Ян Ливенс гениальный и забытый. Ирина Опимах.

В конце XVI века несколько нидерландских провинций обрели независимость и пошли своим собственным путем. Так возникла Голландия, свободное протестантское государство, где жили свободные, трудолюбивые люди, любившие свою маленькую страну и без устали трудившиеся во имя ее процветания. Началось настоящее голландское «экономическое чудо» — строились новые города, осваивались новые колонии, бурно развивались торговля, ремесла и, конечно же, искусство.

Голландцы любили украшать свои дома картинами, на которых живописцы изображали не только религиозных героев, но и своих заказчиков, их жилища, внутренние интерьеры, городские, сельские и морские пейзажи. В Золотой, XVII, век (так называют этот удивительный период в истории страны) в Голландии работало около 3000 художников! Конечно, среди них были простые ремесленники, умевшие написать на заказ, к примеру, морской берег при свете луны или детский портрет, но были среди них и настоящие мастера, чьи имена навсегда остались в истории живописи, чьи картины, признанные непревзойденными шедеврами, украшают сегодня собрания лучших музеев мира. Не у всех этих художников судьба сложилась благополучно, не все смогли уйти из жизни в довольстве и достатке, а о многих потомки вообще забыли. Так случилось и с Яном Ливенсом, «лейденским вундеркиндом», на долгие годы заслоненным грандиозной фигурой своего друга и соперника Рембрандта.

Ян Ливенс, как и Рембрандт, родился в Лейдене, только на год позже, чем его знаменитый приятель — в 1607-м. Его отец, Ливер Хендрикс, ткал и вышивал гобелены. Лейден в те времена славился своими текстильщиками, а роскошные лейденские гобелены продавались во всех европейских странах. Так что семейство Ливенса наверняка не бедствовало. Отец Яна довольно быстро понял, что у его сына явные художественные способности и отправил мальчика учиться в Амстердам, в мастерскую Питера Ластмана. И мальчик был принят! Это была большая удача, ведь Ластман считался одним из лучших амстердамских художников. Он бывал в Италии, жил в Риме и Венеции, боготворил Караваджо. Вернувшись в 1607 году в Амстердам, Ластман стал писать картины на исторические, мифологические и библейские сюжеты. Его полотна очень нравились богатым амстердамцам, и вскоре Питер Ластман считался уже самым лучшим художником в Амстердаме. Вот к нему- то и попал юный Ливенс.

Ян поработал в мастерской Ластмана два года и многому научился — как строить композицию, как подбирать нужные краски и оттенки. И у него все неплохо получалось. На некоторое время он вернулся домой, в Лейден, а потом вновь покинул отчий дом — теперь уже отправился в Утрехт, славившийся по всей Голландии своими художниками, перенявшими приемы итальянских коллег. Особенно утрехтским живописцам был близок Караваджо с его драматичностью, игрой света и тени. Их так и называли — утрехтские караваджисты. Ян, как губка, впитывал все и писал картины, которые, по общему мнению, были нисколько не хуже картин его вполне взрослых коллег. И его отец, и все его учителя, и меценаты- покровители, и заказчики, которых у него было уже немало, считали его настоящим вундеркиндом. Он и сам верил в свой талант, поэтому брался за самые сложные сюжеты — тут и исторические картины, и библейские, и портреты, и ландшафты, и, конечно же, жанровые сценки, которые так любят голландцы.

В 1626 году домой, проучившись полгода в Амстердаме в мастерской Ластмана, в Лейден вернулся другой юный художник — Рембрандт. У этих молодых людей было много общего — они близки по возрасту, оба учились у лейденского живописца ван Сваненбюрга, оба прошли школу Питера Ластмана. Однако Рембрандт еще только начинал свой путь в искусстве и знал, что такое сомнение в своих силах и в том, что он делал, а вот Ливенс был весьма самоуверен, легко брался за самые сложные задачи. К тому же хорош собой и обаятелен — в отличие от полноватого, совсем не красавца, замкнутого и задумчивого Рембрандта.

«Скрипач». Моделью, вероятно, послужил юный Рембрандт

Рембрандт обустроил в сарае рядом с домом отца большую мастерскую и пригласил поработать там своего друга Яна. Так начался один из самых светлых периодов в жизни обоих художников — их мольберты стояли рядом, они учились друг у друга, помогали друг другу, а еще писали портреты друг друга и натурщиков, с которыми удавалось договориться за небольшую плату, а также многофигурные картины, причем часто — на одни и те же сюжеты. При этом оба были хороши, оба невероятно талантливы!

