Элизабет Виже-Лебрен. Ирина Опимах.

В истории мирового искусства нет так уж много женских имен, но эта дама, несомненно, в ряду лучших. И пусть кто-то считает, что ее творчество не отличалось высокими достоинствами, зато она оставила нам целую галерею портретов царственных особ, правивших миром в конце XVIII — начале XIX веков, и сделаны эти портреты твердой, умелой рукой.

Мари-Луиз-Элизабет Виже родилась 10 апреля 1755 года. Ее отец, Луи Виже, был известным в Париже портретистом, человеком веселым, легким, неглупым, а потому в его доме частенько по вечерам собиралась очень приличная публика, богема, как мы сказали бы сегодня. Тут бывали писатели Вольтер и Дидро, художник Грез, прославленный трагик Тальма. Мадам Виже порой уставала от этих шумных сборищ, но что ей оставалось делать — только смириться.

Когда Элизабет исполнилось 6 лет, ее отдали в католический пансион. Монашенки девочку не полюбили — независимая, своевольная, на уроках невнимательна и все время что- то рисует в своих тетрадках. Мать ее ругала, а отец хвалил. «Моя девочка, — гордо говорил он, — она унаследовала мой талант». А уж когда она как-то быстро, к тому же, очень похоже, набросала портрет соседского булочника, он твердо решил: его дочь будет художницей!

В те времена многие дамы увлекались живописью, и кое-кто (правда, таких было очень мало) даже зарабатывал ею на жизнь. В общем, женщине заниматься искусством было не зазорно. И мсье Виже, забрав дочь из пансиона, сам стал обучать ее живописному ремеслу. Элизабет очень нравились эти уроки — она действительно походила на своего отца и характером, и отношением к жизни, а еще была готова работать, забывая о еде и сне. Ее это дело — живопись — очень увлекало, а главное, у нее все получалось!

Но счастливое ее детство продлилось недолго — в мае 1768 года Луи Виже умер, как рассказывает биограф художницы С. Макфол, подавившись рыбной косточкой. Девочка очень страдала — отец был ее самым близким другом, он лучше всех понимал ее, он так многому научил ее… А тут еще мать, Элизабет Жанна Виже, красивая, стройная дама, снова вышла замуж — ее новым избранником стал молодой ювелир Лесевр, с успехом продававший свои изделия придворным модницам и модникам. Он был богат, но патологически скуп, а Элизабет были все время нужны деньги, причем не только на туалеты — к ним она была равнодушна, — но и на холсты и краски. А отчим считал ее занятия живописью баловством. И если бы не друзья отца, художники Габриэль-Франсуа Дуайен и Габриэль Бриар, имевший свою студию, куда он и пригласил Элизабет работать и учиться, ей бы пришлось довольно трудно.

Автопортрет

Она быстро усваивала уроки своих преподавателей и делала заметные успехи. Ее картины отличались какой-то особенной тонкостью, богатством палитры, светом. Вскоре ее учителя-покровители стали показывать ее работы на выставках, и картины эти публике понравились.

О «чуде-ребенке» заговорил весь Париж, и вот уже к ней выстроились в очередь важные господа, желавшие заполучить портреты своих домочадцев. Отчим, увидев, что «глупые» занятия падчерицы могут приносить деньги, даже зауважал ее, а когда она подросла и превратилась из маленькой, угловатой девочки в стройную красавицу, проявил к ней вполне мужской интерес. Это было отвратительно, и Элизабет решила поскорее покинуть его дом. Был только один способ — выйти замуж, что она и сделала. Ее мужем стал мсье Жан-Батист Пьер Лебрен, уже немолодой господин, довольно посредственный художник, зарабатывавший на жизнь не столько созданием картин, сколько их продажей. Мсье Лебрен был не лишен обаяния, однако любил выпить, поиграть в карты и провести время в компании сомнительных женщин. «Зачем ты это делаешь? — говорили Элизабет друзья. — Он совсем не тот, кто тебе нужен». Но для нее тогда было самым главным — вырваться из дома отчима…

 Портрет графини Анны Сергеевны Строгановой с сыном
Портрет графини Анны Сергеевны Строгановой с сыном

Они обвенчались — тайно! — в 1776 году. Свадебным путешествием стала поездка в Нидерланды, где Элизабет с восторгом изучала творения голландских и фламандских мастеров, а еще писала на заказ портреты местных аристократов. Когда же супруги Лебрен вернулись в Париж, случилось событие, ставшее одним из самых счастливых в ее жизни — у нее родилась дочь! Она не отходила от девочки — ее назвали Жюли — и непрерывно ее рисовала, создавая яркую, полную любви летопись ее жизни.

Элизабет работала без устали, по 12 часов в день — помощи ждать было неоткуда, а ведь их семейству требовались средства на жизнь. Зато ее муженек, забросив все дела, пропадал в кабаках и игорных домах, и в разговорах с приятелями называл свою жену «дойной коровой». Элизабет никогда не видела от него ни заботы, ни душевного тепла. Неудивительно, что довольно скоро, когда Жюли исполнилось пять лет, Элизабет бросила своего супруга и стала жить отдельно. Она могла себе это позволить, так как была совершенно независима от мужа: ее обожала вся парижская знать, к ней шли и несли свои деньги ценители прекрасного. Она сама причесывала свои модели, требовала, чтобы они отказались от пудры и румян. И многим это пришлось по вкусу. Так, герцогиня Граман после позирования у художницы отправилась в театр и произвела там фурор — так она была хороша без всяческих ухищрений, без пудры и с прической, которую ей сделала Элизабет.

Портрет великой княжны Елизаветы Алексеевны
Портрет великой княжны Елизаветы Алексеевны

Молодую художницу просто боготворили! Да что там говорить, эта очаровательная мадам Виже-Лебрен по популярности обогнала своих учителей! И более того — она стала любимой художницей Марии- Антуанетты! Довольно быстро они подружились: сверстницы, они вместе музицировали — играли в четыре руки на клавесине, вместе путешествовали. Художница написала около 30 портретов Марии-Антуанетты. Молодая королева ни на миг не желала расставаться со своей подругой. Все это породило всякие слухи — говорили, что их связывает пагубная страсть. Конечно же, это чистая ложь, королева была верна своему супругу Людовику XVI. Но дружба с Марией-Антуанеттой сыграла свою роль в карьере Элизабет — в 1783 году, в 28 лет, она стала академиком Королевской академии художеств, а это дало ей право выставляться на салонах и возможность продать многие свои работы Версалю. Понятное дело, такие успехи — и светские, и финансовые — порождали зависть. Говорили, что ей помогает писать известный художник мсье Манажо, что она так богата, что топит камин кредитными билетами.

А потом по Парижу поползли слухи о романе Элизабет с министром финансов графом Колонном. Мало того, столичные жители смогли почитать переписку — конечно же, фальшивую! — художницы и министра, в которой было немало весьма нелицеприятных и издевательских слов о королевской чете.
И, конечно же, никто и слышать не хотел уверений Виже-Лебрен и Колонна, что они не имеют никакого отношения к этим гнусным письмам! В общем, несчастному Колонну пришлось оставить свой пост, а Мария-Антуанетта более не желала видеть Элизабет.

Но тут во Франции началась революция, восставшие парижане взяли Бастилию. Элизабет не очень понимала, что происходит в стране, ей просто хотелось уехать куда-нибудь подальше от всех этих пересудов и шумихи вокруг ее имени.
Друзья советовали как можно скорее бежать из Парижа, ведь все знали, что она была близка ко двору, и друзей королевы уже ждала гильотина. 5 октября 1789 года, когда толпа пошла на Версаль, Элизабет уже ехала в дилижансе вместе с дочерью в Рим, куда ее пригласил тамошний французский посол. Во Францию она вернулась лишь через 12 лет. Больше ей не довелось встретиться со своей бывшей покровительницей — 16 октября 1793 года Мария-Антуанетта взошла на эшафот. (А пятью месяцами раньше гильотина убила ее супруга Людовика XVI).

