Франк Йозеф Гайдн. Алла Зубкова.

Он был едва ли не самым знаменитым композитором своего времени. Гениальный Моцарт с трогательной нежностью называл его «папа». Он давал уроки молодому Бетховену. Его произведениями восхищалась добрая половина монархов тогдашней Европы. Сам Наполеон не остался равнодушным к волшебным созвучиям великого австрийца. Что ж, в самом деле, вряд ли можно найти другого композитора, столь естественно сочетавшего живость эмоций с их кристальной ясностью, непритязательность с высочайшей культурой.

Франц Йозеф Гайдн появился на свет 31 марта 1732 года в восточной Австрии в маленьком городке Рорау на берегу реки Лейты в семье каретного мастера. У Маттиаса Гайдна было 12 детей, правда, шестеро из них умерли еще в младенчестве. Глава семейства немного играл на арфе и пел. Его жена Мария тоже любила музыку. Иногда вечерами они музицировали, и тогда маленький Зепперль, как ласково называли Йозефа в семье, «подыгрывал» родителям, держа в одной руке дощечку и водя по ней палочкой, что его ребячье воображение превращало в скрипку. Разумеется, в крошечном Рорау возможностей для обучения одаренного ребенка было немного, а потому родители Йозефа весьма обрадовались, когда кузен Маттиаса, школьный учитель и регент хора из соседнего городка Хайнбурга, предложил взять пятилетнего малыша к себе.

Вскоре Йозеф уже смело распевал с хором некоторые мессы, играл на клавикордах и скрипке, даже научился играть на барабане. В 1740 году в городок в поисках новых хористов прибыл капельмейстер венского собора св. Стефана Карл Рейтер. Пение маленького Йозефа произвело на Рейтера огромное впечатление, и он согласился, когда ребенку исполнится 8 лет, взять его в свой хор. Так Гайдн оказался в Вене. Жизнь певчих собора св. Стефана была не из легких. Рейтер оказался весьма скуповат, и мальчики жили почти впроголодь. Церковные службы отнимали у хористов большую часть времени, поэтому на обучение пению, игре на скрипке и клавире его оставалось совсем мало.

Вскоре у Йозефа появились в хоре серьезные проблемы. С возрастом его голос начал ломаться, а потом погрубел. Когда неудовольствие по этому поводу высказала сама императрица Мария-Терезия, стало ясно, что дни Гайдна в хоре сочтены. Так оно и случилось. Рейтер изгнал его из капеллы, и семнадцатилетний юноша оказался на улице. Последующие восемь лет были самыми тяжелыми в жизни композитора. Он с трудом зарабатывал себе на жизнь уроками музыки и случайными выступлениями, порой в уличных концертах. Судьба не скупилась на всякого рода невзгоды и испытания, словно проверяя молодого музыканта на прочность.

Однако были и удачи. Через одну из своих учениц Гайдн познакомился со знаменитым учителем вокала и композитором Николо Порпорой. Тем самым Порпорой, которого Жорж Санд позднее сделала одним из героев своего едва ли не лучшего романа «Консуэло». Йозеф многому научился у итальянца, внимательно наблюдая за его методикой преподавания. И пусть эта учеба была не регулярной, не систематической, и большую часть времени он выполнял роль слуги грубоватого и раздражительного маэстро, который не скупился на ругань и даже колотушки, юноша все равно был благодарен старому музыканту за те уроки композиции, которые тот ему преподал.

Ну а в 1759 году в жизни молодого человека наступил перелом. Полоса скитаний и нужды закончилась. Ему удалось получить постоянную должность капельмейстера у богатейшего венгерского магната князя Эстерхази. Резиденцией князей этого рода был городок Эйзенштадт, в нескольких десятках километров от Вены. Обязанности Гайдна как капельмейстера были чрезвычайно разнообразны. Он являлся не только дирижером, но и композитором. Ему надлежало сочинять и симфонии для княжеской капеллы, и оперы для театра, разучивать с певцами и певицами их партии. На капельмейстере лежали также обязанности сочинять музыку для церковных обеден, танцев для балов и маскарадов, а в будние дни услаждать членов семьи Эстерхази сольными выступлениями певцов или исполнителей-виртуозов. Зато служба избавляла Йозефа от постоянной тяжелой борьбы за кусок хлеба, и, что самое важное, он мог сочинять любую музыку и слышать ее исполненной. Композитор работал не покладая рук. Только лишь за три года — с 1763 по 1766 год — он создал 30 симфоний, 36 струнных квартетов и трио. Тогда же написал и свою первую оперу. Князь относился к Гайдну весьма благожелательно, постоянно повышая ему жалованье, музыканты преклонялись перед его талантом. Единственным человеком, отравлявшим ему жизнь, была… его собственная жена.

История женитьбы является самой таинственной страницей в жизни композитора. Известно, что в 1756 году он страстно влюбился в одну из своих учениц, Терезу Келлер, младшую дочь венского парикмахера, с которым его связывали приятельские отношения. Судя по всему, девушка не отвечала ему взаимностью, так как вскоре ушла в монастырь св. Николая в Вене, а Гайдн женился на… ее старшей сестре, Марии Анне. Что заставило его поступить так? Быть может, он настолько привязался к этой семье, что счел своим моральным долгом жениться на другой дочери. Или же на него каким-то образом было оказано давление. Как бы то ни было, он совершил этот шаг. 26 ноября 1760 года в соборе св. Стефана Мария Анна стала его законной супругой. Прошло совсем немного времени, и Гайдн понял, что совершил в высшей степени опрометчивый поступок. Дело было даже не в том, что Мария Анна была на три года старше, отнюдь не блистала красотой и не могла иметь детей. Фрау Гайдн отличапась на редкость вздорным и сварливым характером, была транжиркой и, вдобавок, ханжой. Музыкой она не интересовалась вовсе и в грош не ставила композиторский дар мужа, используя рукописи его произведений, как прокладочную бумагу для выпечки пирогов и делая из них папильотки. Наверное, нужно было и в самом деле довести добродушного Гайдна до белого каления, если в одном из писем другу он называет Анну Марию «адской зверюгой».

Вообще Гайдн никогда не чурался женского общества и пользовался у представительниц прекрасного пола немалым успехом. С некоторыми из них его связывала платоническая дружба, с другими — более пылкие отношения. В начале весны 1779 года в капеллу Эстерхаза были приняты на службу девятнадцатилетняя певица меццо-сопрано Луиджия Польцелли  мавританка из Неаполя, и ее муж, скрипач Антонио. Последний был намного старше жены и страдал туберкулезом. Гайдн, чей брак трудно было назвать удачным, очень скоро страстно влюбился в неаполитанку. Она отвечала ему взаимностью. Впрочем, ее любовь не была столь же бескорыстной, как чувство Гайдна. Многие ее письма к композитору, особенно в более поздний период их отношений, наряду со страстными излияниями в любви, содержали довольно настойчивые просьбы прислать денег. Гайдн относился к ней с трепетной нежностью. Скорее всего, именно любовь к Луиджии способствовала значительному эмоциональному сдвигу в его творчестве. Созданная им в 1780 году опера «Вознагражденная верность» поражает богатством чувств и образностью музыкального языка. В апреле 1783 года Луиджия родила сына, названного Алоизием Антонио Никалаусом. Многие обитатели Эстерхаза были уверены, что отцом его является Гайдн. Сам композитор никогда по этому поводу не высказывался, однако был очень привязан к ребенку. Не меньшую привязанность он испытывал и к старшему сыну Луиджии, Пьетро, который родился за два года до ее приезда в Эстерхаз. Маэстро давал обоим мальчикам уроки музыки и с гордостью следил за развитием их дарования.

