Именно это выражение одного французского поэта XVII века как нельзя больше подходит к судьбе Гектора Берлиоза. Жизнь этого человека — законченный образец романтической биографии. В его характере прихотливо сочетались гениальность, чудачество, неврастения, богемные устремления, любовные томления и неистовые страсти. Он в полной мере познал неудачи и нужду — изнуряющую борьбу за кусок хлеба на завтрашний день.
Гектор Берлиоз принадлежит к числу новаторов в истории музыки. Паганини называл его единственным достойным преемником Бетховена. Глинка — «первым композитором нашего века». Он как никто оказал огромное влияние на Листа, Вагнера, Бизе, русских композиторов Могучей кучки и Чайковского.
Луи Гектор Берлиоз появился на свет 11 декабря 1803 года в маленьком провинциальном городке Ле Кот Сент-Андрэ между Греноблем и Лионом. Отец его, преуспевающий врач, был человеком, воспитанным на идеях французских просветителей XVIII века и страстно влюблен- ным в науку. Мать — ревностная католичка, склонная к религиозной экзальтации и порой впадавшая в ханжество. Несмотря на протесты жены, старший Берлиоз воспитывал сына в духе идеалов Руссо и Вольтера, сам обучал его литературе, географии, истории, естественным наукам. Особенно увлекали мальчика классическая литература и география. Он мог часами разглядывать карты, а жадное чтение всего того, что находилось в богатой библиотеке отца по части древних и новых путешествий, разжигало в нем стремление как можно больше узнать об отдаленных землях, особенно в южном полушарии.
Однако и география, и увлечение литературой отошли на второй план после того, как Гектор приобщился к таинствам гармонии звуков. Самыми ранними музыкальными впечатлениями мальчика был треск барабанов и свистящее пение флейт, врывавшиеся в открытые окна их дома — то возвращались из похода покрытые пылью и славой полки Наполеона. Но более или менее серьезно Гектор начал заниматься музыкой довольно поздно — в двенадцать лет. Он начал заниматься с педагогами и в совершенстве овладел игрой на флейте, гитаре, литаврах и барабане. А вот игре на фортепиано отец Гектору не разрешал обучаться, опасаясь что этот инструмент увлечет его в область музыки далее, чем ему бы этого хотелось. Вовсе не о карьере музыканта мечтал он для своего сына, а о том, что Гектор пойдет по его стопам и станет медиком.
Впрочем, запрет отца по существу мало что изменил. Его следствием стало лишь то, что Гектор так до конца жизни и не научился сносно играть на фортепиано, однако перебороть страстную тягу сына к музыке старший Берлиоз был уже не в силах. Гектор самостоятельно знакомился с серьезными трудами по гармонии, стремясь овладеть тайнами композиции. В двенадцать с половиной лет он был уже автором нескольких квинтетов, не без успеха исполняемых любителями.
Шли годы, Гектор взрослел. В 1821 году 18-летний Берлиоз успешно сдал экзамены за курс средней школы. Он с трудом преодолевал нелюбовь к медицине, но не смел сказать об этом отцу, и безропотно отправился в Париж, чтобы поступить на медицинский факультет. Столица ошеломила юношу бурным кипением жизни, богатством и разнообразием впечатлений. Но больше всего он был потрясен Парижской оперой, где давали произведения Глюка, Сальери и других известных композиторов.
На первых порах он старался добросовестно посещать занятия на медицинском факультете, но с куда большим удовольствием проводил время в библиотеке парижской консерватории, изучая партитуры великих мастеров. В конце концов, юноша решил, что музыкальный театр интересует его несравненно больше, чем театр анатомический. Он станет профессиональным музыкантом, композитором. Это известие вызвало негодование в семье. Карьера музыканта представлялась родителям чем-то в высшей степени позорным. Мать угрожала проклятьями, отец — лишением материальной помощи. Все тщетно. Понимая, что без серьезной подготовки нельзя стать серьезным композитором, молодой человек начал заниматься теорией композиции с профессором консерватории, известным музыкантом Жаном Франсуа Лесюэром, в свое время любимым композитором Наполеона, и, по его же совету, продолжил свое образование в консерватории.