Однажды (это знаменательное событие случилось в 1628 году) в их мастерскую заглянул важный гость — Константин Гюйгенс, секретарь принца Оранского. Заехав в Лейден, он решил купить пару картин — для себя и своего патрона. Знакомые лейденцы посоветовали Гюйгенсу посетить мастерскую Ливенса и Рембрандта, и он отправился в дом местного мельника ван Рейна, в мастерскую его сына. И вот тут молодым художникам очень повезло. Гюйгенс, будучи на 10 лет старше них, уже обладал определенным жизненным опытом и сразу понял, что этим двум талантливым ребятам нужна помощь и поддержка. Они ему очень понравились, а еще больше понравились их работы. У него были обширные знакомства среди весьма богатых людей, и он с удовольствием рассказывал им о двух талантливых лейденских художниках. Так у Рембрандта и Ливенса появились заказы. Ливенс написал прекрасный портрет Гюйгенса — перед нами настоящий представитель власти и в то же время интеллектуал, умеющий размышлять и творить…

«Натюрморт с книгами»

В своих воспоминаниях Гюйгенс писал: «Один из юношей (Ливенс) — простолюдин, отец которого был портным, отец другого (Рембрандта) — мельник, а вот сын его совсем из другого теста. Кто бы мог подумать, что при таком происхождении эти двое смогут показать такие чудеса таланта и мастерства?… Таким образом, я бы рискнул предположить, что в выразительности и живости Рембрандт превосходит Ливенса. И наоборот, последний выигрывает благодаря величию в основе и смелости трактовки предметов и форм. Все, к чему стремится этот молодой дух, должно быть величественным и возвышенным. Вместо того чтобы соответствовать истинному размеру того, что изображает, он придает своим работам большую масштабность. С другой стороны, Рембрандт предпочитает сосредоточиться на небольших картинах и добивается блестящих результатов в небольших масштабах, которые тщетно было бы найти в больших картинах у других художников». И в конце, отмечая несомненный талант и Ливенса, и Рембрандта, он добавлял: «О, если бы они могли быть знакомы с Рафаэлем и Микеланджело, то с каким бы нетерпением их глаза поглощали бы творения этих потрясающих гениев! Как быстро бы они превзошли бы всех, имея возможность побывать в Италии и принеся в Голландию дух великого итальянского искусства! Но
они утверждают, что находятся в расцвете своей юности и хотят извлечь из этого выгоду; у них нет времени тратить время на поездки за границу».

Любя обоих художников, Гюйгенс словно провоцировал их на соревнование, заказывая им картины на одни и те же сюжеты. Вот почему Рембрандт и Ливенс почти одновременно написали «Распятие», «Воскрешение Лазаря» и «Самсон и Далила».

«Самсон и Долила»

А еще друзья обожали писать стариков, своих родителей и просто людей с улицы — наверное, их легче было упросить позировать за те деньги, которые приятели могли заплатить. Портреты Ливенса, в отличие от работ Рембрандта, более светлые, на лицах его героев — мудрых, понимающих, что такое жизнь, что такое любовь и терпение, нет страдания и глубокой печали, характерных для рембрандтовских персонажей. И все же по манере и стилю полотна их были столь похожи, что спустя годы многие картины, написанные Ливенсом, искусствоведы приписали Рембрандту (к тому времени о Ливенсе уже почти забыли, а вот Рембрандт считался гением Золотого века голландского искусства).

В 1631 году друзьям пришлось расстаться. Еще десять лет назад Мориц Оранский, полководец и военный реформатор, (именно благодаря его военным походам сложились современные границы Нидерландов) приобрел одну из работ Ливенса. Это был «Портрет юноши, читающего при свете свечи». (Кстати, Яну тогда было всего 14 лет!) Позже Мориц подарил картину английскому послу в Гааге сэру Роберту Карру, а тот презентовал ее своему королю Иакову I. Картина при дворе очень понравилась, имя молодого художника запомнили, и потому было решено пригласить способного юношу в Лондон. Ливенс, конечно же, согласился и отправился в британскую столицу — теперь там уже правил король Карл I, но он любил живопись не менее своего предшественника и высоко ценил хороших живописцев.

«Пейзаж с отдыхающими крестьянами»

В том же 1631 году и Рембрандт покинул родной Лейден — он уехал покорять Амстердам, город, в котором создаст свои лучшие полотна, где встретит любовь, где будут рождены его дети, где он узнает, что такое успех, взлет и падение, что такое болезни, смерть любимых, безденежье, бедность…

Ливенс создал множество работ в Англии, наверное, они были хороши, но, к сожалению, ни одна из них не сохранилась. Общительный, живой, привлекательный внешне (в отличие от своего друга Рембрандта), он имел успех в обществе, дружил с главным художником тогдашнего Лондона, учеником Рубенса Антонисом ван Дейком. Тот даже написал его весьма выразительный портрет: красавец с длинными волосами, довольно уверенный в себе и смело смотрящий на мир.

В 1635 году Ливенс переехал из Лондона в Антверпен. В этом фламандском городе хорошо понимали, что такое настоящая живопись, ведь тут работал король всех живописцев Рубенс, из мастерской которого выходили десятки картин на самые разные сюжеты. Несмотря на такую конкуренцию, Ливенс быстро завоевал и здесь свое место под солнцем, к нему выстроилась очередь заказчиков. Тут, в Антверпене, Ян женился — 23 декабря 1638 года он сочетался законным браком с девушкой католического вероисповедания, дочерью скульптора Михеле Колинса Сюзанной Колин де Ноле. Видно, любовь была столь сильна, что даже католичество Сюзанны не помешало свадьбе.

Похоже, все в тот период складывалось удачно — приносившие хорошие деньги заказы, приятное окружение. Отсутствие недостатка в заказах — а он стал получать заказы не только от частных лиц, но и от государственных учреждений и мэрий разных горо- дов — упрочило его позиции в обществе и финансовое положение. Видимо, Ливенс был добрым человеком — он понимал, что молодые художники, только начинающие, нуждаются в поддержке, и щедро помогал своим менее удачливым собратьям по искусству.

«Пилат, умывающий руки»

В частности, помогал своему другу, одаренному художнику Адриану Брауэру, а после его смерти (Брауэр умер во время эпидемии чумы 1638 года, жертвами которой стали сотни жителей Антверпена) поддерживал его семью.

Однако фортуна — дама изменчивая, после 1640 года заказов стало меньше, и в 1644 году Яну пришлось покинуть Антверпен — у него возникли серьезные финансовые трудности: возможно, он жил слишком уж на широкую ногу и много задолжал. Ливенс поселился в Амстердаме.
Его мастерство и здесь не осталось без внимания публики — он быстро завоевал известность. Все шло хорошо, были деньги, слава… Но в дом неожиданно пришла беда — умерла его жена. Правда, горевал он недолго — в 1648 году снова женился, на сестре известного голландского художника Яна де Брая. Похоже, Ян старался выбирать себе жен из окружения художников — такие женщины понимали, что такое творческая работа, понимали, как важно не мешать мужу в минуты (часы, дни) вдохновенного труда. Понимали, как непросто создавать шедевры…

В конце 1640-х и в последующее десятилетие Ливенс был очень востребован и очень много работал. Он украшал апартаменты командующего войсками Республики Соединенных провинций штатгальтера принца Фредерика Оранского в Гааге, создал для его летнего дворца аллегорию «Пять муз», работал для берлинского королевского двора. В 1648 году он выполнил большую и очень важную работу — аллегорическое полотно «Триумф мира» в честь перемирия между Нидерландами и Испанией. Это были, по сути, лучшие годы в его жизни — он был знаменит, богат, успешен, ему покровительствовали высокопоставленные аристократы и правители европейских стран. Ян всегда умел угодить, сделать то, что от него требовалось. Порой это желание — угодить — шло вразрез с теми творческими задачами, которые он себе ставил, и тогда он заставлял себя забыть о собственном даре и свои представления о том, что такое настоящее искусство. В результате он постепенно терял собственный стиль, собственную индивидуальность, то, что отличало его от других живописцев. Время шло, в Голландии появлялось много новых художников, заказов у Ливенса становилось все меньше и меньше, и, наконец, настал такой момент, когда траты его, привыкшего жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать, окончательно превысили доходы, и он разорился.

Ян Ливенс умер 4 июня 1674 года, практически в полной нищете, оставив своим детям лишь многочисленные долги. Они были так велики, что его семейству пришлось отказаться от отцовского наследства. По сути, отказаться от него самого. А спустя всего десять лет о Яне Ливенсе стали забывать — его имя потерялось в тени его гениального друга Рембрандта.

Портрет Рембрандта

Почему так произошло? Почему Ян Ливенс, этот лейденский вундеркинд, создававший в юности картины, которые и сегодня считаются шедеврами, в конце жизни превратился в обычного ремесленника? Наверное, потому, что готов был к компромиссам, что слишком любил благополучие — роскошь, успех, деньги, и из-за этого шел на поводу у заказчиков (а вот Рембрандт нередко с ними ссорился, отстаивая свое видение, свои принципы). Настоящее искусство не терпит предательства…

Но Ян Ливенс все-таки сумел вписать свою страницу в историю мировой культуры, и сегодня его лучшие работы, те, что были созданы в молодости, украшают самые известные музеи мира. Его персональные выставки производят грандиозное впечатление. Одна из них, прошедшая в 2008 году в вашингтонской Национальной галерее, имела огромный успех. Мир снова вспомнил Яна Ливенса, друга и соперника великого Рембрандта, долгие десятилетия пребывавшего — и, кстати, очень незаслуженно! — в его тени.

 

 

 

Источник: журнал “Смена” №7  2018г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *