Они обе любят море. И обе ощущают его присутствие… в Суздале. Только поэты способны видеть то, что скрыто от глаз. И поэтам надо верить! Есть, есть в этом древнем городке что-то такое — сокровенное, сберегаемое для тех, у кого музыка и поэзия в сердце. Кстати, он, Суздаль, их и подружил — певицу, поэта и композитора Елену Фролову и поэта, музыканта и звонаря Марию Теплякову.
…В суздальском культурном центре «Колокола и Гусли» прошел первый фестиваль звучащего слова «На Просвет», организованный Марией и Еленой. Дни стояли морозные, снежные — конец января. Не испугавшись холодов, сюда, на владимирскую землю, приехали поэты, музыканты из разных городов России, а также поклонники поэзии, заполнившие зрительскую часть зала.
Такого ощущения единства, такой радости, какие царили на фестивале, сегодня почти нигде не встретишь. Потому что люди собрались редкие. Друзья и единомышленники Марии и Елены… Кстати, эти двое здесь же, в Суздале, с 2014 года проводят летний фестиваль «Гусли мира». Но он больше музыкальный. И вот теперь к нему прибавился поэтический. И он тоже станет регулярным.
С Еленой и Марией мы разговаривали порознь — в перерывах между концертами и творческими встречами. Но я решила объединить оба интервью, потому что речь-то шла, по сути, об одном — о Поэзии и Дружбе.
— Почему — «На Просвет»? Мне кажется, с названием связана какая-то история. Угадала? И как родился фестиваль?
Елена. С названием — это изначально Машина идея была. Она ведь звонарь, служит в Успенском храме Суздаля, и мы ездили в Петербург, где встречались тоже со звонарями.
Один из них, Владимир Степанович Кайчук, старший звонарь питерского собора Владимирской иконы Божьей Матери, научил нас отличать настоящее сусальное золото от не настоящего — надо просто посмотреть на просвет. Это же тончайшая пластина, а не настоящее не просвечивает. Сейчас ведь очень много подмены, имитации, поэтому у людей теряется ощущение, где оно — настоящее.
А фестиваль мы придумали вместе, но Маша взвалила на себя всю организацию и художественное руководство, потому что живет в Суздале. Она очень хороший поэт и прекрасный музыкант. И среди поэтов Машу знают, то есть она уже соединяет собой какие-то миры. У меня — свои пути, я соединяю собой другие миры, других людей. Через нас проходит много таких «караванных путей любви». У Маши есть такая строчка в стихотворении: « Караваны любви через Суздаль идут в Вифлеем»… И в этом смысле мы друг другу помогаем. Но здесь Маша полноправный руководитель, несмотря на то, что она хрупкая от природы, да еще интроверт, в отличие от меня, и ей, конечно, трудно приходилось.
Маша. В августе мы так триумфально провели фестиваль «Гусли мира», так вдохновенно, что решили: надо что-то еще придумать. Тем более, что время было трудное — карантин, многие люди в депрессии. Кстати, мы в эти месяцы, когда нельзя было собираться, на колокольне Успенского храма, в котором я служу, включали колонки и играли на гуслях, звонили в колокола, и концерт онлайн оттуда транслировали. Птицы к нам прилетали — весело было! Батюшка Арсений, настоятель храма, нас на это благословил. Чудесный батюшка! Елена Антоновна Камбурова, в чьем театре служит Лена, пожелала фестивалю удачи. Поэтому разве могло получиться плохо?..
Когда возникла идея создать еще один фестиваль, Лена предложила на этот раз пригласить поэтов, и мы с ней стали плотно изучать, что сегодня происходит в современной поэзии. Составили огромный список тех, кого хотели бы здесь увидеть. Не все смогли приехать, и это понятно, но фестиваль получился ровно в том объеме, в каком мы и рассчитывали.
Елена. Важно было собрать людей, в которых совпадают человеческое и дар Божий. Нередко ведь дар разъедает человека изнутри, поэтому есть много истинных художников, но… с «тараканами», с такими людьми сложно о чем-либо договариваться. Но нам удалось создать замечательную компанию. Это, кстати, очень важно для любого думающего творческого человека — быть в близкой твоему мышлению среде. Чтобы душа вот прямо раскрывалась. Чтобы вы разговаривали на одном языке. Чтобы тебя понимали. И чтобы ты чувствовал себя человеком, который пришел в этот мир, возможно, для этой вот встречи. Мне вообще кажется, что мы рождаемся для некой очень важной для каждого встречи.
А что касается трудного времени, эпидемии, по-моему, то, что с нами происходит, призвано научить нас чему-то очень, если можно так выразиться, человеческому, умению видеть, слышать, умению беречь друг друга… Этот бег сегодняшний — ты хочешь все большего и большего, как старуха в «Сказке о золотой рыбке», — лишает нас наиважнейшего — ощущения самой жизни. Чтобы его вернуть, нас и пришлось «притормозить» таким образом, «прочистить мозги».
— В Суздале ведь и началась ваша дружба, результатом которой стали не только два замечательных фестиваля, но и песни, написанные в соавторстве.
Мария. Да, мы познакомились в Суздале лет десять назад у общей знакомой Татьяны Купреяновой, чудесного мастера-гусельника. Я тогда только-только сюда переехала с двумя дочками, одной было четыре года, другой два, и Татьяна помогала нам здесь освоиться. Но когда мне было лет 17, я увидела сон. А сны я много лет записываю, и потому их не забываю. Сны и стихи — они ведь имеют образную природу, поэтому всегда интересно в этих образах разобраться, понять, почему они пришли. И язык один — что у стихов, что у снов. Так вот, когда мы познакомились с Леной, я поняла, что в том моем памятном сне была именно она: мы ночью сидели на крыльце ее дома в Суздале и разговаривали. А Лена здесь тоже когда-то жила, и это был именно ее дом, ее крыльцо. И я поняла, что мы когда-то уже встречались — давно, не в этом мире. Я верю в то, что такие встречи — не случайность…
— И то, что вы, уроженка Калининграда, выпускница философского факультета, оказались в Суздале, да еще стали звонарем, тоже — не случайность?
— Думаю, да. Потому что здесь мне пришлось делать то, чего я никогда не делала, чего всегда боялась. Такую школу прошла! Пришлось искать жилье, работу, а на руках — две маленькие дочки. В Калининграде я бы до сих пор жила за спиной родителей и друзей. Сейчас я вообще не понимаю, как у меня тогда хватило сил, отчаяния — взять и переехать в другой город из Москвы, где жила с мужем. Но это нужно было сделать.
И хотя я очень скучаю по Калининграду, по морю, я вообще человек морской, я поняла, что Суздаль — это какое-то мое пространство. Здесь так же, как на море, можно увидеть горизонт и небо, есть та даль, которая нужна глазу, всегда стремящемуся уйти куда-то за грань. И Лена, которая родилась в Риге и тоже скучает по морю, ощущает в Суздале что-то похожее. Кроме того, этот город меня так щедро принял — одарил и домом, и работой, и друзьями.
А с колоколами — тоже промысел Божий. Понятно, что Господь ведет путями не явными. Если бы кто-то, когда я училась в университете, сказал: «Маша, ты будешь работать звонарем в Суздале», я бы не поверила, поскольку эта история из какого-то параллельного пространства. Хотя теперь смотрю — вполне земная. Просто в кругу друзей, который у меня образовался в Суздале, был Валерий Михайлович Гаранин — знаменитый звонарь, он в то время работал в Спасо-Евфимиевом монастыре на звоннице. Как-то мы пришли туда к нему в гости. И он еще сказал: «Маша, встань под колокол». Я встала, он зазвонил — и я тогда поняла, что — все, это — мое место. Правда, мне пришлось ходить за Валерием Михайловичем целый год, проситься в ученики. Он не хотел меня брать, но я своего все-таки добилась. И вот уже 10 лет звоню.
— Лена, вот вы сказали, что человек рождается для встречи. С кем бы вы хотели встретиться, в том числе из тех, с кем это уже невозможно?
— Мое мнение на этот счет менялось. Какое-то время мне очень хотелось встретиться с Мариной Цветаевой. Но потом, получив богатый опыт общения с другими талантливыми поэтами, я поняла, что получила бы, наверное, большую травму. Потому что она была… не простая. И чтобы впечатление от человека не заслонило впечатления от его души, может быть, иногда не стоит встречаться. Вообще, поэты — очень хрупкие существа, по жизни часто косноязычные, умеющие писать, а вот говорить, общаться… Их трудно вытащить из их панциря, тем более в наше время абсолютного недоверия. А ведь всегда хочется получить от общения что-то глубокое и искреннее. Им же снять этот панцирь сложно, потому что надо же как-то дальше идти и жить, а снова его натянуть на себя тоже не так просто.
— А вдруг судьба сама посылает встречу?..