Убедившись в твердости намерений сына, старший Берлиоз лишил-таки его щедрой ежемесячной «стипендии». Оказавшись без средств, молодой музыкант вынужден был сам зарабатывать себе на скудное пропитание. Его дневной рацион кроме хлеба состоял из пригоршни фиников, немного изюма и чернослива, которые он порой съедал прямо на улице или на берегу Сены. Целыми днями он бегал по урокам, преподавая сольфеджио, игру на гитаре и флейте, получая по одному франку за занятие, а еще подрабатывал хористом в открывшемся неподалеку от его дома театре Водевиля. Все свободное время Гектор отдавал композиции. Он сочинял оперу, увертюры, оратории, кантаты. Правда, первый концерт из произведений молодого композитора, организованный на средства одного мецената, особого успеха не имел, но Гектор не впал в отчаяние, а по-прежнему был полон энергии и энтузиазма.
В 1827 году он впервые принял участие в борьбе за получение так называемой Римской премии, присуждавшейся студенту консерватории за написание лучшего сочинения. Премия обеспечивала лауреату в течение пяти лет по три тысячи франков. Первые два года для совершенствования в своем искусстве он должен был провести в Риме, третий — в Германии, а два последующих — в Париже. На протяжении нескольких лет Берлиоз упорно боролся за получение премии, но всякий раз жюри консерватории отвергало притязания молодого композитора. Премия, как правило, присуждалась незначительным музыкантам, конкурсные сочинения которых, в отличие от оригинальных творений Берлиоза, были написаны по всем академическим правилам.
В том же 1827 году в личной жизни Берлиоза произошло событие, которые буквально перевернуло все его существование. В сентябре в театре Одеон начались гастроли английской труппы, приехавшей с циклом шекспировских спектаклей. Во главе ее стоял крупнейший трагический актер Англии Кембл. В главных женских ролях блистала двадцатисемилетняя ирландка Гарриет Смитсон. Ее талант, обаяние и грация произвели на Берлиоза сильнейшее впечатление. Он страстно, до безумия влюбился в нее, можно сказать, ворвался в жизнь актрисы, подобно маньяку, требуя немедленного отклика на собственную бешеную страсть. В своих мемуарах Гектор писал, что посылал Гарриет столько цветов, что она сочла его сумас- шедшим. Он бросался на мостовую перед ее экипажем, и она приказала своему кучеру выбирать другую дорогу. Постоянно напоминал о себе, посылая актрисе бесчисленные записки, и она, в конце концов, отдала распоряжение служанке не принимать больше писем от экспансивного юноши.
В истории любви к Смитсон полностью раскрывается душевный склад Берлиоза. Он был то необузданно активен, уподобляясь демоническим героям драм Дюма-отца или Гюго, то впадал в меланхолию и, подобно гетевскому Вертеру, помышлял о самоубийстве. Все его усилия были безуспешны. Большинство мужчин на его месте сдались бы, обратили свои взоры на других. Но не Берлиоз. Любовь к знаменитой актрисе, избалованной триумфами в Лондоне и Париже, заставила Гектора, во что бы то ни стало, добиваться творческого успеха. Он решил написать самую фантастическую симфонию из всех, какие когда-либо существовали. Тогда, как он надеялся, Гарриет должна будет услышать его и ответить на всего его мольбы, как артистка — артисту. «Фантастическая симфония» стала одним из шедевров Берлиоза, ошеломившая слушателей и критиков своей дерзостной новизной. Но Гарриет в то время так и не узнала о ее создании. Вскоре она покинула Париж, выехав на гастроли в Голландию.
В 1830 году Берлиоз, наконец, получил долгожданную Римскую премию за кантату «Последняя ночь Сарданапала». Конкурс совпал с событиями Июльской революции, когда Париж покрылся баррикадами. По условиям конкурса, произведения, представляемые на рассмотрение жюри, должны были сочиняться в здании консерватории, в комнате, запертой на ключ. Будущий лаурает должен был быть изолирован от окружающего мира, но сама жизнь врывалась в консерваторию, напоминая о себе ружейными и артиллерийскими залпами.
