Приключения сэра Артура. Людмила Ингина.

Приключения сэра Артура.  

Ему довелось быть врачом, спортсменом, участвовать в войне, добиваться освобож­дения невинно осужден­ных людей, бороться за вак­цинацию, тестировать но­вые лекарства, писать науч­ные труды, исторические и научно-фантастические ро­маны, читать лекции… И все это — помимо создания бессмертного образа Шер­лока Холмса. Собственные убеждения и честь всегда были для этого рыцаря без страха и упрека дороже об­щественного мнения. «Сэр Артур Конан Дойл был че­ловеком большого сердца, большого роста и большой души – сказал о нем Дже­ром К. Джером.

КОДЕКС ЧЕСТИ

«Артур, не перебивай меня, а лучше повтори еще раз: кем приходился твой родственник сэр Денис Пэк Эдуарду III ? Когда Ричард Пэк женился на Мэри из ирландской ветви нортумберленских Перси, в третий раз породнив нашу семью с ко­ролевской? А теперь посмотри на этот герб — это оружие Томаса Скотта, твоего великого дядюшки, который был в родстве с сэром Вальтером Скот­том. Не забывай об этом, мой мальчик», — во время этих уроков геральдики и рассказов мате­ри о генеалогическом древе их древнего ирланд­ского рода сердце Артура сладко замирало от восторга и волнения. … Мэри Фойли вышла за­муж в 17 лет за Чарлза Дойла — младшего сына известного художника, первого английского ка­рикатуриста Джона Дойла. Чарлз приехал из Лондона в Эдинбург на работу в одну из государ­ственных контор и остановился в качестве посто­яльца в доме её матери. Он уехал в далекую от светской жизни столицу Шотландии, чтобы вый­ти наконец из тени своего отца и двух успешных братьев. Один из них, Джеймс, был главным ху­дожником юмористического журнала « Панч», из­давал собственный журнал и иллюстрировал произведения Уильяма Теккерея и Чарлза Дик­кенса. Генри Дойл стал директором Националь­ной художественной галереи Ирландии.

К Чарлзу судьба была менее благосклонна. В Эдинбурге он получал чуть больше 200 фунтов в год, занимался рутинной бумажной работой и даже не умел толком продать свои акварельные рисунки, талантливые и полные причудливой фантазии.

Из 9 детей, которых родила ему жена, в живых осталось семеро, Артур появился в 1859 году и был их первым сыном. Мать все душевные силы тратила на то, чтобы привить ему понятия о ры­царском поведении и кодексе чести. Реальная же картина в доме Дойлов была далеко не столь возвышенна. Чарлз, меланхоличный от природы, пассивно наблюдал, как его жена безуспешно бо­рется с нищетой. После визита друга лондонских Дойлов — Теккерея, когда Чарлз не смог как сле­дует принять почетного гостя, он окончательно впал в депрессию и пристрастился к бургундско­му. К счастью, его богатые родственники присла­ли деньги, чтобы Мэри могла отправить 9-летнего сына в Англию, в закрытую школу иезуитов в Стонихерсте, подальше от непутевого отца — мало­подходящего образа для подражания.

УНИВЕРСИТЕТЫ

В школе, а затем в Колледже иезуитов Артур про­вел 7 лет. Здесь царили суровая дисциплина, скудная пища и жестокие наказания, а догматизм и сухость преподавателей превращали любой предмет в набор унылых и скучных банальностей.

Выручали привитая матерью любовь к чтению и занятия спортом. Закончив учебу с отличием, Ар­тур вернулся домой и под влиянием матери ре­шил получить медицинское образование — бла­городная миссия доктора как нельзя лучше под­ходит мужчине, в чьи намерения входит достой­ное исполнение своего долга. Тем более теперь, когда отца отправили в лечебницу для алкоголи­ков, а после — в ещё более горестное заведе­ние — приют для умалишенных.

Эдинбургский университет, похожий на мрач­ный средневековый замок, славился своим меди­цинским факультетом. Вместе с Дойлом здесь учились Джеймс Бэрри (будущий автор «Питера Пэна»), и Роберт Льюис Стивенсон. Среди профес­соров блистали Джеймс, Янг Симпсон, впервые применивший хлороформ, сэр Чарлз Томпсон, не­давно вернувшийся из знаменитой зоологической экспедиции на судне « Челленджер», Джозеф Л и с­тер, снискавший славу в борьбе за антисептики и возглавлявший кафедру клинической хирургии.

