Философ и тиран. Александр Волков

Римская республика, превратив­шись в империю, стала своего рода федерацией, объединившей множе­ство исторических областей, союзом множества народов. «Но ни один народ не внес столько сил в римскую культу­ру, не дал Риму столько ученых, поэ­тов, государственных деятелей и даже императоров, и притом с чисто рим­ским характером, как испанцы», — пи­сал дореволюционный русский био­граф Сенеки П. Н. Краснов.

Знаменитый римский философ Сенека именно и был выходцем из Испании, испанским провинциа­лом. Во все века талантливые юно­ши, рожденные в далекой глуши, мечтали сделать столичную карье­ру, добыть себе славу и богатство. Немногим это удавалось. Но Сенека, привезенный из испанской Кордовы в Рим в детском возрасте, этого до­стиг. Он стал лицом, особо прибли­женным к императору.
Кто мог подумать, что его воспи­танник Нерон Клавдий Цезарь Друз Германик, или просто Нерон, неволь­но возведет Сенеку на вершину власти, а затем безжалостно сбросит его отту­да? Но как радостно начиналась эта история успеха, эта трагедия успеха!

Получив хорошее образование (его учителями были, например, извест­ные стоики Фабиан Папирий и Аттал, а также киник Деметрий), Сенека вы­казывал во всем необычайную начи­танность. На досуге этот философ-эн­циклопедист писал научно-популяр­ную прозу — трактаты, в которых из­лагал географические теории.
Из его сочинений впоследствии со­ставилась книга «Естественнонаучные вопро­сы», начатая еще в молодые годы и законченная незадолго до смер­ти. В этой книге, состоявшей из се­ми частей, он подробно рассказы­вал о природных феноменах, напри­мер, о землетрясениях. В частности, он придирчиво обсуждал гипотезы, объяснявшие эти бедствия то влия­нием подземного огня, то колебания­ми мирового океана, на котором пла­вает земной материк, то — и это мне­ние разделял сам Сенека — напором скопившихся под землею газов.

Самые разные феномены привлека­ли Сенеку. Изгнанный позднее из Рима и проживая на Корсике, он писал ма­тери: «Я изучаю земли и их относитель­ное расположение, затем море, приливы и отливы, затем тот промежуток меж­ду небом и землею, в котором зарожда­ются громы, молнии, ветры, дожди, снег и град; наконец, постепенно переходя к высшему, наслаждаюсь великолепным зрелищем неба и, вспоминая о  бесконечности, перехожу к исследова­нию того, что всегда было и будет».

Впрочем, насчет глубины и спра­ведливости знаний — своих и совре­менников — Сенека не заблуждал­ся, а потому, подчеркивает философ А. Ф. Лосев, не мог не думать и «о том удивлении, которое будут испы­тывать наши потомки в отношении нашей теперешней неосведомленности» («История античной эстетики»). Вот, например, один из вопросов, кото­рым задавался тогда Сенека и не мог найти убедительный ответ, банальный для нас, потомков: «Мир ли вращает­ся вокруг Земли, которая остается не­подвижной, или Земля вертится, тогда как мир стоит?». В любом случае, до тех пор, пока Запад не познакомился с Аристотелем (сочинения Аристотеля попадут в Западную Европу из Византии и арабских стран лишь в XII—XIII веках), «Исследования о природе» (как иногда переводится название книги Сенеки) использова­лись в качестве главного источника информации по натуральной истории.

К слову, этот пристальный интерес к естественным процессам, соверша­ющимся в природе, был бы, пожалуй, необычен для философа-моралиста, каковым являлся Сенека, но ведь он придерживался учения стоиков, по ко­торому «каждая из частей мирового це­лого втайне предвосхищает остальные» (X. Л. Борхес). Недаром на страницах его «Изысканий о природе» (еще один вариант перевода названия все той же его книги) можно прочитать знамена­тельные слова: «Все происходящее — знак того, что произойдет впредь».

На жизнь же Сенека зарабатывал адвокатской деятельностью, сочетая ее, подобно большинству тогдашних юристов, с административной рабо­той. Вскоре по протекции он полу­чил место квестора. Слава о его ора­торском искусстве достигла нового императора (с 37 года) — Калигулы.

И это было катастрофой. Отныне Сенека был, скорее, мертв, чем жив. «Калигула был человек вообще ненор­мальный; в частности же, он отличал­ся болезненной завистью к талантам, доходившей порою до таких курьезов,что Калигула приказывал уничтожать в библиотеках сочинения и статуи Го­мера, Вергилия и Тита Ливия. Калигула воображал себя первоклассным орато­ром, и успех Сенеки был для него просто личным оскорблением», — писал в своей книге «Луций Анней Сенека» Краснов.
Следующая декада жизни Сенеки была борьбой за жизнь. Преследуемый, опальный, он жил под знаком кинжа­ла, в незримом сопутствии ядов. Во времена римского «37-го года», ког­да убийства совершались легко, как плевок, энциклопедист Сенека уце­лел, словно несчетные свитки прочи­танных книг броней защищали его.
Наконец, в 49 году жертва двух им­ператоров — один, Калигула, соби­рался его убить; другой, Клавдий, по наущению жены отправил в ссылку — все-таки получил назначение при дво­ре.

После новой женитьбы импера­тор простил врага старой, ненавист­ной жены. И вот теперь Сенека, еще недавно проживавший в изгнании на Корсике, должен был вырастить из  Нерона идеального правителя, блистающего красноречием, подобно великим героям древности. Занятия и впрямь помогли. Говорливости Нерона скоро можно было позавидовать. Появляясь на заседаниях  римского сената, юный Нерон, приемный сын императора, неизменно срывал аплодисменты, произнося перед сенаторами речи, составленные его да­ровитым «спичрайтером» — Сенекой.

Став в 54 году императором, юный златоуст не стыдился учиться у своего мудрого наставника. Сенека просвещал Нерона в политических вопросах. Худо от этого не было. Наоборот! По всей империи считали, что Нерон родился под счастливой звездой — так хоро­ши, так спокойны были первые восемь лет его правления. Впоследствии такой выдающийся римский правитель, как Траян, назовет эти годы «счастливей­шим временем Римской империи». В го­родах Италии и провинциях жизнь процветала, как никогда на памяти со­временников. Рим не вел войн, не знал мятежей, а его юный император пра­вил уверенно и разумно, не выпуская бразды правления из рук и не притес­няя подданных. Казалось, нельзя бы­ло не назвать Нерона «арбитром гар­монии и изящества». Впрочем, мало кто из провинциалов ведал, что стра­ной фактически правит всемогущий советник Нерона — Сенека.

И вновь, словно перевернулись гро­мадные песочные часы, время стало отсчитываться по-иному. Минула де­када покоя и счастья, пришла декада тоски и страха.

В 62 году Сенека удалился от дел. Воспитывая Нерона, он не до­бился ничего. Природа взяла свое.
Дрессированный детеныш вырос  в чудовище. К этому времени императорский двор стал похож на бассейн с акулами. Придя сюда, никто  не мог быть уверен, что спасется. Вот  и Сенеке стало казаться, что он об­речен. Нерон убьет и его.

Вскоре после гибели обоих, философа и тирана, Сенеки и Нерона, неизвестным автором была сочинена траге­дия «Октавия», рассказывавшая о звер­ствах Нерона. Она дошла до нас вместе с девятью трагедиями Сенеки. Сам он был выведен в этой анонимной пьесе в образе положительного героя-проповедника. Именно таким впоследствии представляли себе Сенеку все, кто зна­комился с его творчеством.

Хрестоматийная канва его жиз­ни, намеченная драматургом, такова.
Итак, в 49 году мыслитель и ученый, философ и поэт, наделенный разумом и добродетелью, внезапно оказался при дворе императора Клавдия, кото­рого презирал (свидетельством тому — его жесточайшая сатира «Отыквление божественного Клавдия»: после смер­ти Клавдия не причисляют к сонму бо­гов, а превращают в раба). С приходом к власти Нерона он пишет трактаты, прежде всего, трактат «О милосердии» (55—56 годы), обращенные к молодому императору. «Доказывая необходимость и полезность «хорошей» монархии», он наставляет его, — подчеркивает рос­сийский историк Ю. Г. Чернышов в книге «Древний Рим: мечта о золо­том веке» (2013), — поддерживать в го­сударстве мир и порядок, властвовать «милосердно», без тирании, подобно «ца­рю пчел». Разочаровавшись, Сенека удаляется от дел и в уединении сочи­няет свои лучшие трактаты: «О про­видении» (64), «О стойкости мудреца» (65), «О счастливой жизни» (65). Но сумасбродный император не оставля­ет его и принуждает к самоубийству.

Вот только из событий его жиз­ни можно сложить совсем другой мозаичный пазл, где не будет ни­чего возвышенного, романтично­го. В ставшей бестселлером книге американского историка Джеймса Ромма «Смерть каждый день: Сенека при дворе Нерона»(2014)  детально показан педагогиче­ский и жизненный крах Сенеки.

Итак, хитрый провинциал, умеющий ловко манипулировать людьми, упорно стремится сделать карьеру, карабкает­ся на вершину власти, срывается, сно­ва лезет наверх. У Сенеки прекрасно подвешен язык, он умеет подать себя как мудреца, философа. Он не упускает случая обогатиться. В его хищных, ро­стовщических руках разом оказывается множество британцев, которым он ссуживал деньги. В 61 году, доведенные им до отчаяния, они подняли восстание.

Когда его беспринципность и алчность стали ведомы императору, он в стра­хе перед опалой примыкает к заговор­щикам, мечтающим свергнуть молодо­го монарха-несмышленыша, или даже сам затевает заговор. В тот раз импе­ратор пощадил его, а когда понял, что человек не переменится, приказал со­вершить самоубийство.

Как ни отвратителен этот портрет, он тоже… вполне соответствует фактам.
Внимательные историки давно убеди­лись, что существовали словно бы два Сенеки: один — мыслитель, ученый, трагический герой, и другой — алчный интриган, только и мечтающий о том, как прибрать власть и деньги к рукам.

Какой же из них настоящий?
Сторонники второй версии — «Се­нека 2.0» — опираются на труды рим­ского историка II—III веков Диона Кассия, который, в свою очередь, ис­пользовал утраченные нами сочине­ния современников Сенеки. Впрочем, от той части «Римской истории» Диона Кассия, что повествует об эпо­хе Нерона, до нас дошли лишь фраг­менты.

Казалось бы, многое об этой эпохе мог поведать сам Сенека, ведь он был одним из крупнейших писателей и го­сударственных деятелей своего време­ни. Однако среди его сочинений мы напрасно будем искать хотя бы упо­минаний о важнейших политических новостях. Он оставался глух к это­му и писал лишь о важном и вечном.

В редчайших случаях, словно мимолет­ные тени за окном, на страницах его сочинений мелькают, чтобы тут же ис­чезнуть навсегда, имена людей, кото­рых он видел изо дня в день на протя­жении многих лет. Среди этих третье­степенных персонажей — первые ли­ца эпохи: Клавдий, Нерон, Бурр (до 62 года ближайший сподвижник Нерона).
И снова вглядимся в портрет это­го обрюзгшего старца, так не похоже­го на мудреца. Какие тайны он хранит?
По мнению Джеймса Ромма, Сенека, вознесенный на вершину власти при Нероне, был, наряду с молодым импе­ратором, одним из главных организато­ров террора. Он был сообщником и по­собником Нерона. Не только Нерону, но и ему самому выгодно было рас­правляться со своими политическими противниками. Но, рано или поздно, машина террора обрушила свою мощь и на его семью (две тысячи лет спустя, в «советском 37-м году», эта машина работала так же неумолимо).

По приказу Нерона был схвачен пле­мянник Сенеки — талантливый поэт Лукан. Приговоренный к самоубий­ству, он умер, декламируя свои стихи.
Тот же приговор ждал Сенеку.
Выхода не было. «— Умрешь! —Хочу. — Беги! — Бежать — позор».
Быть может, мысленно он повто­рял этот диалог из собственной тра­гедии «Медея», когда готовился пе-­
ререзать себе вены, когда из вскры­тых вен вяло сочилась кровь.

В этой жизни он достиг всего. Скромный провинциал, он стал знаме­нитым философом, блестящим орато­ром, наконец, в течение нескольких лет был фактически первым лицом в госу­дарстве. Проповедуя воздержанность и бедность, жил в роскоши. Воспевая неприхотливость, погряз в ростовщи­ческих плутнях. Выставляя напоказ свою ученость, свои разнообразные та­ланты, думал лишь о том, как удержать власть. К его загребущим рукам, толь­ко что выводившим на бумаге стро­ки мудрых поучений, стекались богат­ства. У него имелись поместья, виллы, сады, латифундии в Египте, Испании и Кампании. Не оставалось лишь од­ного — жизни. Тело и душа Сенеки, всю жизнь, враждовавшие между со­бой, наконец разделились.

Составляя эпитафию для Сенеки, анонимный автор написал следующее: «…Отныне Делу земному конец: временный дом мой, прощай! Алчно, земля, прими это тело под праздничный камень: Недрам довлеет мой прах, к небу воз­носится дух» (пер. М. Л. Гаспарова).

Источник: “Знание – сила”, 2019г., №3