Чувство живого тепла. Анатолий Скобелкин.

Наша Вселенная – это энергия во всех своих проявлениях, от наивысшей концентрации в веществе до загадочной и неизученной тёмной материи. В отличие от некоторых живых существ, непосредственно воспринимающих тепловую картину мира, в нашем сознании восприятие «тепла» и «холо­да» – ощущение субъективное. Но почему издревле людям известны лишь пять чувств (зрение, осязание, обоняние, слух и вкус), выделенные ещё Аристотелем, дающие нам относительно полную картину окружающей среды, а чувство тепла отсутствует? Казалось бы – чисто умозрительный вопрос.  Анатолий СКОБЕЛКИН, известный читателям «НиР» своим необычным подходом к неоднозначным проблемам , уверен, что, пытаясь ответить на него, можно приблизиться к разгадке многих тайн Мироздания.

Тепло и психическая энергия

Универсальные статистические законы, описывающие тепловые явления, на практике выглядят всегда только отчасти «погружёнными» в материю различной плотности и свойств. Ведь их основа – причинно-следственная связь любых процессов Мироздания с её самыми общими свойствами равновесия, обмена, распределения, направленности. Энергия жизни, в целом всегда связанная с теплом и огнём, в соединении со сложнейшим внутренним аппаратом живого организма выступает как энергия психическая – высокоорганизованная, тонко управляемая сила действия. В большинстве случаев действие психической энергии прямо смыкается с проявлениями физического огня и движения в полном соответствии с законами термодинамики.

Например, спорт, особенно игровые виды при заполненных трибунах. Эмоциональный нагрев болельщиков подстёгивает своей радиацией движение тел спортсменов на площадке, усиливает обмен ударами или мячами, отзывается длинными волнами возбуждения на каждое значимое событие. А вот в явлении войны раздражённая и ожесточённая психическая энергия несёт уже смерть. В крупных сражениях аннигиляция живой силы противоборствующих сторон сопровождается сильнейшими взрывами и лавиной материальных частиц, развивших предельную кинетическую энергию: пуль, снарядов, ракет.

Невольно возникает вопрос: почему в живой природе развиты совершенные инструменты и механизмы управления теплом на биологическом уровне, а в природе психической возможны бесконтрольные процессы?

Тождество между теплом и жизнью позволяет утверждать, что действие наработанных эволюцией регуляторов энергетических потоков продолжается и в социально­ психической жизни человека, но уже в преобразованной форме, учитывающей значение разума и великие факторы ответственности и свободы воли. Именно в проблеме управления внутренним и внешним теплом находится точка встречи этики и физики, этики и энергетики жизни. Этический закон содержит условия пользования энергией, причиняющие наименьший вред и ведущие к наибольшему благу.

Если исследовать все царства природы, понимая, что этика и следование необходимости – это синонимы, то мы нигде не найдём границ применения этому закону, а толь­ко различные грани его проявления. Когда растения делят самыми изобретательными способами общее тесное пространство почвы для размещения своих корней и распределяются по ярусам пространства воздушного, то это, несомненно, этика растительного мира. Поведение хищных и травоядных животных на водопое, при стихийном бедствии или выведении потомства – пример этики мира животного. Съесть или нет эту пищу, перепрыгнуть или нет через расщелину, довериться ли этому человеку? Всем случаям принятия решений, часто судьбоносных, предшествует обмен с изучаемым объектом «флюидами», несущими информацию о качестве его энергии. Тепловые фотоны и их тонкосублимированные в сознании образы играют в этом процессе очень важную роль. Чувство живого – это в первую очередь чувство живого тепла.

В сказке «Марья-искусница» колдун похищает у мальчика Вани мать и удерживает её в плену. Ваня, проникший в заклятое царство при помощи доброго и храброго отставного солдата, может вернуть себе мать, только узнав её среди шести одинаковых фигур, созданных волшебством. В самый драматичный момент мгновенная вспышка живого огня в глазах одной из женщин вновь замыкает насильно разорванную связь между матерью и сыном.

Распознавание – мощная сила, проводящая человека через жизнь – это огонь и свет, в котором он читает сущность вещей. Этика же является самой глубокой опорой распознавания, которая действует и тогда, когда две другие, опыт и чувство, не могут дать ему надёжных показаний. Ведь этика – это кристаллизованный опыт всей эволюции, объединяющий всё живое и одинаково нуждающееся в тепле жизни; тот путь необходимости, которым она пришла в сегодняшний день от момента своего зарождения.

Современному человеку, подчинившему себе природу, мысль о глубине происхождения природной этики не греет душу. Но это всего лишь результат забвения этого опыта. В истории человеческих обществ были (и будут) страницы открытого знания, столь же древнего и прочного, как сама жизнь. Подтверждение тому мы находим среди сокровищ древнеиндийской философии.