Одним из самых сильных впечатлений универси­тетской жизни были лекции известного хирурга профессора Джозефа Белла. Орлиный нос, близко посаженные глаза, эксцентричные манеры, реши­тельный острый ум — этот человек станет одним из главных прототипов Шерлока Холмса. «Ну же, господа студенты, используйте не только ваши на­учные познания, но и уши, нос и руки… » — гово­рил Белл и приглашал в огромную аудиторию оче­редного пациента. « Итак, перед вами бывший сержант Хайлендского полка, недавно вернув­шийся с Барбадоса. Откуда я знаю? Этот уважае­мый господин забыл снять шляпу, потому что в ар­мии это не принято, и еще не успел привыкнуть к цивильным манерам. Почему Барбадос? Да пото­му, что симптомы лихорадки, на которые он жалу­ется, характерны для Вест-Индии». Дедуктивный метод выявления не только болезни, но и профес­сии, происхождения и особенностей личности па­циента приводил в изумление студентов, готовых недоедать, лишь бы попасть к Беллу на его почти магическое представление.

За каждую лекцию в университете нужно было платить деньги, и немалые. Из-за отсутствия их Артуру пришлось каждый из четырех лет учебы сокращать вдвое, а в каникулы заниматься скуч­нейшей и неблагодарной работой — разливать и расфасовывать микстуры и порошки. Ни секунды не раздумывая, на третьем году обучения он со­гласился занять место судового хирурга на кито­бойном судне « Надежда», отправлявшемся в Гренландию. Ему не пришлось применять свои медицинские познания, зато наравне со всеми Артур участвовал в ловле китов, ловко орудовал гарпуном, подвергая себя смертельной опасности вместе с другими охотниками. « Я стал взрослым мужчиной на 80 градусах северной широты», — с гордостью скажет Артур по возвращении матери и отдаст ей заработанные 50 фунтов.

ДОКТОР ДОЙЛ

Казалось, даже от яркого огня в камине внезап­но повеяло холодом. Джеймс и Генри Дойл — дядюшки Артура — застыли с окаменевшими от разочарования и обиды лицами. Только что пле­мянник не просто отказался от помощи, предло­женной из самых добрых побуждений, но и не­вероятным образом оскорбил их религиозные чувства. Они готовы были найти ему в Лондоне место врача, используя свои обширные связи, только с одним условием — он станет католиче­ским доктором. «Вы сами бы посчитали меня последним негодяем, согласись я, будучи агнос­тиком, лечить пациентов и не разделять с ними их убеждений», — с совершенно неуместной го­рячностью заявил им Артур. Бунт против религи­озного воспитания в школе иезуитов, изучение

медицины в одном из самых прогрессивных тог­да университетов Европы, внимательное чтение работ Чарлза Дарвина и его последователей — все это повлияло на то, что к 22 годам Артур пе­рестал считать себя верующим католиком.

…На ступеньках кирпичного дома высокий человек в длинном плаще в слабом синеватом свете маленького газового фонаря натирал но­венькую медную табличку с надписью «Артур Конан Дойл, доктор медицины и хирург». Артур приехал в портовый город Портсмут, чтобы на­чать здесь оседлую жизнь и попытаться создать свою практику. Он не мог себе позволить нанять служанку, а потому только под покровом темноты занимался хозяйственными делами: нехорошо, если будущие пациенты увидят доктора, сметаю­щего грязь с крыльца или покупающего себе продукты в бедных портовых лавчонках города.

За несколько месяцев пребывания в городе единственным пациентом стал крепко подвы­пивший моряк — он прямо под окнами его дома пытался поколотить свою жену. Вместо этого ему самому пришлось уворачиваться от крепких кулаков выскочившего на шум разгневанного доктора. На следующий день моряк пришел к нему за врачебной помощью.

