Мир этого художника-сказочника и очень доброго человека известен многим людям, кто родился и жил в стране, которая называлась СССР. И не только его многочисленные блистательные рисунки остались в благодарной памяти нескольких поколений, были еще и чудесные, захватывающе-интересные книги, мультипликационные фильмы.
Разлетелись по всей огромной стране неисчислимые игрушки, сделанные по эскизам и рисункам Владимира Григорьевича Сутеева. Их можно было видеть всюду — и в пионерских лагерях, и в детских садах, и в обычных школах, а сутеевские анимационные герои украшали даже майки и курточки малышей. У уникального художника в его многогранном творчестве было главное магистральное направление — он творил для детей, и это доставляло ему величайшую радость. Уже в преклонном возрасте он как-то воскликнул: «Я счастлив, что работал для детей!» И хотя в реальной жизни он не имел своих кровных детей, но у него в поклонниках их были миллионы! Всюду, где появлялся Владимир Григорьевич, его моментально окружали дети. Коллеги, смеясь, замечали, что он обладал необъяснимым магнетизмом… Дети притягивались к нему, и это радовало и вдохновляло его к новым работам. Он понимал — это призвание. А если творчество художника вызывает радость и восхищение у зрителя — это и называется Счастьем!..
Родился Владимир Григорьевич в Москве, 5-го июля 1903 года. Его отец был врачом. Врачом известным и необычным, а человеком — просто удивительным! В своей профессии врач — дерматовенеролог достиг самых значимых вершин. Даже лауреатом Сталинской премии стал за исследования актиномикоза. С искусством, правда, отношения сложились односторонние — как «хобби», но это не мешало ему сохранять в душе влюбленность в красоту, трепетное отношение ко всякой гармоничности, а еще неиссякаемую любознательность и устремление к узнаванию нового… Он активно занимался пением и живописью, его даже приглашали с концертными программами выступать в Благородном собрании. Но чаще… он устраивал концерты у себя дома, для друзей, коллег и знакомых…
Владимир Григорьевич вспоминал позже, как они с младшим братом Вячеславом рисовали наперегонки и тут же несли часто еще незавершенные свои «шедевры» на суд родителя. А он очень ответственно относился к роли арбитра. В начале критиковал или хвалил работы сыновей, а потом оценивал по пятибальной системе. Бывали, конечно, и двойки, даже единицы, но случались и радостные похвалы, венчающиеся полноценной пятеркой… Отметки стимулировали ребят к новым работам, и они мгновенно бросались к своим краскам, карандашам и альбомчикам с бумагой. Случалось, засиживались до позднего вечера…
А более серьезным увлечением у Володи Сутеева стала карикатура. И здесь нельзя не обратить внимания еще на одного человека, который оказал громадное влияние на юного Владимира, а главное, на его выбор жизненного пути, связанного с искусством. Человек этот — известнейший скульптор Степан Дмитриевич Эрьзя! Но как он очутился у Сутеевых? Да очень просто. Отец Володи, Григорий Осипович, познакомившись со скульптором на одной из выставок, пригласил его в гости, на один из своих домашних концертов. Скульптор не заставил себя долго ждать… И потом, в течение многих лет, бывая в Москве, Степан Дмитриевич непременно навещал Сутеевых. Ему очень нравилась дружелюбная атмосфера этой семьи, где правила бал любовь к «вечному искусству!» Этот невысокий, мускулистый, жилистый и энергичный мужчина, всей своей сутью и устремлениями обращенный в мир искусства и во все, что с ним связано, очень скоро для начинающего Владимира Сутеева стал таким же недосягаемым обитателем «Олимпа искусства», каким был для него несколько лет Уолт Дисней. Степан Дмитриевич недавно вернулся из творческих командировок на Урал и Кавказ, а до этого три года жил в Италии и Франции, и ему было что поведать безудержно любопытным юнцам — Володе и его младшему брату Вячеславу.