Tapas (первый известный памятник индийской литературы, собрание религиоз­ных гимнов).

Академик Борис Смирнов (1891-1967), переводчик «Бхагавадгиты», части шестой книги эпоса «Махабхарата», определял tapas как одно из самых многогранных в смысловом отношении слов санскрита – древнего литературного языка Индии. Основное его значение по корню глагола tap – накалять, сиять, нагревать, а так­ же закалять волю и тело аскезой, подвигом. Но прежде всего tapas – тапас индийской философии – это космический жар, универсальный космогонический принцип – основа Мироздания и, соответственно, внутреннее миросозерцательное начало, мощнейшее средство самоуглубления и преображения, достижения любой цели. В заключительных стихах «Ригведы»  тапас – это творец безусловного космического закона и всех ритмов Вселенной: «Закон и истина родились из воспламенившегося жара. От них родилась ночь, от неё – волнующийся океан. Из волнующегося океана родился год, рас­пределяющий дни и ночи, Владыка всего существующего… Солнце-и-Луну Дхатар последовательно установил по порядку, и небо, и землю, и воздушное пространство, затем свет».

В образном строе древней космогонии тапас – это не просто тепло, а тепло птицы, высиживающей птенцов (мировое яйцо), что изначально делает его всем понятной и близкой жизнедающей силой.

Упанишады – древнеиндийские религиозно­ философские трактаты – толкуют тапас как добродетель, дающую огромную нравственную силу. Именно индийская духовная традиция предписывает практику тапаса как один из важнейших элементов этической подготовки к йоге. Этическое начало внутреннего огня утверждается и Кришной в «Бхагавадгите», причём многомерно, с особыми выражениями для каждого вида энергии и сферы проявления:

Почитание богов, дважды рождённых, наставников,
мудрецов, чистота, прямота, целомудрие, повреждение
именуются тапасом тела.
Речь, не вызывающая возбуждения, правдивая,
приветливая и прилежное изучение писаний
именуются тапасом речи.
Ясность сердца, кротость, молчаливость, самообладание, чистота жизни
называются тапасом сердца.

В буддизме же термин «тапас» прямо означает самодисциплину. Управление теплом организма вообще – это закон, который невозможно оспорить или произвольно изменить. Он действует и в теле обычного человека, и в теле аскета. Единый этико-энергетический закон правит жизнью и развивает необходимые ему, закону, формы знания. Одни эпохи больше разрабатывают его материальную сторону, другие – спиритуальную, но крайности, достигнув своего предела, сходятся. И тогда учёные-ядерщики, потрясённые взрывами созданных ими бомб, провозглашают миру этические начала термодинамики, а врачи, исчерпавшие лекарства в борьбе с недугами, начинают вычерчивать схемы физиологии духа из трактатов по йоге.

Физика XX века прошла сквозь кризис этических основ. И, оказавшись на грани самоуничтожения, люди стали обращаться с энергиями осторожнее. Биология же в нынешнем веке идёт к кризису полным ходом. Клеточная теория, переживающая ныне свой звёздный час в исследованиях стволовых клеток, встречается с полномасштабным этическим кризисом: коль скоро их применение не предусмотрено природой, встаёт вопрос о праве их использования. Тапасом стволовых клеток в растущем организме руководят законы космического характера, сообщающие ему необходимую гармонию в общей струк­туре Мироздания, и по этой причине он не терпит насильственного обращения. Результаты такого обращения будут катастрофическими – о какой выгоде здесь может идти речь?

Эта область исследований не единственная, где скопилась критическая масса непонимания. Искусственное и генно-модифицированное питание, сопряжение человеческого мозга с электронными устройствами, вторжение лазерной хирургии и терапии в область сердца – в любой из этих об­ластей человеческие усилия что-то на­ладить пересекают и глубоко искажают природные программы энергообмена и управления. А сложность и сбалансированность этих программ пока недоступна человеческому пониманию. Тут могло бы помочь чувство живого тепла, но, к сожалению, у учёных оно чаще всего молчит. Эксперимент в науке всё больше напоминает жестокий поединок, в котором две стороны, не догадываясь об этом, постепенно омертвляют друг друга.

Конечно, гроза, которая вот-вот может промчаться над наукой, окажется такой силы, что положит конец любому непониманию и невниманию, но если бы люди чаще смотрели в сторону солнца, то увидели бы, что тот самый закон, который мы обсуждаем, уже десятилетия назад сформировал для людей новую необ­ходимую форму знания, и она доступна им для изучения.

Живая Этика

Учение с таким названием, созданное в 20-е—50-е годы XX века трудами Елены Рерих, рассматривает внутренние и внешние энергии как единый взаимосвязанный комплекс вселенского звучания. И потому главный принцип всего бытия – этическое управление жизнью – иерархическое, просвещённое.

