Во время войны мой отец работал военно-полевым хирургом, прошел сквозь Ленинградскую блокаду от первого до последнего дня. В последующем их госпиталь бросали под Нарву, а потом на острова Выборгского залива. Финны дрались отчаянно, наши позиции, в том числе и госпиталь, где работал отец, бомбила их авиация (возможно, и немецкая). От того времени и сохранилась эта красноармейская газета с заметкой о моем отце Абрамянце Павле Леонтьевиче. Дивизионная газета «За нашу Победу!» №109 от 10 августа 1944 года.
«Воин благодарит врача»
В жестоком бою с лахтярами (очевидно, так тогда называли финнов, «лахти» — по-фински — залив) тяжело ранило лейтенанта Сысоева. Спасая жизнь отважного командира, хирург Абрамянц произвел сложную операцию. Затем Сысоева направили на дальнейшее излечение. Недавно он прислал письмо.
«Спешу, — пишет т. Сысоев, — передать вам привет и поблагодарить за спасение моей жизни. Я сейчас нахожусь на излечении в госпитале. Здоровье мое улучшается. Здесь многие врачи радовались, что мне так хорошо сделана операция и интересовались, кто ее произвел. Прошу передать привет всем вашим работникам. Лейтенант И.Сысоев»
Лейтенант Сысоев, оперированный в бессознательном состоянии, выжил чудом и не мог знать обстоятельств своей операции. Отец рассказывал мне об этом случае и написал о нем в своих «Воспоминаниях военно- полевого хирурга», изданных в Санкт-Петербурге его внуком, доктором медицинских наук Серповым Владимиром Юрьевичем: «Ассистировал мне недавно прибывший хирург К. Попов, у инструментального стола работала медицинская сестра В. Муга… И. Сысоев находился в бессознательном состоянии… На заключительном этапе операции… медсанбат подвергся вражескому авиационному налету. Операционная сестра Валя Муга, стоявшая рядом и протягивающая мне хирургический инструмент, с криком рухнула и мгновенно скончалась от осколочного ранения в голову…» В беседе со мной отец рассказал, что было дальше. Несмотря на погибшую медсестру и продолжающуюся бомбежку, операция продолжалась: прервать операцию и оставить операционный стол, по тогдашним законам, было равносильно оставлению боевых позиций и каралось той же мерой — «высшей». Но в какой-то момент стены операционной зашатались, отец вместе с ассистентом схватили операционный инструментарий, ухватили лежащего на простыни Сысоева и выскочили из здания, которое тут же обрушилось. Они бросились в ближайшую земляную щель и там, в совершенно диких, антисанитарных условиях, в окопе с осыпающимися стенками, закончили операцию. Они и представить не могли, что Сысоев выживет!
Отец всегда писал скупо, сухо, по-деловому, вычищая все личное, выбрасывая порой факты бесценные, а на этот раз вдруг позволил себе едва ли ни единственное на все воспоминания о войне лирическое отступление. «На другой день, когда время близилось к вечеру, бои уже затихли. В небе плыли и громоздились серые тучи. С моря веяло прохладой, мы с тягостным чувством утраты провожали в последний путь нашу медицинскую сестру, павшую при спасительной операции раненого. На острове Урансари, недалеко от медсанбата, в сосновом лесу под сенью густо повисших разветвленных сосновых крон мы насыпали прощальный холм, воздав долг воинской почести залпами в воздух из личного оружия. На душе было муторно. Заметно уже опустились сиреневые вечерние сумерки. Казалось, окружающие деревья задумчиво и печально шепчут о чем-то. Мне говорили, что иногда Валю заставали в намеренном ее уединении, глухо плачущей по погибшим родным (отец и мать погибли в море при трагической эвакуации из Таллина). Пусть эти строки будут данью глубокого уважения памяти не забытой и безвестной В. Муги, чья жизнь оборвалась молниеносно в неполных 19 лет… Знал ли лейтенант Сысоев, какой ценой он был спасен, — мне неизвестно».
Муга — странная фамилия, наверное, эстонская, в ней отзвук русского слова «мука», в ней что-то грустное и туманное… В течение своей жизни я не раз вспоминал эту девушку, пропавшую в мясорубке войны, пытался ее представить, и тем самым, как мне казалось, будто не давал ей сгинуть из памяти человеческой окончательно и бесследно.
А вы говорите — «гаджеты», «апгрейды», «унисекс», «бабло»… Лучше произнесите вслух или про себя: «Валя Муга…» — и помолчите несколько секунд.
Источник: журнал “Смена” №5 2021г.