Безразличие Гарриет больно ранило самолюбивого Гектора, он решил забыть «противную девчонку» и, памятуя о том, что клин клином вышибают, влюбился в молоденькую необычайно талантливую пианистку Камиллу Моке. Это был молниеносный и бурный роман. «Мадемуазель Моке воспламенила меня и в моей крови заплясали все дьяволы ада», — признавался Берлиоз в своих мемуарах. Мамаша Камиллы, особа довольно практичная, отнеслась к ухаживаниям Гектора весьма благосклонно. Как-никак, он был из почтенной семьи и, к тому же, лауреат Римской премии. В декабре 1830 года они были помолвлены, и счастливый Гектор отбыл в Италию. Он поселился на вилле Медичи близ Рима, где жили другие лауреаты. В столице он посещал театры и концерты, познакомился с музыкантами из разных стран, в том числе с Мендельсоном и Глинкой, с которым у него довольно быстро сложились дружеские отношения.
Он много и плодотворно работал в тот период. Сочинил произведение, являвшееся как бы продолжением «Фантастической симфонии» — «Лелио, или Возвращение к жизни», симфонические увертюры «Роб-Рой» (по Вальтеру Скотту) и «Король Лир» (по Шекспиру). Но всеми своими мыслями он был в Париже, со своей невестой. И вдруг, как гром с ясного неба,— письмо с родины. Камилла и ее мать извещали его о расторжении помолвки. Мадемуазель выходила замуж за главу преуспевающей фирмы по производству роялей, довольно пожилого мосье Плейеля. Гектор пришел в ярость и на полном серьезе начал обдумывать план убийства Камиллы и ее матери, после которого намеревался сам свести счеты с жизнью. Он купил пистолеты, женское платье для переодевания и, наняв почтовую карету, помчался в Париж, чтобы покарать неверную. К счастью, путешествие из Италии во Францию в то время занимало немало времени, и кипящий гневом молодой человек успел остыть и успокоиться. Кстати сказать, мосье Плейелю брак с Камиллой счастья не принес. Молодая женщина, ставшая одной из самых блестящих пианисток XIX века (некоторые даже считали ее достой- ной соперницей самого Листа), отличалась редким легкомыслием и из- меняла мужу направо и налево. В конце концов, Плейель расстался с ней.
Окончательно вернувшись в Париж в ноябре 1832 года и сняв квартиру на улице Нев-Сен-Марк, Гектор неожиданно узнал, что за день до того из этой самой квартиры выехала Гарриет. Страстные воспоминания о прежней любви ожили немедленно, и он вновь бросился на штурм доселе неприступной крепости. В то время дела у Гарриет и ее собственной труппы шли далеко не блестяще. Французской публике англичане уже приелись, и сборы были до неприличия малы. Берлиоз пригласил актрису на свой концерт в консерватории. Должно быть, именно тогда Гарриет поняла, что этот чудаковатый экспансивный молодой человек, когда-то бросавшийся под колеса ее экипажа, — большой мастер, которым восхищаются Шопен, Лист, Гейне и Бальзак. К тому же ее не могла не тронуть та нежная забота, которой Гектор окружил ее, когда в марте 1833 года на Гарриет обрушилось новое несчастье — выходя из кареты, она поскользнулась и сломала ногу. Путь на сцену ей теперь был закрыт. Если у нее и оставались какие- то сомнения относительно серьезности его намерений, то они исчезли после того, как Гектор, доведенный до отчаяния ее колебаниями, не задумываясь, проглотил в ее присутствии две таблетки довольно сильного яда.
Обвенчались они 3 октября 1833 года в часовне британского посольства. Свидетелями были Лист и Гейне. Счастливого новобрачного нисколько не смущало, что у Гарриет была куча долгов, он работал, как вол. Сочинил симфонию «Гарольд в Италии» и оперу «Бенвенуто Челлини». Опера настолько отличалась от принятых в ту пору канонов, что на первом представлении зрители ее освистали и едва дали довести до конца. После четвертого представления оперу вообще сняли с репертуара. Признание она получила лишь в пятидесятые годы, и то не во Франции, а в Германии. По ночам Гектор писал фельетоны для журналов, блестящие по стилю, остроумные, хлесткие, однако, писал он их чуть ли не с зубовным скрежетом, так как часто вынужден был хвалить, из редакционных соображений, музыку, от которой его тошнило. Фельетоны — его каторжный труд, но они давали ему скудные средства к существованию. Музыка приносила только расходы: наем зала, переписка партий, оплата оркестрантов.
Рождение сына в 1834 году еще более осложнило материальное положение семьи. Тем не менее, в последующее десятилетие Берлиоз работал необычайно плодотворно: это цикл песен «Летние ночи», «Траурно- триумфальная симфония», реквием «Месса мертвых» и, наконец, драматическая симфония «Ромео и Джульетта» — одно из величайших творений композитора. Кстати, реквием был заказан ему правительством Франции, однако после успешного исполнения произведения ему заявили, что денег в казне нет, но в качестве компенсации его решено наградить орденом Почетного легиона. На что последовал решительный ответ: «К черту ваш орден, отдайте мне деньги!» Гонорар ему был выплачен.
Впрочем, были в жизни Берлиоза и светлые моменты. В конце1838 года после концерта, на котором он дирижировал «Фантастической симфонией», перед ним бросился на колени сам Паганини — мировая знаменитость — и со слезами восторга целовал ему руки. На следующий день Берлиоз получил письмо от Паганини, где тот называл его преемником Бетховена, и чек на двадцать тысяч франков. Их хватило на год спокойной творческой работы. Это была благословенная передышка, но, увы, лишь временная. Дальше — снова разорительные концерты за собственный счет, опять провалы или полуудачи.
Между тем, семейная жизнь тоже не очень-то радовала Берлиоза. Красота Гарриет поблекла, она быстро старилась, теряла здоровье, тучнела, к тому же начала пить и часто устраивала мужу сцены ревности. Ее вызывали певицы и балерины оперных театров, с которыми Берлиоз не мог не общаться по долгу службу. Гарриет тщательно обыскивала карманы мужа в поисках любовных записок, просматривала всю его деловую переписку и даже читала его статьи в журналах, чтобы выяснить имена актрис, которым он симпатизировал. Ну, а Берлиоз … Берлиоз сочувствовал жене, как бывшей актрисе, лишенной дела всей ее жизни. Он по-прежнему окружал ее заботой, но как женщина она, увы, перестала волновать его. Поначалу, чтобы избежать сцен ревности, он отказывался от гастролей, но когда финансовые дела его стали совсем плохи, он уже не мог пренебрегать поездками, а протесты и истерики жены лишь нервировали его и злили.
По складу своей натуры маэстро был неспособен жить, не испытывая чувства любви к пленившей его женщине, а так как Гарриет уже не волновала его, он нашел себе другой предмет обожания. Даму эту звали Мария Ресио. Отец ее был французом, мать — испанкой. Познакомились они в 1841 году. Статная грациозная фигурка двадцатисемилетней женщины являла разительный контраст с тучной Гарриет. Гектор потерял голову, как юноша. Однако у Марии имелся один весьма существенный недостаток: не имея практически никаких данных, кроме привлекательной внешности, она страстно желала стать оперной певицей. Сам Гектор говорил, что голос у нее был «визгливый, как у кошки». Однако он не мог устоять перед натиском Марии, мечтавшей выйти на сцену. В ноябре 1841 года, по протекции Берлиоза, она дебютировала в Париже в опере Доницетти «Фаворитка». Пела она, мягко говоря, очень посредственно, но благодаря связям Берлиоза с критиками музыкальных изданий отзывы в прессе не были чересчур разгромными. В августе 1843 года, когда Гектор сумел устроить ей ангажемент в Опера-Комик, ее выступление обернулось таким провалом, что даже Берлиоз был бессилен спасти ее репутацию певицы. Ее провалы на сцене однако ни сколько не отразились на отношении к ней Берлиоза — великий музыкант любил ее не за голос.