Древнее учение о тапасе, которого мы только что коснулись, заново выносится здесь в полном объёме, многопланово и систематически, как учение о пространственном огне. С этим связано другое название Живой Этики – Агни Йога. Этика живая – значит, она обладает реальной энергией, воплощённой в действиях, способной разрешать сложнейшие общественные и индивидуальные проблемы.

Судьбы учения Живой Этики в XX веке тесно переплелись с на­сущными общечеловеческими задачами и событиями истории: мировыми войнами, революциями, научными открытиями, новыми достижениями в философии и ис­кусстве. Сегодня история движения мысли и деятельности, вызванного к жизни нашими знаменитыми соотечественниками, широко освещена. Однако огромное количество вопросов, поставленных ими с новой стороны или впервые поднятых в этом учении, не оценены глубоко, их значение ещё предстоит понять во всей полноте. Сила его воздействия на сознание уже сегодня объясняется главным об­ разом необыкновенным расширением понятий.

Живая Этика рождалась в тесном взаимодействии с научной проблематикой своего времени; таким образом, её общие философские положе­ния были освещены и подкреплены конкретными исследованиями и открытиями. Так, изложение основ ог­ненного устройства космоса и роли крупномасштабных космических процессов в жизни Земли и её эволюции происходило одновременно с эпохальными астрономическими ис­следованиями структуры Млечного Пути, открытием и изучением центра галактики, работами Чижевского по солнечно-земным связям. Описавшие множество замечательных случаев и наработавшие значительную практику утверждения об активных формах сознания в минеральном и растительном царствах иллюстрировались опытами на металлах и растениях, проводимых в институте Джагадиша Боса в Индии. Этот последний пример особенно близок пашей теме – чувству живого тепла.

Джагадиш Чандра Бос (1858-1937) начинал свой путь в науке исследованиями по электричеству, а точнее – по горячей в конце XIX века теме распространения радиоволн. Он выделился среди других физиков-экспериментаторов тем, что первым отметил неудобство работы с длинными волнами и решительно перешёл к излучению миллиме­трового (60 Гигагерц) диапазона, создав всю необходимую аппаратуру и опередив на полстолетия развитие радиотехники. Широкую известность в науке принесли ему разнообразные опыты с растениями (поэтому в биографических словарях обычно пишут о нём: «выдающийся индийский ботаник и физик»), но интереснее всего то, как он перешёл от радиофизики к биологии. Его вело не просто чувство живого, но необыкновенной тонкости чутьё к малейшим проявлениям его там, где никто до него никакой жизни не предполагал.

Работая с генератором электромагнитных воли, Бос заметил, что тот временами словно устаёт, снижая свои характеристики. Учёный отнёсся к этому совершенно серьёзно и стал давать генератору отдых. Перейдя от прибора к исследованию самого металла, учёный убедился, что он действительно устаёт отвечать на электрические раздражения, подобно мышечной ткани животного, но восстанавливается, если подержать его в тёплой воде или провести небольшой массаж. Металлы оказались способны запоминать воздействие на них кислоты и теряли при этом способность к восстановлению. Под сильным впечатлением от полной аналогии с поведением живой ткани Бос взял вместо цинковых листов опавшие каштановые листья и получил подобные же реакции. Это и было на­чалом большой программы исследований.

Растения в опытах Бос реагировали электрическими импульсами и не заметными глазу движениями на боль, на свет, на появление облаков в ясном небе, на эмоции человека и даже на его мысли! Открытие индийским учёным развитой нервной системы у растений и их богатой эмоциональной жизни, обнаружение у неорганических материалов свойств живой материи и отзывчивости на психическую энергию привели естествознание к необходимости пересмотра условных делений на живое и мёртвое в природе, а значит – и к изменению всей философии отношений с ней.

Получается, что действительно и научно прав тот водитель, что даёт своей машине отдохнуть, и та садовница, что беседует с цветами. Со времени Джагадиша Бос было проведено много подобных опытов и исследовательских программ по всему миру, немало написано работ – благодатное для всего живого знание по­степенно проникает повсюду.

Итак, необходимость расширенного понимания этики в нынешнем времени обоснована теперь и философски, и научно-теоретически, и экспериментально. Если даже суровый металл восприимчив к заботе, то тем более человек должен быть тоньше и чувствительнее в своём отно­шении к окружающему миру. Если этого не произойдёт, то космический жар раскалит негодную заготовку морального существа до состояния светоносной пластичности и будет выковывать из неё ударами испытаний, поворотами в разные стороны, ту форму, которая легко будет соединяться с основами существования. Всё достойное в человеке такую перековку выдержит, а всё негодное окончательно потеряет способность к восстановлению. Природа непременно это сделает, так как ей для будущих планов нужен человек-сотрудник, а не жестокий хозяин «всего, что моргает».

Источник: журнал “Наука и религия” №2, №3   2016г.