Как-то Владимир, набравшись духу и преодолев стеснительность, решился спросить Степана Дмитриевича, почему у него такая «чудная» фамилия. Тот заулыбался в ответ и пояснил: «Моя фамилия — Степан Нефедов. Эрьзя — как бы… псевдоним. (Эрьзя — не имя и даже не псевдоним. Это прозвище одной из старинных народностей — мордвы. Этот маленький народ, затерянный среди изумрудных лесов и безграничных болот Симбирской губернии, орошаемой великой рекой Волгой, имеет этническое родство с финнами.) Степан Дмитриевич стал для семьи Сутеевых близким человеком, и Григорий Осипович был просто ошеломлен тем, что рассказывал Эрьзя.
Впечатления его были так сильны, что невольно требовали выхода, и тогда он решился записывать все самые интересные рассказы, необычные мысли и высказывания об искусстве Эрьзи. В итоге получилась книга, которую издали уже после смерти выдающегося скульптора, на его родине в Саранске, в 1968 году.
Называется она просто — «Скульптор Эрьзя». Книга и нынче остается уникальным документом жизненных и творческих деяний удивительного человека и изумительного таланта мастера, прославившего маленький марийский народ — «эрьзя»…
Всем домашним казалось, что юный Владимир уже определился со своими предпочтениями к изобразительному искусству, но он вдруг поступать в художественное училище не стал. Учился в 11 -й гимназии, еще царской, а закончил учебу — в советской. После окончания гимназии, преодолев невероятно трудные вступительные экзамены, поступил в Московское Высшее Техническое Училище, на инженерно-строительный факультет, (ныне — Московский Государственный Технический Университет им. Н.Э. Баумана). Проучиться смог только два курса, быстро поняв, что это — не его «стезя»: к тому времени он фанатично увлекся новым кинематографическим чудом — мультипликацией. (Здесь нужно напомнить, что это были 1930-е годы, когда в СССР привезли и запустили в прокат мультипликационные фильмы американского режиссера и владельца собственной студии Уолта Диснея.) Володя по многу раз смотрел зачаровавшие его фильмы заокеанского чудодея, вызывавшие у него восторг и изумление мастерством оживления рисунков, их удивительной разработкой, тонкими нюансами настроений киноперсонажей. Дисней и в самом деле был истинным «пионером» мировой анимации. Так в кинематографе начиналась новая эра — эпоха мультипликационного кино!
И Владимира захватило страстное желание научиться делать мультфильмы. Решение пришло само собой — немедля подать документы в недавно открывшийся Техникум кинематографии. И все получилось — его приняли! Вместе с ним на один факультет поступил и его двоюродный брат Дмитрий, впоследствии ставший известным кинорежиссером.
Студент Сутеев в годы учебы творчески проявлял себя очень активно. Он быстро познакомился с ребятами из экспериментальной группы, которые начинали работу над полнометражным мультфильмом «Китай в огне», и присоединился к ним. Один из зачинателей мультипликации в СССР Иван Петрович Иванов-Вано (тоже тогда студент и участник этой группы) вспоминает в своей книге «Кадр за кадром» об этой интереснейшей работе, которую они делали в 1925 году. А для юного Сутеева это участие в большой творческой работе стало дебютом..
Это вообще было изумительное время рождения нового направления в кинематографе, появления российского мультипликационного кино. Открывались потрясающие возможности, но путь к ним пролегал через всевозможные технические преграды и творческие тернии, а порой не только творческие, но и бытовые, житейские. Ведь совсем недавно произошедшая Октябрьская революция принесла много новшеств и, конечно, как и все революции — много хаоса и вытекающих от него негативных факторов.
Молодой, начинающий художник-кинематографист Владимир Сутеев с энтузиазмом и творческим напором бросился в бурлящий поток новой жизни, наполненной невероятными открытиями неведомого и страстно желаемого! В это время он брался за любые работы, а еще много и активно занимался искусством киноплаката. Наиболее известные его работы остались в анналах истории кино. Это графические плакаты к фильмам «Девушка в маске», «Куртизанка», «Жена фараона» и многих других. Но все же наиболее известным остается плакат к советскому киношедевру «Веселые ребята», который Сутеев создал в содружестве с другим известным мультипликатором и художником Дмитрием Бабиченко.
В 1928 году Владимир Сутеев на студии «Межрабпомфильм» снял свой первый звуковой мультипликационнный фильм «Улица поперек», в содружестве с коллегами Атамановым и Бабиченко. Вместе они создали серийного мультперсонажа Кляксу. Но вскоре Владимир Григорьевич перешел работать на недавно созданную киностудию «Союзмультфильм». И все же, как он сам вспоминал много позже, он так и оставался в мультипликации самоучкой, а единственным его учителем еще долгое время был легендарный Уолт Дисней.
Годы той жизни, заполненные творчеством и нескончаемой работой, пролетели как один день! А потом… потом грянул 1941-й год. 22 июня Владимир Григорьевич сдавал в Комитете кинематографии только что законченную новую работу, мультипликационный фильм «Муха-Цокотуха». Фильм прекрасно приняли, но уже через несколько часов пришло страшное сообщение — немецкая армия перешла границу СССР — началась Великая Отечественная война! Уже на третий день после объявления войны Владимир Сутеев оказался на Юго-Западном фронте. Ему суждено было пройти все, что проходил каждый советский мужчина, оказавшийся в кровавой схватке с бесноватым фашизмом. В сентябре его дивизия попала в окружение, и нашим войскам удалось освободить ее только в марте 1942 года.
Каждый здравомыслящий человек понимает, что такое оказаться в окружении, где смерть становится обнаженным, непредсказуемым фактором. Все это пришлось пережить молодому советскому солдату Владимиру Сутееву. Но что примечательно, он никогда об этом старался не вспоминать и прекращал всяческие разговоры на подобные темы. И воспоминаний о том труднейшем периоде своей жизни не оставил, будто ничего и не было…
Вернувшись в Москву, Владимир Григорьевич обнаружил пустующую квартиру: жена не дождалась его — ушла к другому… Как еще мог на подобное среагировать «поэт красочных феерий», художник? Он среагировал очень по-русски: оказался в объятьях добродушного и безответственного Бахуса, чтобы алкоголем заглушить ту несправедливую боль, которую пришлось пережить еще и дома, будто ему не хватило страданий на фронте…
Но он ведь был художником, и его не могло не потянуть к тому, что жило в его душе почти на генетическом уровне — страстная жажда творчества! Поэтому с Бахусом пришлось быстренько расстаться и вернуться на родную киностудию «Союзмультфильм»… Позже Владимир Григорьевич, вспоминая те времена, говорил смеясь: «Я точно знал и верил, что для художника есть только одно лекарство, причем абсолютно от всех бед — «оптовое»… Это, конечно, она — священная работа! Выжил ведь великий Рембрант, бросившись к спасительной работе, когда потерял абсолютно все — любимую жену, богатство, заказчиков и благосклонность правящей элиты. Так что лекарство надежное, проверенное в веках…»
С 1947 года Сутеев начал и педагогическую деятельность. Преподавал на курсах мультипликаторов, которые были организованы и открыты в киностудии «Союзмультфильм». А еще создал, теперь уже как режиссер, ряд знаковых мультфильмов — «Отважный моряк», «Дядя Степа», «Колобок» и еще несколько замечательных работ. В эти же годы ему было присуждено звание «Заслуженный деятель искусств РСФСР», а еще он был награжден медалью «Великой Отечественной войны 2-й степени»…
Личная жизнь… Она, похоже, судьбоносно была запрограммирована для этого блестящего художника — и связана только с одной женщиной — тоже художником — мультипликатором студии «Союзмультфильм», где работал и Владимир Григорьевич. Он увидел ее в коридоре… Увидел и… влюбился сразу и навсегда! Татьяна Таранович, так звали возлюбленную Сутеева, пришла работать на студию в 1946 году. Молодая женщина, очень красивая и яркая личность, общительная и магнетически привлекательная! Но! Она была счастлива в браке, у нее росла дочь-школьница, к тому же, она была моложе Владимира Григорьевича на тринадцать лет! Стало быть, никаких отношений с ней у Сутеева быть не могло… (Нельзя забывать — это было советское время, и морально-этический образ личности имел тогда огромное значение в жизни каждого человека.) Вот так распорядилась «Госпожа судьба» — прямо в стенах киностудии «Союзмультфильм» произошла их как будто обычная, но такая неожиданная встреча!… А дальше… Дальше — почти сказка о невероятной, небывалой, нереальной любви! Но она, тем не менее, случилась и существовала в реалиях студии прямо на глазах у всего коллектива… Иногда друзья Владимира смеясь, конечно, говорили: «Эта любовь ваша, как в кино!» Она и случилась в самом настоящем кино, в киностудии! Ну о чем тут еще говорить?! Но! «Смертельно» влюбленный Владимир, измученный душевными терзаниями и своей безответной любовью, ушел из «Союзмультфильма», даже не в силах был закончить очередную работу. Его мультфильм «Охотничье ружье» завершил коллега — режиссер Анатолий Сазонов.
И все-таки с киностудией «Союзмультфильм» творческие связи не прекратились, теперь Сутеев продолжал сотрудничать с ней как сценарист, и за все оставшиеся годы написал множество интереснейших мультипликационных историй, ставших классикой…
После всех этих мучительных переживаний Владимир Григорьевич поступил работать иллюстратором в «Детгиз» — в советское время это было главное книжное издательство для детей. Он иллюстрировал книги Маршака, Чуковского, Михалкова и многих других авторов, но самыми значительными работами этого периода стали иллюстрации к русскоязычному изданию книги «Приключения Чиполлино» итальянского писателя Джанни Родари… А еще были сделаны блестящие рисунки к сказке Альфа Прейсина «Веселый Новый год» и к книге Лилиан Муур «Крошка Енот и тот, который сидит в пруду». Вообще-то, за свою творческую жизнь, Владимир Григорьевич создал несколько тысяч самых разных работ — от рисунков к сказкам до журнальной графики в «Веселых картинках», «Мурзилке», «Пионерской правде» и даже рисунки этикеток для жестяных банок с мармеладными дольками. Создавал он и диафильмы. Рисовал кадры для «Слоненка» Редьяра Киплинга и для «Сказок дедушки Римуса» Джоэля Харриса.
Пережить такую страшную войну и оказаться в одиночестве было своего рода испытанием, но жизнь продолжалась… И Владимир Григорьевич все-таки женился — на своей бывшей однокашнице Софье, которая была влюблена в него еще со школьной скамьи. Правда, она успела побывать замужем, и от первого брака у нее был сын. Сутеев, с его добротой и ответственностью, отнесся к ребенку жены очень тепло и воспитал по-настоящему хорошего человека…
Но вот в душевном состоянии Владимира Григорьевича перемен не случилось — любовь к Татьяне Таранович никуда не улетучилась и все так же, время от времени, робкими «уколами», напоминала о себе…
Спасаясь от душевных мучений и любовных переживаний, он с головой ушел в работу. Много и очень продуктивно иллюстрировал, а затем и сам начал писать книги, лично делая к ним иллюстрации.
Первая авторская книга Владимира Григорьевича называлась «Две сказки, про карандаши и краски». Вышла она в 1952 году. Тогдашний «мэтр» детской литературы Корней Иванович Чуковский выступил в «Литературной газете» с очень доброжелательной и теплой рецензией на книгу Сутеева, поприветствовал нового талантливого автора, и с тех пор в издательстве «Детгиз» стали часто выходить новые книги Сутеева с авторскими иллюстрациями: «Мешок яблок», «Кто сказал «мяу?», «Про Бегемота, который боялся прививок», «Палочка — Выручалочка», «Мы ищем Кляксу»… и многие другие, не менее привлекательные, по мотивам которых сняты знаменитые мультфильмы.
Стремительно летело время… Общение с Татьяной продолжалось, но теперь оно перешло, если можно так выразиться, в «эпистолярный жанр». И хотя нехорошо читать чужие письма, все же позволим себе заглянуть в одно из них: «Пишу, как обычно, на почте, на краешке стола…» И далее — «Все самое красивое и прелестное, необыкновенное произошло после войны, когда я был раздавлен, истощен, измотан и ранен, и никуда не годился, но я встретил Вас! Я полюбил Вас внезапно для себя, и вдруг вся страсть, никогда не испытанная, обрушилась на меня»… (Он очень долго называл ее на «Вы», пока в это не вмешалась дочь Татьяны, Ирина. За каждое «Вы» она стала их обоих штрафовать взносом ей по пять копеек! Вначале это не очень-то помогало, но со временем все же получилось…) Через какое-то время Татьяна похоронила мужа… Жена Владимира Григорьевича очень болела уже много лет, а затем и вовсе оказалась обездвиженной параличом…
Иногда Сутеев заходил в гости к Татьяне, и его благосклонно оставляли на чай… После всех трагических событий в их семьях любовь все равно «выжила». Татьяна сохранила все его 300 писем, ответив ему только двумя… Те сохраненные письма найдут только после их ухода в мир иной… Правда, Владимир Григорьевич со временем все больше не писал, а изображал… себя в виде утенка, а Таню — в виде цыпленка. Иногда просто добавлял к рисунку не сколько сакраментальных слов, которые часто повторялись: «Дорогой, любимый, золотой мой цыпленок! Ты знаешь, что я очень сильно — сильнее быть не может — люблю, люблю, люблю, тебя! Твой утенок…» Внучка Татьяны Таранович вспоминает: «Владимир Григорьевич у нас появлялся не часто, у него очень болела супруга, но он с этой тяжестью прошел до конца и не бросил ее. Но и скрывать свои чувства к бабушке, тоже, вероятно, не мог».
После смерти второй жены Софии, Владимир Григорьевич, выдержав годовой траур после похорон, снова решился и — пришел к Татьяне… Все с той же давней, но не угасшей любовью. Собравшись с духом и от волнения чуть игриво, он предложил ей выйти за него замуж. А она… вдруг просто сказала «Да!» «Жених пришел на свое бракосочетание с огромным букетом гладиолусов. Он был невысокого роста, и его почти не видно было из-за цветов, — вспоминает внучка Татьяны. — Он был очень взволнован». Совершенно захмелевший от столь долгожданного счастья, Владимир Григорьевич встал на ступеньки ЗАГСа и воскликнул: «Таня Таранович — моя! Наконец-то!..» Да, остается только изумляться, каким терпеливым оказался влюбленный жених! Между тем, ему уже было полных семьдесят девять лет, а невесте — шестьдесят семь…
Свадьбу сыграли по-настоящему — с застольем, гостями и поздравлениями! После законного бракосочетания «молодожены» прожили еще десять лет… Десять лет — миг… космический! Но какой же он был для этих двоих влюбленных — бесконечный, заполненный сплошной патокой нежности и взаимопонимания! Истинной гармонией душ и характеров. Они сами открыто и даже чуть удивленно говорили: «Наши — десять счастливых лет! А что будет после них… уже не так и важно…» Да, это была любовь в самом первозданном, чистом воплощении. Поэтому «финал» этой любви был предопределен с самого начала, всей последующей «драматургической вязью событий». Он умер первым — 8-го марта 1993 года. Перед кончиной целовал ей руки и произносил одно слово: «Спасибо»… Потеря для ее больного сердца оказалась несовместимой с жизнью! Не прошло и полгода, как осенью она последовала за ним…
Источник: журнал «Смена» №6 2023г.