 Автопортрет с дочерью
Автопортрет с дочерью

   Элизабет с восторгом знакомилась с итальянским искусством и архитектурой. Сначала был Турин, потом — Болонья, где ее выбрали в члены местной Академии художеств. Во Флоренции ей заказали автопортрет для знаменитой галереи автопортретов великих художников (этот ее автопортрет и сегодня украшает собрание Уффицы).
Вечный город привел ее в восхищение. Затем она отправилась в Неаполь, где хорошенькой художницей увлекся английский граф Бристоль и даже заказал ей свой портрет.
Однако Элизабет совершенно равнодушно восприняла его ухаживания. Похоже, мужчины ее мало волновали. В Неаполе она встретилась со знаменитой леди Гамильтон и написала два ее портрета.
Настал момент, когда ей захотелось домой, но оказалось, что ее имя внесли в списки контрреволюционеров, и, если бы она оказалась во Франции, ее тут же арестовали бы. Муж ее и не пытался ей помочь, а лишь регулярно требовал от нее денег. Элизабет, наконец, взбунтовалась и отказалась содержать этого совершенно чужого ей человека. Тогда он подал на развод и, получив его, тут же женился снова — видно, нашел новую дурочку, готовую его содержать.
А Элизабет, поняв, что во Францию ей дороги нет, отправилась в Россию, куда в то время любили ездить французские художники, да и не только художники, но и искатели спокойной жизни и заработков. Путь ее пролегал через Вену, Прагу, Дрезден и Берлин. Везде она работала, и везде ее картины имели успех. «Заниматься живописью и жить — для меня одно и тоже», — говорила она.

Портрет Этьена Виже (брата художницы)
Портрет Этьена Виже (брата художницы)

Итак, в июле 1795 года мадам Виже-Лебрен прибыла в Петербург. Годы, прожитые в России, оставили глубокий след в ее памяти, недаром им она посвятила несколько страниц в своих мемуарах. Ей нравились российские дамы — красивые, элегантно одетые. Нравились роскошные приемы в столичных дворцах  (иностранцы, которых охотно приглашали на обеды, могли не заботиться о своем пропитании). И даже зимний холод ее не пугал — удивительным образом русским удавалось создавать тепло в своих домах,  Здесь у нее появились новые друзья, среди них — граф Александр Строганов, меценат, ученый; красавица княгиня Екатерина Долгорукая, супруга царевича Александра Елизавета Алексеевна. Вскоре к ней уже выстраивалась очередь русских аристократов, что весьма озаботило императрицу. «У госпожи Лебрен свой двор, к ней побольше народу ездит, чем к нам», — нашептывал Екатерине ее фаворит Платон Зубов. Виже-Лебрен писала: «Императрица, видно, не могла понять, что люди посещают художника, чтобы позировать ему».

Она была очень хороша собой, эта художница-француженка, а потому ей приписывалось множество романов, например, с польским королем Станиславом Понятовским, жившим в Петербурге в изгнании. Но и эта история была, скорее всего, выдумкой и сплетней. «Мы просто друзья», — всегда говорила Элизабет.

 Портрет мадам де Сталь в виде Коринны
Портрет мадам де Сталь в виде Коринны

 На самом деле ее заботило лишь счастье дочери, которая подросла и превратилась в очаровательную девушку. Но и тут все складывалось не так, как ей, Элизабет, хотелось бы. Жюли влюбилась в совершенно безродного и безденежного секретаря графа Чернышева Гаэтана Нигриса и однажды сбежала с ним из дома. Элизабет поначалу думала заявить в полицию, но потом простила дочь. Теперь ей приходилось зарабатывать не только для себя и Жюли, но кормить еще и Гаэтана…

В 1802 году она решила вернуться во Францию. Там все очень изменилось — к власти пришел Наполеон. По дороге она заехала в Берлин — там король Пруссии Вильгельм заказал ей портрет. Портрет ему очень понравился, и Элизабет была принята в члены берлинской Академии художеств (всего, надо заметить, она была членом восьми (!) академий художеств разных стран, включая и Россию).
Париж встретил ее довольно прохладно — муж обосновался в их доме и совсем не спешил его освободить, Наполеон ее не жаловал, а бывшие заказчики подзабыли. И хотя тут были ее брат с женой, да и бывший муж пытался наладить с ней отношения, через полгода она снова уехала — на сей раз в Англию. Тут она нашла благодарных клиентов (среди них король Георг IV и лорд Байрон) и пробыла там семь лет, несмотря на то, что эта страна не очень пришлась ей по вкусу — грязно на улицах, говорила художница, народ грубый, да и климат отвратительный.

В 1809 году она снова вернулась на родину. Наполеон, ставший императором, окружил себя роскошью, дорогими вещами и интерьерами. И ему понадобились соответствующие художники. Тут он и вспомнил о Виже-Лебрен и пригласил ее к себе во дворец (Марли). Элизабет была уже не молода, однако мастерство оставалось при ней. Она создала много картин, которые пришлись по вкусу окружению императора.

 Принц Генрих Любомирский во славе
Принц Генрих Любомирский во славе

 Среди них — портреты сестры Наполеона Каролины и прославленной писательницы мадам де Сталь — ее она написала во время поездки в Швейцарию. В своих воспоминаниях художница не забыла ни об одной своей работе и перечислила все: там 662 портрета, 200 пейзажей и 15 исторических полотен. Невероятная плодовитость! Такой работоспособностью мало кто из художников- мужчин мог бы похвастаться!

Время шло, мадам Виже-Лебрен старела и слабела. Она купила себе небольшое поместье недалеко от Парижа, в местечке Лувесьен, и часть года жила в Париже, а другую часть — за городом. Теперь к ней приезжали уже не заказчики картин, а ее друзья, которым она с удовольствием рассказывала о местах, где побывала, о людях, с которыми встречалась и дружила. Ей было что поведать своим слушателям… В этом доме вместе с ней жила и ее дочь с мужем. Часто навещал Элизабет ее брат Этьен, ставший знаменитым актером, а еще — бывший муж, которого она давно простила и даже заплатила все его долги — за то, что он отдал ей родительский дом на улице Сен-Мари-Роз, в котором она родилась.

Мсье Лебрен умер в 1813 году, а в 1818 году ей пришлось пережить большое горе — умерла ее дочь Жюли. Сама Элизабет была уже очень слаба, но, несмотря на это, каждый день старалась ходить на ее могилу. В 1820 году не стало и ее любимого брата Этьена.

Мир быстро менялся, революции и войны ломали человеческие судьбы, а ее жизнь текла тихо, без потрясений. За ней ухаживали две ее племянницы. Церковь, визит к знакомому торговцу картин, кладбище — вот и все, что наполняло ее существование. Она пыталась работать, но уже дрожала рука, да и глаза были не столь зоркими. Среди немногих, кто еще ее помнил, были гости из России.

Элизабет Виже-Лебрен. Любимая художница королей. Автопортрет

Одна из ее бывших российских приятельниц, княгиня Екатерина Долгорукая, предложила ей писать мемуары, и Элизабет вдруг увлеклась — стала вспоминать прошлое, людей, случаи, когда-то потрясшие ее душу. Книга ее мемуаров вышла в 1837 году и сразу привлекла внимание читателей — там жила сама история.

Элизабет Виже-Лебрен умерла 30 марта 1842 года в своем парижском доме на улице Сен-Лазар. Она завещала похоронить себя в Лувесьене, что и было сделано. Похоронная процессия была небольшой — служанка, племянницы да несколько старых поклонников ее искусства.

Всю свою жизнь она путешествовала — странствия были суждены и ее останкам. Через несколько лет ее могилу перенесли на новое кладбище. Там стоит скромный памятник — камень, в верхней части которого выбита палитра и кисть, а внизу — надпись: «Здесь, наконец, покоюсь я».

 

 

 

Источник: журнал “Смена” №3  2018г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *