9 декабря – День Героев Отечества в России.
Отрывок из разговора ушедшего из жизни 4 года назад легендарного журналиста и редактора Анатолия Петровича Юркова с погибшим отцом “Я убит и не знаю, наш ли Ржев наконец” – завещание всем нам, как надо хранить Память.
Ржевский мемориал советскому солдату.
Вот, наконец, и дальняя-предальняя деревня Байгорово с непыльной дорогой вдоль окон, где застекленных, а где печально пустых, да какая приветливая: навстречу, перепрыгнув насыпь, несутся три овцы неизвестного цвета. Стричься, пожалуй, уже поздно: голыми овец в зиму не пускают. Правда, на дворе роскошное бабье лето, в дороге мы шестой час, а ни над Москвой, ни над Волоколамском, ни над Ржевским Хранителем неба с журавлями – ни облачка. Не верится, что здесь зимы бывают.
Не поняли, из какого двора выскочил мужик – один на всю улицу – в расхлестанной рубахе.
– Мы ищем братскую могилу, которая…
– Есть, есть, а как же. Ехайте дальше. У крайнего дома, со стеклами в окнах… Там по правой стороне дорожка будет, в лес, в бурьяне, глядите лучше…
Лесная полянка огорожена бережно и заботливо убрана; русские березы раскинули шатер, под ними встал на караул вечный солдат России. Скромный солдат моего роста, без претензий. На черных плитах 189 фамилий.
Говорят, что вы спите вечным сном. Нет, вы неспящие.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю,
Наш ли Ржев наконец?
Вы все тут, отец, неспящие. Думаете, что охраняете нас по-прежнему, считая недослуженным свой срок подо Ржевом. Вот в Берлине бы – тогда да, тогда можно достать кисет, сладко затянуться на дорожку: где там наш обратный билет? Вы неспящие скоро восемьдесят лет, мужики.
Мы тоже не бездельничаем, отец. Нам, сам понимаешь, не легче. Живым труднее оставаться людьми – каждый день, каждый час. Я наконец-то стою у твоей могилы. И мне слышится: тук-тук. Эй, кузнец-молодец, расковался жеребец… Многое здесь слышится.
Если возвращаться из Ржева другой дорогой – за Волоколамском свернуть на Можайку, а там, перед Кубинкой, на Минское шоссе… Ты, наверное, не подозреваешь отец, что в начале XIX века великий Наполеон Франции во главе гордой Великой армии тоже шел по этим местам. Всю дорогу ему сквозь сонливость грезились московские солнцеподобные купола, а под колокольный звон сыпались крупным градом алмазы да бриллианты, изумруды и прочая женская зависть.
Из разграбленной, как после татаро-монгольских мародеров, Москвы великий французский герой и полководец в октябре 1812 года уводил 110 тысяч всего лишь утрепанных солдат. А пришли на границу к Березине сопливые, обмороженные оборванцы, трусливые и напуганные. Удалось вырваться из России и переправиться через Березину 30-тысячному остатку полукалек. От тех, что сыграли вничью у Бородина, остались пух да перья.
Извини, отец, что я к тебе со своей статистикой. Просто мне ныне, как мальчишке, хочется пройти в шинели в рядах Бессмертного полка. Посидеть, уставши, у Ржевского Солдата, поговорить с другими участниками марша о том о сем. О Наполеоне и сданных без боя европейских столицах. О тех европейцах, которые истово выполняли приказы гитлеровских генералов и тоже грабили, жгли, убивали нас; было бы справедливо устроить для них специальные туры по местам былых разбоев, естественно, за счет Евросоюза.
И о том, правда ли, что войны больше не будет. Об этом я бы всем растрезвонил, сославшись, что весточка верная – от первых солдат, не отступивших от Ржева. Вот они смотрят на нас из деревни Байгорово сельского поселения Итомля Ржевского района Калининской (Тверской) области. Солдаты, сержанты и офицеры 33, 37, 65, 336-й стрелковых дивизий, 4-й стрелковой бригады, 542-й танковой бригады, 52, 102, 238, 239, 290, 572, 693, 709, 742, 822, 881, 1128, 1182, 1190, 1195, 1232-го – стрелковых полков, 336-го артиллерийского полка.
Навечно рядом с тобой. Опоздай я сюда со своими восьмьюдесятью пятью годами, кто из нас потерял бы больше: я, сын рядового пулеметчика Юркова, или неумолимая Память?
Уходя, я прикрыл ладонью твое имя на списке. Мне почудилось, что я ощутил еле уловимое движение, всего один раз. И растаяло. Может, ты хранил все эти годы свой последний удар сердца, чтобы отозваться, когда придет сын.
Прости, папа, прости, солдат, кузнец-молодец. И прощай. До встречи.
Источник: журнал “Родина”, N 12, 2020