— Если ты с кем-то живешь на одной волне, идешь с ним, более- менее, одними и теми же тропками, то встречи случаются — и тогда это классно. Я, как правило, если хочу к человеку подойти, подхожу. Вот с Евгенией Смольяниновой недавно познакомилась, она — философ, думающий человек. И такая же Юля Зиганшина. С одной стороны, она прекрасная певица, исполнительница романсов, дающая им новую жизнь, новое дыхание, а с другой стороны — прекрасный педагог. Это еще один ценный дар. Они с мужем делают большие программы по поэтам. А вот я, например, научить ничему не могу. Могу только немножко рассказать о той поэзии, которая меня поражает, о судьбах поэтов, зачастую трагичных.
— Мария, в каком возрасте к вам пришли стихи?
— Я их писала всегда. В детстве мне, как всем детям, читали «зайку бросила хозяйка», и мне казалось, это такая ерунда! Мне так хотелось, чтобы еще что-то было, другие слова. Это я по дочке своей старшей сужу, Соне. Ей в мае исполнится 15 лет, и она очень интересный человек. Пишет сейчас исследование о подростках… Так вот Соня в детстве как-то подошла ко мне: «Мама, что ты читаешь?» — «Заболоцкого». — «Почитай мне!» И я читала ей вслух Заболоцкого. Ребенку пяти лет! Взрослые стихи! Мне вот такого же в детстве хотелось — таких стихов. Родители у меня — мама пианистка, папа гитарист, композитор.
И я хорошо помню, как папа занимался со мной стихами. Мне лет 5, наверное, было, когда он сказал: «Иди, я научу тебя писать стихи». Взял листочек бумаги, разделил его вертикальной линией на две части: «Вот с этой стороны пишем слова, которые похожи по звучанию, а с другой — что угодно». Ну, типа та- рара — трава, та-рара — дрова и так далее. Я тогда подумала — вот прикольно, хорошая игрушка. И вот до сих пор «играю». И папа тоже пишет. Хорошие стихи, между прочим.
— Вы ведь не только поэт, но и музыкант?
— У меня музыкальная школа по классу гитары. Когда было бардовское движение, мы с одним моим другом еще в Калининграде организовали клуб авторской песни «Подорожник», который по сей день прекрасно существует. Потом дети родились, я поняла, что мне уже как-то не до гитары, что я уже наигралась. Дальше появились колокола, и они уже всерьез вытеснили всю остальную музыку. Хотя сейчас к колоколам прибавились гусли. Но к ним я пока только подбираюсь. Не могу сказать, что умею играть. Знаете, я все еще пытаюсь вот эту «русскость» в себе как бы… открыть. Я знаю людей, которые говорят: когда гусли звучат — ах, у меня сразу душа распахивается! Моя душа распахивается, когда я слышу флейту или орган. Ухо мое воспитано на европейской классической музыке — Вивальди, Бах, Моцарт. А гусли во мне такого чувства не вызывают. Но я с ними общаюсь, надеюсь, все придет.
— Елена, три дня на фестивале я слушала чудесные стихи и музыку, выступали авторы-исполнители и ансамбли. Никого из участников и даже вас, артистку, известную не только в России, я, тем не менее, никогда не видела на ТВ. Вы, с вашими стихами и песнями, — не формат?
— К сожалению, благодаря, так сказать, техническим внедрениям у человека расщепилось сознание — между масскультурой и просто культурой. С одной стороны, то, что он видит по ТВ, становится известным, но это по большей части к культуре не имеет никакого отношения. И есть культура, которая происходит, как правило, на каких-то вечерах, встречах. Люди пишут книги, стихи, и самые талантливые, как правило, не занимаются продюсированием, у них просто времени на это нет, их голова, их душа заняты другим. Потом пришел еще и Интернет в нашу жизнь. В результате с людьми приключилось очень серьезное массовое заболевание — отравление масс- культурой, а это гораздо серьезнее, чем вирус ковида. Зараза проникла даже в подсознание. У каждого человека в руках есть телефон, и стоит нажать на определенные кнопки, как тебе сразу «впрыскивают» определенную информацию прямо в мозг. Это та вещь, которая, безусловно, отрывает от книг, от живого общения, заменяет их. И что будет дальше, я не берусь сказать. Но, тем не менее, культура все равно находит пути к живой душе. Свидетельство тому — в том числе, наш фестиваль.
Понимаете, поэты рождаются, стихи пишутся и поются! Я думаю, человечество очнется. Мне кажется, это тоже такая болезнь, которая должна дойти до какого-то своего пика, а потом начнется выздоровление…
Источник: журнал «Смена» №6 2021г.
