящий и в численном, и в материально-техническом отношении, счел за лучшее отплыть от древних стен монастыря, признав тем самым свое поражение. Итак, вот как это было…
С началом Крымской войны, в ходе которой России, помимо Османской империи, противостояла целая коалиция европейских держав во главе c Англией и Францией, основ- ные мероприятия на Русском Севере под руководством военного губернатора Архангельской губернии, вице-адмирала Романа Платоновича Бойля были направлены на укрепление обороноспособности главного российского порта в этом регионе — Архангельска, а также защищавшей подступы к нему Новодвинской крепости, которая располагалась со времен Петра Великого в 20 километрах от города, в дельте Северной Двины. Соловецкий же монастырь был оставлен без должной защиты.
Впрочем, как таковой военный гарнизон в монастыре и так попросту отсутствовал. Несмотря на массивные, сложенные из огромных окрестных валунов стены, монастырь, хотя и представлял собой мощную (по средневековым меркам, конечно) крепость, но был именно монастырем, то есть местом духовным. А уже затем — политической тюрьмой для разного рода опасных для власти вольнодумцев и бунтовщиков.
На тот период там пребывали лишь монахи (176 человек), в два раза большее число «трудников», немногочисленные арестанты, да охранявшая их престарелая инвалидная команда из пятидесяти человек. Подавляющее большинство жителей острова были людьми сугубо мирными: оружия в руках никогда не держали, и обращаться с ним не умели. До поры до времени привычный ритм жизни в монастыре, казалось, ничто не могло нарушить, ведь с точки зрения светских властей Архангельской губернии и руководства самой обители Соловецкий монастырь вряд ли мог заинтересовать неприятеля, ибо не являлся военной крепостью, а окрестное население архипелага было разрозненным и малочисленным.
Однако в начале весны 1854 года, когда стало известно, что английская эскадра собирается появиться в российской Арктике, на Соловках начали заблаговременно проводить ревизию вооружения обветшавшей обители. Оборону монастыря возглавил энергичный и деятельный настоятель, в прошлом полковой священник, архимандрит Александр (Павлович). К слову, руководить обителью он был назначен буквально за несколько месяцев до начала Крымской войны.
Увы, несмотря на энтузиазм местных жителей и даже арестантов, в патриотическом порыве изъявивших желание защищать стены древнего монастыря, вооружение обители представляло собой зрелище жалкое и плачевное. Старинные ружья от времени настолько проржавели, что их можно было использовать разве что в роли дубины, средневековое, тоже покрытое вековым налетом пыли и ржавчины, холодное оружие годилось лишь для рукопашного боя, а из двух десятков монастырских пушек в исправном состоянии оказалась всего лишь… пара! Из них и соорудили импровизированную, незаметную с моря земляную береговую батарею, расположив ее при входе в гавань Благополучия.
Правда, справедливости ради надо упомянуть, что за два месяца до нападения англичан в монастырь из Архангельска в качестве подкрепления прибыли восемь малых пушек с шестью десятками ядер и двумя офицерами для обучения добровольцев (сформированных из островитян-ополченцев, а также освобожденных на время военных действий арестантов и инвалидной команды) премудростям военного искусства. Далее события развивались следующим образом…
В разгар лета 1854 года в бухту Благополучия Большого Соловецкого острова вошли два 14-пушечных трехмачтовых британских фрегата, усиленные мощной осадной артиллерией: шлюп «Бриск», под командованием капитана Ф.П.Б. Сеймура, и корвет «Миранда», под началом сына британского контрадмирала Эдмунда Лайонса, которого звали так же, как и его отца.
Общее руководство операцией осуществлял командующий английской эскадрой в Белом море коммандер Эрасмус Омманней (Омманни), флагманский корабль которого, 24-пу- шечный фрегат «Эвредика», однако не вошел в монастырскую акваторию (вероятно, из-за мелководья залива). Намерения противника в реалиях военного времени были, в общем-то, понятны: захват обители и организация на Соловецких островах опорной базы для последующего совершения рейдов по уничтожению российской инфраструктуры на побережье Белого моря.
Подойдя к монастырю на расстояние пушечного выстрела, англичане, которым к тому же было необходимо срочно пополнить запасы пресной воды и продовольствия, подняли на одном из кораблей флаги, чтобы приступить к переговорам с соловецкими насельниками. Но в монастыре морской сигнальной азбуке никто обучен не был, поэтому запрос британцев остался без ответа. Раздраженные таким «пренебрежительным» отношением к королевскому флоту «владычицы морей», англичане дали по монастырю три предупредительных, но вполне боевых выстрела ядрами. На Соловках эти действия англичан резонно приняли за начало атаки и ответили артиллерийским огнем береговой батареи. Тогда взбешенный противник начал массированный обстрел монастыря.
С точки зрения здравого смысла, противостоять мощи современных на тот период военных кораблей средневековая крепость попросту не могла. Более того, ядра из присланных в обитель в качестве подкрепления восьми малых пушек попросту не долетали до кораблей противника, падая в море. Англичане уже предвкушали скорую победу над фактически беспомощным противником, как вдруг одно из ядер береговой батареи, удачно выпущенных из допотопного орудия, попало в «Миранду», едва не потопив ее. Из-за серьезных повреждений судна ее команда была вынуждена прекратить обстрел (а фактически прицельный расстрел) монастыря и уйти в море для починки. Следом за ней снялся с якоря и «Бриск».
На следующий день, рано утром, Эрасмус Омманней прислал в монастырь парламентеров с ультимативным требованием немедленно сдаться. Но защитники монастыря категорически отвергли это предложение, и вскоре интенсивный обстрел обители возобновился — два английских фрегата выпустили по Соловкам 1800 ядер. Такого коли- чества, по словам самого Омманнея, с лихвой хватило бы на полное уничтожение не только Соловецкой крепости, но и нескольких европейских городов. Когда плотная завеса артиллерийского дыма рассеялась, противник ожидал увидеть перед собой вместо монастыря груды развалин. Однако … стенам и постройкам обители не был нанесен даже сколь-нибудь значительный урон: многие ядра попросту перелетали монастырь и падали в расположенное за его стенами Святое озеро, даже не разрываясь. По воспоминаниям участников обороны, вода в озере буквально кипела от количества падавших в него раскаленных ядер.
Защитники были уверены, что благодаря заступничеству святых произошло не иначе как чудо: все время обороны в монастыре непрестанно молились, а в самый разгар ожесточенного обстрела провели по стенам крестный ход.
Уже под самый конец артиллерийского обстрела одно из пушечных ядер, выпущенных неприятелем, перелетев через стену Соловецкого Кремля, пробило икону Божией Матери Знамение над западным входом в Преображенский собор монастыря и упало у стен собора, не разорвавшись. Это тоже было воспринято защитниками как чудо, знак того, что Богородица защищает их своим небесным покровительством.
Более того, в течение непрерывного девятичасового обстрела монастыря не был убит или ранен не только ни один из защитников обители или монахов, но даже гнездившиеся в монастыре чайки с птенцами! Оглушенные и страшно напуганные многочасовой пальбой по монастырю, пернатые снялись со своих мест и полетели к источнику шума — британским кораблям. А дальше произошло совсем уж невероятное: птицы настолько загадили своим пометом палубы фрегатов, что англичане некоторое время даже не могли по ним ходить из-за жуткой вони и постоянной опасности поскользнуться, вывихнув руку или ногу.
Несмотря на это, защитники Соловков готовились к худшему: к высадке англичанами десанта и вполне возможным жарким рукопашным схваткам. Настоятель обители даже выставил в засаде у самого берега в прибрежных кустах несколько отрядов, готовых встретить со старинными ружьями врага и биться насмерть. Но… на рассвете следующего дня англичане, к огромной радости и всеобщему удивлению, с позором удалились.
Недаром же говорят: у страха глаза велики. Неприятель был уверен, что Соловки защищает целый хорошо обученный военный гарнизон, а не инвалидная команда, усиленная добровольцами с древними ружьями. Так, несмотря на многократное превосходство в вооружении, и прямо-таки гигантское число выпущенных по монастырю снарядов, бри- танские моряки так и не рискнули высадиться на остров…
Победа защитников Соловецкого монастыря над английской эскадрой имела не столько военное, сколько духовное значение. Древняя русская обитель, несмотря на полное отсутствие военного гарнизона и ничтожное количество морально устаревшего, ржавого средневекового оружия, сумела дать достойный отпор неприятелю, продемонстрировав мужество и стойкость духа русских людей. В том же году настоятель монастыря удостоился встречи с российским императором Николаем I, который наградил архимандрита Александра за отражение вражеского нашествия наперсным крестом с бриллиантами.
В честь избавления от «супостата» 8 июля в обители был учрежден ежегодный крестный ход.
Дабы надолго оставить у потомков память о «соловецком чуде», архимандрит Александр развил кипучую деятельность. Так, например, в 1856 году в стену Преображенского собора под пробитой неприятельским ядром иконой Знамения была вмонтирована табличка, текст которой кратко излагал памятные события начала июля 1854 года: «При нападении англичан на обитель в 1854 г., июля 7 д. был крестный ход. Здесь безбоязненно была совершена Лития Наст. с братиею и богомольцами из далеких стран.
В то время, когда против этого места бриги с двух пароходов громили Обитель, над головами молящихся поверх крыши летели ядра. А когда Крестный ход начался, ядра ста- ли сквозь крышу пролетать. Народ от испугу закричал. Но Господь, видимо, хранил Святым Своим покровом, ни одна жертва не пала от убийственного огня, а врагам, коих Россия кормит хлебом, остался только позор святотатственного дела. Святые места сам Бог хранит во спасение всего Отечества. 1856 г.» Благодаря активным усилиям архимандрита Александра по церковно-мемориальному увековечиванию и пропаганде победы у стен монастыря, поддержанным на самом высоком уровне (Николаем I, а затем и сменившим его на троне Александром II), Соловецкая виктория с помощью печатного слова стала широко известна в русском обществе. Пример ее защитников вдохновлял российские войска на других театрах военных действий в ходе Крымской кампании, воодушевляя русских героев на ратные подвиги и славные свершения во имя Отчизны.
После окончания Крымской войны, при новом русском царе Александре II, лично посетившим обитель в 1858 году, наград удостоились и многие другие защитники Cоловков. А еще через два года, уже при новом настоятеле Порфирии, в дар от российского императора на Соловки прибыл колокол весом в 75 пудов (1228,5 кг), который был назван «Благовестником».
На его тулове были выгравированы изображения обители и история обстрела монастыря англичанами с сопровождающими пояснительными надписями. Над ним соорудили небольшую, зато «Царскую» колокольню, рядом c которой на лафетах поставили те самые две трехфунтовые пушки, выстрелы из которых повредили вражеский корабль. Из собранных на острове неприятельских ядер и бомб у стен колокольни, в назидание потомкам, были сложены две памятные пирамиды. Этот колокол чудом уцелел в бурном и драматичном XX веке (когда в 1920–1930-е годы монастырь был закрыт, а затем и вовсе превращен в тюрьму), и сейчас его можно по-прежнему видеть внутри стен Соловецкого Кремля.
Сам же монастырь благодаря разраставшимся по стране, словно снежный ком, известиям о невероятной победе, вскоре после окончания Восточной войны (как называли в России до 1917 года Крымскую войну) возобновил знаменитое «cоловецкое богомолье», пре- вратившись в объект массового паломничества, одного из самых масштабных в России. Тысячи богомольцев преодолевали огромные российские просторы, чтобы не только приложиться к чудотворным соловецким монастырским мощам и святыням, но и воочию увидеть те самые места, где монахи прогнали англичан…
Источник: журнал «Смена» №6 2017г.