К этому времени Гарриет была уже в курсе его отношений с Марией. Между супругами произошло бурное объяснение. Подробности его неизвестны, но дело закончилось разъездом. Разумеется, Гектор взял на себя все расходы по содержанию больной жены.
Франция не оценила по достоинству своего великого сына. Должно быть, Берлиозу часто вспоминались слова апостола Матфея: «Нет пророка в своем Отечестве». Непонятый и отвергнутый соотечественниками, он решил искать счастья за рубежом и с этой целью предпринял в 40-е годы ряд концертных поездок по Европе, выступая в качестве дирижера своих произведений. Успех был ошеломляющий. В Германии его новым произведением «Осуждение Фауста» восхищался прусский король. В Англии его сочинения вызвали восторг Диккенса и Теккерея. Ценители музыки в Австрии, Чехии и Венгрии также не остались равно- душными к таланту композитора.
Но особенно сердечно Берлиоза встречали в России. Глинка уже давно приглашал его на гастроли. Но окончательное решение о поездке он принял после встречи с Бальзаком, который незадолго до этого побывал в России. Пятнадцать дней длилось путешествие Берлиоза из Парижа в Санкт-Петербург, сначала в почтовой карете, а потом в крытых санях. Он прибыл в столицу Российской империи в феврале1847 года. Дав там несколько концертов, Гектор выехал в Москву, где провел три заполненных выступлениями недели. Надо сказать, что концерты в России помимо признания принесли ему весьма приличные деньги, в которых он тогда очень нуждался. Он даже называл Россию «своей спасительницей». А вот возвращение на родину не принесло маэстро большой радости. Критики по-прежнему не очень-то жаловали гениального композитора.
Берлиоз уже давно не жил с женой, но не терял с ней связи и, как мог, помогал. Последние четыре года своей жизни бедная женщина была парализована. 3 марта 1854 года вместе с сыном, служившим на флоте и приехавшим тогда в Париж в отпуск, он принял последний вздох Гарриет. Осенью того же года Берлиоз женился на Марии Ресио. К сожалению, Мария страдала хронической болезнью сердца и в июне 1862 года скоропостижно скончалась от острого приступа. Ей было всего 48 лет. Нужно сказать, что даже при ее жизни у немолодого уже композитора были сердечные увлечения, кстати, не всегда венчавшиеся взаимностью. Так, в 1859 году маэстро влюбился в известную певицу Полину Виардо, подругу великого русского писателя И.С. Тургенева. Впрочем, это увлечение быстро сошло на «нет». Но были и другие.
В те годы Берлиоз написал свой последний шедевр, оперу «Троянцы», но, в целом, сочинял уже мало. В основном, он работал над своими мемуарами. К тому же часто болел и психологически был угнетен, особенно после смерти сына Луи, капитана дальнего плавания, который скончался в 1867 году в Гаване от желтой лихорадки. Тем не менее, Берлиоз принял приглашение снова посетить Россию. В ноябре 1867 года он приехал в Петербург. Все его концерты проходили с огромным успехом. «Здесь любят прекрасное, — подвел он итог своей поездки, — здесь живут музыкальною и литературною жизнью, здесь носят в груди такой огонь, который заставляет забывать и снег, и мороз. Зачем я так стар!» Композитор уже чувствовал близкое дыхание смерти. Во время реконструкции кладбища на Монмартре, прах Гарриет и Марии был перенесен в одну могилу, ожидая, как мрачно пошутил композитор, «когда я внесу свою долю разложения в этот склеп». Он слег в постель в январе 1869 года и постепенно погружался в кому. К нему приходили друзья, среди них и Сен-Санс. Он приподнимался, приветствуя их, но говорить уже не мог, только улыбался. Скончался Гектор Берлиоз 8 марта в12.30 пополудни. В последний путь его провожали под музыку Бетховена, Моцарта и его собственный Реквием…
Источник: журнал «Смена» №11 2018г.