В конце концов, Артур понял, что бессмыслен­но целыми днями караулить пациентов. Никто не постучит в дверь неизвестного доктора, нужно становиться публичным человеком. И Дойл стал членом боулинг-клуба, крикетного клуба, играл в бильярд в находящейся неподалеку гостинице, помог организовать в городе футбольную коман­ду, и главное — вступил в Литературное и Науч­ное общество Портсмута. Часто в это время его рацион состоял из хлеба и воды, а тонкие кусочки бекона он научился, экономя газ, поджаривать в пламени газового фонаря. Но дела пошли в гору.

Пациенты потихоньку начали прибывать. А сочи­ненные между делом рассказы «Мой друг убий­ца» и « Капитан полярной звезды». были куплены одним из портсмутских журналов по 10 гиней за каждый. Вдохновленный первым успехом, ново­испеченный писатель творил с сумасшедшей ско­ростью, затем сворачивал листки бумаги в кар­тонные цилиндры и отправлял в разные журналы и издательства — чаще всего эти литературные «посылки» бумерангом возвращались к автору.

Но однажды в 1883 году престижный «Корнхилл мэгазин» (в его редакции гордились тем, что пе­чатают не дешевое бульварное чтиво, а настоя­щие образцы литературы) опубликовал (правда, анонимно) очерк Дойла «Сообщение Хебекука Джефсона» и заплатил автору целых 30 фунтов.

Сочинение недоброжелатели приписали перу Стивенсона, а критики сравнили с Эдгаром По. И это, по сути, было признанием.

ТУИ

Однажды знакомый доктор попросил Артура по­смотреть пациента, страдающего тяжелыми при­ступами горячки и бреда. Дойл подтвердил диа­гноз — юный Джек Хоукинс умирал от цереб­рального менингита. Его мать и сестра не могли найти квартиру — никто не хотел принимать больного жильца. Дойл предложил им занять несколько комнат в его доме. Смерть Джека, для которого он сделал все что смог, тяжело подей­ствовала на впечатлительного доктора. Отдуши­ной была лишь благодарность в печальных гла­зах его сестры Луизы. Худенькая 27-летняя де­вушка с удивительно спокойным и мягким нра­вом пробудила в нем желание защитить ее, взять под свою опеку. Ведь он был сильным, а она — беспомощной. Рыцарские намерения ле­жали и в основе чувств, которые Артур искренне принял за любовь к Туи (как он станет называть Луизу). К тому же женатому доктору в провинци­альном обществе гораздо легче завоевать дове­рие пациентов, а уж Артуру давно пора было об­завестись женой — ведь в силу воспитания и принципов, темпераментный и полный жизнен­ных сил, он мог себе позволить в женском обще­стве разве что галантные ухаживания.

Мэри Дойл одобрила выбор сына, и свадьба состо­ялась в мае 1885 года. После женитьбы умиро­творенный Артур начал еще активнее сочетать врачебную практику и сочинительство. Уже тогда в нем проснулся общественный деятель и про­пагандист: Дойл не ленился писать в газеты письма, статьи и памфлеты, дискутируя о цен­ности американских медицинских дипломов, строительстве городской площадки для отдыха или пользе вакцинации. В медицинские журна­лы он отправлял статьи, посвященные серьез­ным медицинским проблемам. Но не стремление сделать ученую карьеру, а лишь желание до­биться истины и защитить ее заставляло Артура штудировать толстые тома и даже добровольно выступать в роли подопытного кролика: он не­сколько раз тестировал лекарства, еще не за н е ­сенные в Британскую Фармакологическую Эн­циклопедию.

КАК ПОКОНЧИТЬС ХОЛМСОМ

Идея написать детективную историю пришла Конан Дойлу, когда он перечитывал своего люби­мого Эдгара По, ведь именно он впервые не толь­ко ввел в обиход слово «детектив» (в 1843 году в рассказе «Золотой жук» I, но и сделал своего сы­щика Дюпена главным действующим лицом по­вествования. Артур пошел дальше По, его Шер­лока Холмса воспринимали не как литературного персонажа, а как реально существующего чело­века, из плоти и крови, «детектива с научным подходом, который рассчитывает только лишь на собственные способности и дедуктивный метод, а не на ошибки преступника или случай». Его герой станет расследовать преступление теми же мето­дами, какими доктор Джозеф Белл выявлял бо­лезнь и ставил диагноз. «Этюд в багровых тонах» сначала испытал судьбу множества ранних рас­сказов Дойла — почтальон исправно возвращал ему слегка обтрепанные картонные цилиндры.

Семейный порт­рет. 1904 год. Ар­тур Конан Дойл в верхнем ряду пя­тый справа. Мэри Фойли, мать писа­теля, в центре первого ряда.

Лишь одно издательство согласилось опублико­вать рассказ только потому, что он понравился жене издателя. Однако недавно появившийся в Лондоне журнал «Стрэнд»» вскоре после этой пуб­ликации в 1887 году заказал писателю еще 6 рас­сказов о сыщике (они появились между июлем и декабрем в 1891 году) и не прогадал. Тираж жур­нала с 300 тысячами экземпляров увеличился до полумиллиона. С раннего утра в день выхода оче­редного номера около здания редакции собира­лись огромные очереди. На пароме, пересекав­шем Ла-Манш, англичан теперь можно было узнать не только по клетчатым макинтошам, но и по зажатым под мышкой журналам «Стрэнд». Ре­дактор заказал Дойлу еще 6 рассказов о Холмсе.

Но тот ответил отказом. Его ум был занят совер­шенно другим — он писал исторический роман.

Через своего агента он решил потребовать 50 фунтов за рассказ, уверенный, что это слишком высокая цена, но получил немедленное согласие и вынужден был снова приняться за Шерлока Холмса. Но всю жизнь Конан Дойл будет считать именно жанр исторического романа самым важ­ным в своей литературной карьере. «Мика Кларк» о борьбе английских пуритан времен ко­роля Джеймса III, «Белый отряд» (романтическая эпопея из времен средневековой Англии XIV ве­ка, «Сэр Найджел» (исторический сиквел «Бело­го отряда»), «Тень великого человека» о Наполе­оне. Самые добродушные критики недоумевали: неужели Конан Дойл всерьез возомнил себя ис­торическим романистом? А для него самого гран­диозный успех лаконичных историй о Холмсе был лишь делом рук ремесленника, но не настоящего литератора…

В мае 1891 году Конан Дойл в течение недели находился между жизнью и смертью. В отсутствие антибиотиков инфлюэнца была настоящей убий­цей. Когда сознание немного прояснялось, он размышлял о своем будущем. То, что бедная Луи­за приняла за очередной приступ горячки, было на самом деле моментом кризиса не только в ме­дицинском смысле. Выздоровев, Артур сообщил Луизе, что они уезжают из Портсмута в Лондон и он становится профессиональным писателем.

Теперь ему мешал только Шерлок Холмс, тот самый, кто принес ему славу и богатство, позво­лил стать главой и опорой семьи. «Он отрывает меня от гораздо более важных дел, я намерева­юсь с ним покончить», — жаловался Дойл мате­ри. Мать, страстная поклонница Холмса, умоляла сына: «Ты не имеешь права его уничтожить. Ты не можешь! Ты не должен!» Да и редакция «Стрэнда» потребовала еще рассказов. Артур снова отказался, на всякий случай попросив ты­сячу фунтов за дюжину — неслыханный по тем временам гонорар. Условия были приняты, и он не мог подвести издателя.

ОСОБЫЙ ДАР

В августе 1893 года Луиза стала кашлять и жа­ловаться на боли в груди. Муж пригласил знако­мого врача, и тот однозначно констатировал — туберкулез, причем так называемый галопирую­щий, а это означало, что ей осталось жить не больше 3— 4 месяцев. Глядя на осунувшуюся бледную жену, Дойл сходил с ума: как он, врач, не мог сам распознать признаки болезни гораз­до раньше? Чувство вины катализировало энер­гию и страстное желание спасти жену от неми­нуемой смерти. Дойл бросил все дела и увез Лу­изу в легочный санаторий в швейцарском Даво­се. Благодаря правильному уходу и колоссальным средствам, которые он тратил на её лече­ние, Луиза прожила ещё 13 лет. С болезнью же­ны совпало известие об одинокой смерти отца в частном отделении больницы для умалишённых.

Закончив учебу в Эдинбургском уни­верситете, Конан Дойл сменил не­сколько городов, прежде чем обос­новался в Саутси. Здесь он занимал­ся врачебной практикой, здесь же была издана его первая по­весть «Этюд в баг­ровых тонах».

Конан Дойл поехал туда, чтобы забрать его ве­щи, и обнаружил среди них дневник с записями и рисунками, которые потрясли его до глубины души. Пожалуй, это стало вторым поворотным моментом в его судьбе. Чарлз обращался к сыну и печально шутил, что только ирландское чув­ство юмора могло приписать ему безумный диа­гноз лишь потому, что он «слышит голоса».

Между тем в Лондоне народ бурлил от негодо­вания — в «Стрэнде» появилось «Последнее де­ло Холмса». Сыщик погиб в схватке с профессо­ром Мориарти над Райхенбахским водопадом, ко­торым Дойл недавно любовался в Швейцарии, когда ездил к жене. Некоторые особенно ради­кально настроенные читатели привязали к своим шляпам черные траурные ленточки, а редакцию журнала беспрерывно атаковали письмами и да­же угрозами. В определенном смысле убийство Холмса психологически хоть немного облегчило душевное состояние Дойла, словно вместе с Холмсом, которого так навязчиво принимали за его alter ego, в пропасть свалилась часть тяжелой ноши, которую нёс Артур. Это было своего рода бессознательное самоубийство. Один из критиков в конце жизни писателя не без горькой проница­тельности заметил, что после убийства Холмса сам Конан Дойл уже никогда не будет прежним. Даже после того, как вновь вернет его к жизни.

ПОБЕДИТЬ ДЕМОНОВ

А пока судьба уготовила ему ещё одно испытание. 15 марта 1897 года 37-летний Дойл в доме своей матери встретил 24-летнюю Джин Леки, дочь бо­гатых шотландцев из древнего рода, восходящего своими корнями к знаменитому Роб Рою. Огром­ные зеленые глаза, волна темно-русых, отливаю­щих золотом кудрей, тонкая нежная шея — Джин была настоящей красавицей. Она училась пению в Дрездене и обладала чудесным меццо-сопрано, была отличной наездницей и спортсменкой. Они полюбили друг друга с первого взгляда. Но ситуа­ция была безнадежной и потому особенно тягост­ной — конфликт между чувством долга и страстью никогда ещё с такой разрушительной силой не терзал его душу.

Он не имел права даже помыслить о разводе с женой-инвалидом, не мог и стать любовником Джин. «Мне кажется, ты при­даешь чересчур много значения тому, что ваши отношения могут носить только платонический характер. Какая разница, если ты больше все равно не любишь жену?» — спросил его однажды муж сестры. Дойл прокричал в ответ: «Это разни­ца между невиновностью и виной!» Он и так слишком во многом себя упрекал и все яростнее боролся с демонами, пытавшимися пробить брешь в его рыцарской кольчуге верности. Луиза не беспокоила мужа, стоически переносила стра­дания, но Артур не мог себя заставить подолгу вдыхать запах лекарств, он метался как тигр в клетке, здоровый, переполненный энергией, доб­ровольно обрекший себя на воздержание.

Чтобы избавиться от депрессии, он заполнял все свободное время разнообразными делами.

То, чем он в те годы занимался, кажется, с лих­вой хватило бы на несколько жизней. Когда к нему обратился некий Джордж Эдалжи, приго­воренный к пожизненной каторге за порчу ско­та, Конан Дойл сумел доказать его невинов­ность. А потом занялся другим делом — Оскара Слейтера. Игрок и авантюрист, он был напрас­но, как показало проведенное Дойлом вместе с его адвокатом расследование, обвинен в убий­стве пожилой леди. Артур совершал опасные альпинистские экспедиции, в компании таких же отчаянных смельчаков пустился на поиски древнего монастыря в Египетской пустыне, ле­тал на воздушном шаре, судил боксерские мат­чи. Между делом написал пьесу о Холмсе, любовный роман «Дуэт», который критики в пух и прах разнесли за сентиментальность. Увлекся автоспортом — в его конюшне появилась нове­хонькая спортивная машина «Уолсли» тёмно­красного цвета с красными шинами. Он гонял на ней с сумасшедшей скоростью, несколько раз переворачивался и чудом избежал гибели.

Принял участие в выборах в парламент, но про­играл — Дойл не посчитал нужным говорить с избирателями об их интересах, в то время как Англия вступила в войну с бурами. Спустя не­сколько лет сам лорд Чемберлен попросит До­йла снова принять участие в выборах, хотя тот поклялся больше никогда не заниматься поли­тикой. Чемберлен знал, как его уговорить: Анг­лия перестает быть великой империей, ее соб­ственные колонии становятся могущественнее, необходимо повысить налоги на импортные то­вары и защитить внутренний рынок. Но, согла­сившись, он вновь проиграл. Имперские на­строения, даже и обоснованные экономически, были не в моде, впрочем, разве риск прослыть радикалом и навредить своей репутации мог его остановить?

СЭР АРТУР

Ему повезло — одна из множества попыток по­пасть на войну с бурами в Южной Африке увен­чалась успехом, и Артур отправился туда в каче­стве хирурга. Гибель, кровь, страдания людей и собственное бесстрашие на несколько месяцев полностью затмили его личные проблемы. Ко­роль Эдуард VII пожаловал ему рыцарское звание и титул сэра. Артур, переполненный патриотиз­мом, хотел было отказаться, полагая нескромным получать награду за служение своей стране. Но мать и Джин уговорили его — не хочет же он обидеть короля? Завистники писателя ехидно за­мечали, что король пожаловал ему звание вовсе не за заслуги перед Англией, а потому, что тот, по слухам, не прочитал за свою жизнь ни одной книги, кроме рассказов о Шерлоке Холмсе.

Продолжить приключения детектива его вы­нудили инфляция и всевозрастающие траты на лечение жены. 100 фунтов за 1 000 слов — ре­дактор «Стрэнда» как обычно не скупился. Ни­когда ещё продавцы журнальных киосков не сталкивались с таким натиском, их буквально атаковали, чтобы заполучить вожделенный но­мер с первым из дюжины новых рассказов о Хол­мсе « Приключение в пустом доме». Сюжет Артуру подсказала Джин, она же придумала, как прав­доподобно воскресить Холмса. Баритсу — при­емы японской борьбы, которыми, оказывается, владел сыщик, помогли ему избежать гибели…

Внезапно здоровье Луизы резко ухудшилось, и она умерла в июле 1906 года. А в сентябре 1907-го состоялась свадьба Конан Дойла с Джин Леки. Они купили дом в Уинделшаме, в одном из самых живописных уголков графства Сассекс.

Перед фасадом Джин разбила розарий, из каби­нета Артура открывался роскошный вид на зеле­ные долины, ведущие прямо к проливу …

Как-то в начале августа 1914 года, когда ста­ло ясно, что войны не избежать, Конан Дойл по­лучил от деревенского водопроводчика мистера Голдсмита записку: «Нужно что-то делать». В тот же день писатель начал создавать отряд добровольцев из близлежащих деревень. Он просил и его отправить на фронт, но военное ведомство ответило рядовому 4-го королевского добровольческого полка сэру Артуру Конан Дой­лу (от более высокого звания он, разумеется, от­казался) вежливым, решительным отказом.

ПОСЛЕДНИЙ ПОХОД

Первым на войне погиб любимый брат Джин Малколм Леки, потом шурин и два племянника Конан Дойла. Чуть позже — старший сын Артура Кингсли и брат Иннес. Артур писал матери: «Ме­ня радует только то, что от всех этих любимых и дорогих людей я получаю очевидные доказа­тельства их посмертного существования…» Его веру в существование душ умерших и воз­можность общения с ними укрепила Джин — убежденная спиритка. Именно поэтому молодая и красивая женщина так долго ждала его. Ведь она верила, что их не сможет разлучить даже смерть, а значит, не стоит бояться быстротечнос­ти земной жизни. Способности медиума и к авто­матическому письму (писание под диктовку духов в состоянии медитативного транса) она обнару­жила в себе незадолго до войны. И вот однажды за плотно зашторенными окнами кабинета про­изошло то, на что Конан Дойл надеялся множест­во лет, изучая оккультные науки и ища доказа­тельства. Во время одного из сеансов его жена связалась с духом сначала его умершей сестры Аннет, потом — погибшего на войне Малколма.

Их сообщения содержали детали, которые не могла знать даже Джин. Для Конан Дойла это стало долгожданным и неоспоримым доказатель­ством, прежде всего потому, что оно было предо­ставлено ему женой, которую он считал идеаль­ной и чистейшей в своих помыслах женщиной.

В октябре 1916 года в журнале, посвященном оккультным наукам, появилась статья Конан Дойла, где он публично и официально призна­вался в обретении им «спиритической религии».

С тех пор начался последний крестовый поход сэра Артура — он считал, что в его жизни ещё не было более важной миссии: облегчить страдания людей, убедив их в возможности коммуникации между живыми и ушедшими в мир иной. В каби­нете у писателя появилась ещё одна, кроме во­енной, карта. Флажками Артур отмечал города, в которых выступал с лекциями о спиритизме. Авс­тралия, Канада, Южная Африка, Европа, 500 вы­ступлений в одном только лекционном туре по Америке. Он знал, что только лишь его имя спо­собно привлечь людей, и не щадил себя. Толпы собирались послушать великого Конан Дойла, хотя нередко в пожилом гиганте, чья атлетиче­ская когда-то фигура спортсмена располнела и стала неуклюжей, а седые обвисшие усы прида­вали сходство с моржом, поначалу не узнавали знаменитого англичанина. Конан Дойл отдавал себе отчёт, что приносит репутацию и славу на алтарь своей веры. Журналисты беспощадно язвили: «Конан Дойл сошел с ума! Шерлок Холмс утратил свой ясный аналитический ум и поверил в привидения». Он получал письма с угрозами, близкие друзья умоляли его остано­виться, вернуться к литературе и рассказам о сы­щике, вместо того, чтобы самому оплачивать пуб­ликации своих спиритических трудов. Знамени­тый фокусник Гарри Гудини, друживший с Арт­уром много лет, публично облил его грязью и об­винил в шарлатанстве после того, как побывал на сеансе, который проводила Джин…

Рано утром 7 июля 1930 года 71-летний Конан Дойл попросил посадить его в кресло. Рядом с ним были дети, а Джин держала мужа за руку. «Я отправляюсь в самое захватывающее и слав­ное путешествие, каких ещё не было в моей полной приключений жизни», — прошептал сэр Артур. И добавил, уже с трудом шевеля губами: «Джин, ты была великолепна».

Его похоронили в саду их дома в Уинделшаме, неподалеку от розария жены. В розарии состо­ялась и поминальная служба, которую провел представитель спиритической церкви. Специ­альный поезд привёз телеграммы и цветы. Цве­ты покрыли ковром огромное поле рядом с до­мом. Джин была в ярком платье. Во время похо­рон, по свидетельствам очевидцев, совсем не ощущалось скорби. Журнал «Стрэнд» прислал телеграмму: «Дойл отлично выполнил свою ра­боту — какой бы сферы это ни касалось» . Другая телеграмма гласила: «Конан Дойл умер, да здравствует Шерлок Холмс».

…После панихиды в Альберт-холле медиумы во всем мире докладывали: в «стране» духов появился луч, сверкающий, как бриллиант чис­той воды. Джин постоянно вступала в контакт с мужем, слышала его голос и получала от него советы и пожелания для себя, детей и оставших­ся ему верных друзей. Артур попросил её срочно обратиться к врачу: у Джин действительно обна­ружили рак легких. По иронии судьбы в своём земном воплощении он не сумел вовремя пред­остеречь свою первую жену. После смерти леди Дойл в 1940 году их с Артуром дети рассказыва­ли, что она, в свою очередь, через медиумов пе­редавала им свои сообщения…

После продажи дома в Уинделшаме супругов перезахоронили. На могильной плите Артура его теперь уже совсем взрослые дети попросили вы­бить слова: «Рыцарь. Патриот. Врач. Литератор».

Источник: журнал «Вокруг света»,  спецвыпуск «Люди и судьбы» 2006г.