К началу восьмидесятых имя Гайдна постепенно сделалось известным за пределами Австрии. Европейские венценосные особы, которым он посылал свои произведения, осыпали его драгоценностями. Прусский монарх Фридрих Вильгельм II в знак признательности подарил ему кольцо с крупным бриллиантом, и Гайдн надевал его всякий раз, принимаясь за сочинение. Мария-Антуанетта, очарованная посвященной ей симфонией, не уступала Фридриху в щедрости.
Музыкальные издатели всех европейских стран просили маэстро присылать им его новые произведения, а некоторые даже сами приезжали в Эстерхаз.
Нужно сказать, что всю композиторскую работу Гайдн проделывал в уме — клавикорды нужны были ему только, чтобы дать толчок фантазии. Он садился за инструмент, фантазировал, искал, приводил в порядок мысли, а потом переходил за рабочий стол. Рукописи Гайдна поражают отсутствием исправлений и помарок. Он сразу писал начисто и, как глубоко верующий человек, каждую свою партитуру начинал словами «Во имя Господа», а заканчивал словами «Хвала Господу» или «Все для вящей славы Господней».

Ведущие композиторы Европы окончательно признали гений Йозефа Гайдна, но, безусловно, больше всего Гайдн ценил свои отношения с несравненным Моцартом. Они познакомились в Вене в 1781 году, и почти сразу же между ними возникла очень близкая дружба, без тени зависти или намека на соперничество. К моменту их встречи Гайдну было уже сорок девять, Моцарту — всего двадцать пять. Они очень отличались по темпераменту и складу характера. Моцарт не умел вести свои денежные дела и с легкомыслием относился ко всему, кроме музыки. Гайдн же, напротив, был более практичен в повседневных делах и в своих отношениях с издателями. Оба с огромным уважением относились к работам друг друга. Моцарт показывал старшему товарищу свои новые произведения и безоговорочно принимал любую критику. Он называл Гайдна «папой» и пользовался каждым случаем, чтобы выразить свое глубокое восхищение им. Как- то в разговоре с чешским композитором Леопольдом Коцелухом он сказал: «Даже справив нас с Вами в одно, нельзя было создать такого композитора, как Гайдн». Со своей стороны, Гайдн с почти детским восторгом относился к гению Моцарта, считая его величайшим из композиторов современности. Было предпринято немало попыток поссорить «папу» с его несравненным «сыном», но эти попытки не увенчались успехом. Ранняя смерть Моцарта так потрясла Гайдна, что и спустя годы у него в глазах появлялись слезы при одном только упоминании имени друга.

Почти тридцать лет пробыл Гайдн на службе у князей Эстерхази. За это время во главе семьи последовательно сменилось четыре представителя этого рода. В сентябре 1790 года унаследовавший титул князь Антон распустил оркестр и капеллу. Гайдну была назначена солидная пенсия, за что он и впредь должен был именовать себя капельмейстером князей Эстерхази (это звание он сохранял до самой своей смерти). Однако в имении его больше ничто не удерживало — наконец-то он стал свободным человеком.
Той же осенью Гайдн получил приглашение известного музыканта и антрепренера А. Саломона посетить с гастролями Англию. Согласно договору, он должен был пробыть в Лондоне полтора года, дирижировать за это время рядом концертов и написать одну оперу и шесть новых симфоний.

В столице туманного Альбиона композитор имел грандиозный успех. Ему рукоплескали самые взыскательные меломаны, он был желанным гостем в салонах высшей знати, его с почетом принимали ко- роль, королева и принц Уэльский. Одна из ведущих лондонских газет писала: «Гайдн — объект почитания и даже кумир, ибо, подобно нашему Шекспиру, он может повелевать страстями».

Пробыв в Англии восемнадцать месяцев, Гайдн вернулся домой. Однако через какое-то время снова отправился в так полюбившийся ему Лондон. На этот раз гастроли его носили столь же триумфальный характер. Король Георг III предлагал ему остаться в Англии навсегда, но композитор вежливо отклонил это лестное предложение, объяснив, что не мыслит жизни вне родины. Кроме того, в Австрии ведь его ждала жена. Король предложил немедленно доставить ее в Лондон.
У Гайдна, должно быть, тревожно екнуло сердце, но, призвав на помощь всю свою изворотливость, он воскликнул: «Что Вы, Ваше Величество, у моей жены не хватает духу даже через Дунай переправиться, что уж говорить о море!»

Летом 1795 года Гайдн вернулся в Вену. За три года, которые он в общей сложности провел в Лондоне, композитор создал около двухсот восьмидесяти произведений — симфонии, квартеты, оперу, сонаты, марши.

В период между двумя поездками в Англию судьбе было угодно свести Гайдна с человеком, имя которого позднее стало известно всему миру. В конце осени 1792 года в Вену приехал молодой музыкант Людвиг ван Бетховен, чтобы учиться у Гайдна композиции. Увы, близкой дружбы между ними не возникло. Дело было даже не в разнице возраста, которая составляла тридцать восемь лет. Бетховен был бунтарем по натуре, не желающим идти на компромиссы или как-то обуздывать свой сумасбродный нрав, и не питал особого пиетета по отношению к Гайдну. Он хотел, чтобы маэстро обучал его так называемому строгому контрапункту. Гайдну же подобные отвлеченные упражнения были неинтересны. Недовольный Бетховен  тайно начал брать уроки у другого педагога. Гайдн позднее узнал об этом, но продолжал относиться к молодому человеку с прежним участием. Поскольку у Бетховена денег было мало, он брал с него всего по шиллингу за урок. Более того, написал курфюрсту Бонна письмо с просьбой увеличить финансовое содержание Бетховену, но получил отказ. В этом же письме Гайдн пророчески заявил: «В конце концов, Бетховен станет одним из величайших композиторов Европы, и я смогу с гордостью сказать, что был его учителем».

В январе 1797 года Гайдн создал одну из своих самых знаменитых мелодий — «Императорский гимн», который более ста лет был гимном Австрийской империи, а сейчас является гимном Германии (слова его, естественно, были изменены).  Последние годы великого маэстро прошли под знаком всеобщего внимания и мировой славы. Осенью 1800 года в Эйзенштадте его навестили адмирал Нельсон и леди Гамильтон. Леди Эмма исполнила кантату «Ариадна» под аккомпанемент автора. Была исполнена и месса «Нельсон». После этого адмирал попросил у композитора на память его перо, а сам подарил ему свои золотые часы. Заключительным шедевром мастера стали две его оратории — «Сотворение мира» и «Времена года». В общей же сложности он создал 118 симфоний, 83 струнных концерта, 50 сонат и массу более мелких произведений.

Йозеф Гайдн скончался в Вене 31 мая 1809 года. За несколько недель до этого войска Наполеона взяли столицу Австрии. Император лично распорядился выставить караул у дома Гайдна, чтобы никто не потревожил смертельно больного композитора. Похороны Гайдна в городе, захваченном неприятелем, проходили без всякой помпы.
Зато на заупокойной мессе, состоявшейся две недели спустя, присутствовали почти все французские генералы. Ожидали Наполеона, но он не смог приехать.

Сначала Гайдна похоронили в Вене, но в 1820 году его останки перевезли в Эйзенштадт. Когда вскрыли могилу, обнаружилось, что череп композитора отсутствует. Как выяснилось, два друга Гайдна подкупили могильщика на похоронах, чтобы взять голову маэстро и сберечь ее от разрушения. С 1895 по 1954 год череп находился в музее Общества любителей музыки в Вене. В середине пятидесятых он, наконец, был воссоединен с останками Гайдна в городской церкви Эйзенштадта. И ныне тело великого музыканта почиет в мире.

Источник: журнал “Смена” №6  2018г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *