Кто из нас в юности не зачитывался Джеком Лондоном, не отождествлял себя с отважными, сильными героями его книг, золотоискателями и просто искателями приключений на суровых просторах Аляски, в заповедных уголках Калифорнии, под палящим солнцем Южных морей. Примечательно, что Джек Лондон являлся самым издаваемым в СССР зарубежным писателем после Г.Х. Андерсена. Переводы его произведений издавались у нас 956 раз, общим тиражом свыше 77 миллионов экземпляров!
Признанный классик американской и мировой литературы XX века, он, подобно сменившему его Хемингуэю, и сам был во многом сродни своим харизматичным героям, как и они, не раз испытывал судьбу и не раз смотрел в лицо смертельной опасности. Гордая, неукротимая личность, благодаря таланту и воле поднявшаяся из низов общества к вершинам успеха. Атлетичный красавец с ослепительной улыбкой, перед которым не могла устоять ни одна женщина, но который так и не обрел в жизни свой романтический идеал.
Джон Гриффит Чейни (таково настоящее имя Джека Лондона) родился 12 января 1876 года в Сан- Франциско. Он стал пятым и последним ребенком в семье ограниченного и старательного строителя Пенсильванского канала Маршалла Веллмана, потомка английского пуританина, обосновавшегося некогда в Массачусетсе. Его жена, валлийка Флора, учительница музыки, была натурой страстной и эксцентричной. Увлекалась спиритизмом и забеременела будущим писателем от астролога Вильяма Чейни, необузданного этнического ирландца, с которым жила некоторое время в Сан-Франциско, пока муж работал на строительстве канала в Пенсильвании. Эта гремучая смесь кровей дала себя затем знать в порывистой и увлекающейся натуре Джека Лондона. Узнав о беременности жены от другого мужчины, Веллман стал настаивать, чтобы она сделала аборт, однако Флора категорически отказалась и в порыве отчаяния даже пыталась застрелиться, к счастью, только слегка поранив себя. Эта история наделала много шума в газетах, имя профессора Чейни было опорочено. Впоследствии в ответ на письма сына к нему он от отцовства отказывался.
После рождения малыша Флора на какое-то время оставила его на попечении своей бывшей рабыни, а в конце того же года вышла замуж за инвалида и ветерана Гражданской войны в США Джона Лондона и забрала ребенка к себе. Семья поселилась в рабочем районе города как раз тогда, когда в стране разразился жесточайший экономический кризис и сотни тысяч людей в поисках случайного заработка срывались с насиженных мест. Отчим будущего писателя пытался, было, заняться фермерством, но авантюризм Флоры, стремившейся к мгновенному обогащению, сводил эти попытки на «нет», и, в конце концов, семья решила обосноваться в соседнем с Сан-Франциско Окленде.
Дальше началась трудовая жизнь Джека, полная лишений и испытаний. Еще школьником он продавал на перекрестках газеты, по воскресеньям подрабатывал уборщиком в кегель- бане и в пивных павильонах парка. В 14 лет нанялся на консервную фабрику. Там был форменный ад, и юноша, заняв у матери 300 долларов, купил подержанную парусную лодку и стал «устричным пиратом», обиравшим по ночам чужие садки. Этот опасный пиратский промысел он вскоре благоразумно сменил на службу в морском патруле. Затем нанялся матросом на промысловую шхуну, охотившуюся за котиками у берегов Японии и в Беринговом море.
Первый очерк «Тайфун у берегов Японии» принес ему в 1893 году литературную премию и положил начало его литературной карьере. Однако, прежде чем стать профессиональным писателем, Джек Лондон успел еще потрудиться чернорабочим на джутовой фабрике, гладильщиком в прачечной, кочегаром.
У молодого человека, тянувшегося к творчеству, накопился уже огромный жизненный опыт, который позднее ляжет в основу романов «Морской волк», «Мартин Иден», а также ряда повестей и рассказов. Каждое его очередное приключение, каждый необычный случай, каждый поворот судьбы отражались затем в литературных произведениях.
Опыт — опытом, однако без свободного легкого дара рассказчика, без чувства слова и композиции, без способности увидеть в груде необработанного житейского материала главное и донести это до читателя в увлекательной форме не состоялся бы замечательный писатель Джек Лондон. В 20 лет он был уже вполне зрелым, самостоятельным мужчиной, умеющим постоять за себя. Ему не раз приходилось пускать в ход кулаки, а то и нож в жестоких драках на корабельном полубаке, на фабричных задворках, на субботних танцульках в городском парке. Женщины в лице тех же невзыскательных фабричных девчонок с раннего возраста не являлись для него тайной, но при этом Джек не сделался циником, не огрубел душой и оставался все тем же пылким романтиком.
Испытания юных лет закалили его, выработали в нем чувство ответственности и подготовили к выбору пути. Но выбор этот, несмотря на первые удачные литературные опыты, произошел не сразу. В 1894 году он принял участие в походе безработных на Вашингтон (очерк «Держись!»). Был затем арестован поблизости от Ниагарского водопада за бродяжничество, после чего месяц просидел в тюрьме (очерк «Смирительная рубашка»). В этот период ускоренным темпом формировались его мировоззрение и личность. Скитания по дорогам Америки с компанией безработных убедили молодого человека в том, что физический труд в современном буржуазном обществе обесценен, ценится только труд интеллектуальный. Со временем Джек увлекся учением Маркса и вступил в Социалистическую партию.
Вернувшись домой, начал ходить в вечернюю школу, печатал в школьном журнале свои путевые очерки и рассказы, завел новые знакомства.
Появилась у него в Окленде и горячо любимая девушка, к которой он ездил на велосипеде по выходным. А днем продолжал работать, помогая семье, которая отчаянно нуждалась. Качество обучения для поступления в университет его никак не устраивало, и он бросил школу, чтобы готовиться к вступительным экзаменам в Калифорнийский университет самостоятельно. Джек успешно сдал экзамены, но после третьего семестра из-за отсутствия средств на оплату учебы вынужден был его оставить, хотя его очень любили и студенты, и преподаватели.
Тем временем отчим, на правах ветерана Гражданской войны, ходил от дома к дому, торгуя всякой мелочью… Джеку пришлось снова браться за поденную работу — доллар в день — и отдавать заработок Флоре. Но при этом он не оставлял попыток реализоваться в качестве писателя, мечтая о высоких литературных гонорарах. Он заперся в комнате и начал сочинять по 15 часов в сутки, день за днем — стихи, очерки, статьи, рассказы. Написанное за день засовывал в конверты, тратил последние гроши на почтовые марки и рассылал рукописи по редакциям. Они упорно возвращались обратно. (История Мартина Идена. И вся дальнейшая — тоже.) Когда у него не осталось ни цента, Джек отложил карандаш и пошел наниматься рабочим в прачечную Бельмонтской академии. Долгие недели он гнул спину над нескончаемыми грудами грязного белья, и только его железное здоровье помогло ему выдерживать 80-часовой недельный график работы, после которой сил на чтение книг из привезенного с собой сундучка уже не оставалось. Если к выходному он чувствовал себя не слишком измученным, то садился на велосипед и катил в Окленд, провести пару часов с Мэйбл Эпплгард.
Флора и Джон Лондоны жили на его 30 долларов в месяц. Это были гроши, которых едва хватало на хлеб насущный. И ради этих грошей за изнурительную работу он бросил университет? А теперь вдобавок бросил писать? Где же выход? Выход неожиданно представился, когда весной 1896 года в Клондайк хлынула первая громадная волна золотоискателей. Джек Лондон оказался в их первых рядах. Он вновь без колебаний отправился на зов Приключения. 
Опять он был самым молодым в разношерстом сборище людей, одержимых «золотой лихорадкой». И опять заслужил их уважение, не уступая лучшим ни в споре, ни в драке, ни в работе. Работать приходилось до кровавых мозолей. Работать, терпеть голод, обморожения и не раз рисковать жизнью в краю «белого безмолвия». В довершение всего, во время зимовки писатель заболел цингой. А золота, увы, так и не нашел. Зато узнал героев едва ли не лучших своих рассказов, сделавших его знаменитым.
После возвращения с Аляски, в возрасте 23-х лет Джек Лондон опубликовал, наконец, в 1899 году первые северные рассказы. А на следующий год вышла книга «Сын волка». С этими произведениями к молодому писателю пришел подлинный успех. Отныне литература становится главным делом его жизни, за которую он успел написать удивительно много. «Романтический реализм» — так сам Лондон характеризовал свой творческий метод, сочетавший изображение человека в кризисных ситуациях, на переломе судьбы и внимание к выразительным подробностям быта героев.
Первый напечатанный рассказ объемом в пять тысяч слов, маленький шедевр «За тех, кто в пути», принес автору гонорар пять долларов (он-то надеялся получить хотя бы по десять долларов за тысячу слов). Писал он его пять дней, и таким образом вышло, как в прачечной или на джутовой фабрике, — доллар в день. Со временем крупнейшие журналы будут биться за его рассказы и платить ему по доллару за слово.
Но в тот далекий день, получив ответ редактора популярного «Трансконтинентального ежемесячника», Джек Лондон мог бы навсегда бросить писать. К счастью, в тот же день пришел ответ из широко известного журнала «Черная кошка», где другой его рассказ предлагали опубликовать уже за сорок долларов, то есть гонорар составлял целых двадцать долларов за тысячу слов. Обналичив чек, начинающий писатель выкупил в ломбарде часы, плащ и велосипед, уплатил долг за квартиру, накупил домой Флоре всякой снеди и помчался на велосипеде к любимой Мэйбл. Все воскресенье они провели на холмах за городом, строя планы на будущее. К сожалению, этим планам не суждено было сбыться. Девушка из разорившейся буржуазной семьи по настоянию родителей не вышла за Джека, о чем, по всей вероятности, те впоследствии сильно пожалели.
А Лондон в январе 1900 года неожиданно женился на невесте своего погибшего университетского приятеля Бэсси Мадерн. Начинался новый век. Начинался новый писатель. При этом для новобрачных не было секретом, что Бэсси, выходя за Джека, еще не забыла своего прежнего жениха, а Джек решился на брак с Бэсси, чтобы изжить чувство к Мэйбл. Флора рвала и метала, лишившись возможности породниться с Эпплтонами, и чуть было не отказалась присутствовать на свадьбе.
В 1937 году Бэсси призналась в газетном интервью, что выходила замуж за Джека Лондона без любви, но потом полюбила его. Она родила ему двух дочерей и, будучи школьной учительницей, постаралась стать для мужа самоотверженной помощницей. Днем работала, а вечерами перепечатывала его рукописи, читала интересовавшие Джека книги, дабы потом вместе обсуждать их, переписывала и красиво переплетала сотни понравившихся мужу стихов, собирала журнальные статьи по нужным ему экономическим и политическим вопросам и даже устроила в темном чулане фотолабораторию, научив Джека проявлять и печатать снимки. Окленд одобрил сделанный им выбор, местная газета назвала Бэсси «достойной и красивой девушкой». По воскресеньям молодые уезжали на велосипедах в живописную долину Леандро, где устраивали пикники. Они не пребывали на вершине блаженства, но хорошо и спокойно чувствовали себя друг с другом.
Дарвин, Спенсер, Маркс и Ницше. Вот четыре столпа, к которым восходит практическая философия Джека Лондона. Увлечение этими мыслителями приводило его порой в романах к издержкам вульгарной социологии, а то и к открытой тенденциозности в ущерб художественной стороне произведений. Влияние поэтичных пассажей Ницше о сверх- человеке ощущается в идейной основе «Морского волка», «Маленькой хозяйки большого дома» и даже в «Мартине Идене». «Ницшеанством» такой человек, как Джек Лондон, просто не мог не «переболеть». Своими же литературными учителями он называл Р.Л. Стивенсона и Киплинга, хотя с шовинистическими взглядами последнего был категорически не согласен. Высоко ценил Лондон русских писателей, в особенности Горького, и восхищался его «Фомой Гордеевым», называя этот роман «целительной книгой», которая «утверждает добро».
Став известным писателем и состоятельным женатым человеком, Джек Лондон не изменил своей мятущейся натуре, стремлению к социальной справедливости и по-прежнему жаждал прямой деятельности на благо обездоленных. В 1902 году он совершил поездку в Англию, результатом которой явилась публицистическая книга «Люди бездны», ярко обличавшая «язвы» капитализма. Вернувшись в Штаты, Лондон выступал с лекциями социологического характера в разных городах страны и организовывал отделы «Общестуденческого общества». При этом продолжал писать по 15–17 часов в день.
Новая любовь настигла его в 1903 году. Влюбившись в Чармиан Киттредж, он ушел из семьи и два года спустя, разведясь с первой женой, женился на этой женщине. Однако тут же покинул ее, отправившись военным корреспондентом на русско-японскую войну. Джек Лондон все делал со страстью. Перед отъездом приобрел в Калифорнии ранчо, которое назвал «Дом волка», и завел там агроферму, которая стала для писателя поистине злосчастной. Он неоднократно расширял ее в последующие годы и, увлекшись сельским хозяйством, внедрял у себя прогрессивные методы земледелия и животноводства, пытаясь создать «идеальную ферму». Эти попытки привели, в конечном счете, к огромным долгам. Чтобы покрыть их, Лондон вынужден был заниматься литературной поденщиной на потребу бульварным изданиям, и временами даже стал испытывать отвращение к писательскому труду…
С не меньшим увлечением взялся он за реализацию идеи кругосветного путешествия на построенном по собственным чертежам судне «Снарк». Плавание началось в 1907 году и, по замыслу писателя, должно было продолжаться семь лет, но было прервано в 1909 году из-за его болезни. И все же эти два года под парусом дали ему обширный материал для книг «Путешествие «Снарка», «Рассказы Южных морей», «Сын солнца». Талант Джека Лондона достиг своего полного расцвета. Его называли блестящим продолжателем традиций американского короткого рассказа, заложенных Б. Гартом и Э. По. Поэтичный стиль, волнующая экспрессия, мужественные герои, хозяева своей судьбы, без колебаний совершающие большие поступки, покоряли читательские сердца по обе стороны океана.
Ему оказались подвластны разные темы и жанры. Повести «Белый клык», «Зов предков», романы «Майкл, брат Джерри» и «Джерри- островитянин» — подлинные шедевры, гимны любви к четвероногим друзьям. Шумный успех имели его научно-фантастические рассказы «Алая чума», «Когда мир был юн», «Враг всего мира», «Голиаф». Они подкупают богатством авторской фантазии, неожиданными сюжетными ходами и энергичностью повествования. Эти достоинства присущи и большому социально-утопическому роману Джека Лондона «Железная пята» (1908). Роман необычайно убедительно рисует эпоху наступления олигархической диктатуры в США, предвещающую появление кровавых региональных диктаторов, социальных потрясений, мировых войн и чудовищных изобретений, которые будут угрожать существованию человечества.
На пике славы Лондона крупнейшие нью-йоркские журналы и издательства платили ему 50 тысяч долларов за книгу (огромную по тем временам сумму). А денег писателю все равно не хватало. Он был удивительно непрактичен, доверялся, кому попало, и ничего не смыслил в бизнесе, постоянно ввязываясь в сомнительные деловые предприятия. Его обманывали партнеры, друзья, для которых он был готов на все. Еще в 1904 году, узнав, что старый приятель из газеты сидит без работы, Джек подарил ему право сделать экранизацию или инсценировку «Морского волка». Ноул это право благополучно продал, заполучив три с половиной тысячи долларов, и вдобавок уговорил Джека вложить деньги в его дутую полиграфическую компанию, которая быстро обанкротилась. Зато когда Лондон сидел на мели, а жене срочно понадобилась определенная сумма, он разослал письма своим должникам с просьбой дать, кто сколько сможет. И собрал пятьдесят долларов от сотен мужчин и женщин, которые беззастенчиво заняли у него в совокупности более 50 тысяч…
Старая привычка к алкоголю в последние годы вновь дала себя знать. В виски писатель топил теперь все нахлынувшие разочарования, невзгоды, сомнения. Чтобы не видела жена, уезжал с ранчо в долину и шатался с прежними приятелями по барам. Он обрюзг, растолстел, впервые начал жаловаться на здоровье. Ему еще хватило сил на недолгий срок «завязать», но с творческим кризисом дело обстояло хуже. Из-за него писатель, наделенный могучим даром рассказчика, вынужден был тайком приобрести ради заработка сюжет для нового романа, проданный ему начинающим американским романистом Синклером Льюисом. К счастью для себя, Лондон успел только дать будущему роману название «Бюро убийств» и написать несколько глав… Ранее, весной 1914 года, спасаясь от депрессии и творческого кризиса, он принял предложение журнала «Кольерс» и отправился военным корреспондентом в Мексику, написав серию статей в оправдание силового вмешательства США во внутренние дела других государств. Это вызвало негодование его товарищей по Социалистической партии и прогрессивно мыслящих коллег. Джек Лондон очутился в изоляции.
Чувствуя себя несчастным, он метался и искал утешения в случайных связях с женщинами, чему в немалой степени способствовал его разлад с Чармиан. Девять лет он хранил ей верность, пока не порвалась их душевная связь. Тем не менее они сделали еще одну попытку сохранить свой брак и в феврале 1915 года уехали скоротать остаток холодной зимы на Гавайи. Джек ехал измученный тоской и болезнью, страдая от сознания творческого бессилия и видя, как окружающие платят ему злом за добро. Под теплыми лучами солнца, подолгу плавая в океане и катаясь верхом, писатель настолько поправился, что смог взяться за «Джерри-островитянина», которого закончил к лету. Это была последняя вспышка. По возвращении в Глен-Эллен, в Богемной роще на берегу Рашн Ривер был устроен веселый праздник для соседей по ранчо и приглашенных гостей, среди которых было немало художников и социалистов, исповедовавших толстовские принципы непротивления злу насилием.
На празднике и после него Джек много пил, стараясь заглушить боль от уремии. Бросить собирался, когда вылечится. Писал в то время лишь развлекательный приключенческий кинороман «Сердца трех», имевший, тем не менее, оглушительный успех и продолжающий пользоваться читательским спросом по сей день. Сам писатель считал его забавной чепухой, позволившей отойти от серьезной работы, поскольку глянцевый журнал «Космополитен» платил за эту «вещицу» кругленькую сумму. Каждый день Лондон выдавал «на гора» свою обязательную тысячу слов, после чего спешил уединиться на ранчо, оно одно приносила ему отныне успокоение и радость. Он уже не хороводил в компании друзей, не выходил на ринг побороться или побоксировать, все реже ездил верхом. Неохотно вступал в беседу и шутил не от души, как прежде, а словно по принуждению. В споре теперь не наслаждался умственной дуэлью, а лишь раздражался и ссорился с собеседником. Он стал другим.
Единственное, что не приносило ему разочарования, была земля, его ферма. Даже к тем, кто работали там, он начал испытывать острую неприязнь, однако в свои угодья продолжал истово верить. И упорно расширял поля, выводил новые культуры, удлинял оросительные каналы, строил каменные коровники и свинарники. При этом исподволь вынашивал идею создания сельхозобщины для избранных. Мечтал, как уволит нерадивых работников и оставит только честных, старательных людей, которым построит семейные коттеджи, откроет промтоварную лавку и школу для малышей. Утопия? Но Джек отказывался в этом признаться и тогда, когда все его сельскохозяйственные планы стали рушиться один за другим.
Обитатели «Поросячьего дворца» схватили воспаление легких на каменных полах и околели. Стадо ангорских овец унесла эпидемия. Племенной жеребец, которого писатель любил, как человека, был найден в поле мертвым. Заведенных им дорогостоящих першеронов вытесняли тракторы. Никому не нужными оказались, в итоге, и сто сорок тысяч эвкалиптовых деревьев, пригодных разве что на дрова… Джек даже не помышлял о доходах от вложенной в ранчо четверти миллиона долларов. Лишь бы остаться «при своих»! И иметь возможность оказать поддержку общине сознательных фермеров, объединенных любовью к земле. Он видел, понимал, что дело проиграно. Ему говорили: «Брось, старина, ферма была ошибкой. Откажись от нее, пока не поздно, хотя бы ради самого себя». А он в ответ твердил: «Не могу отступиться!» Как не мог отступиться, снаряжая в кругосветное плавание «Снарк». И, значит, нужно ежедневно выжимать из себя проклятую тысячу слов, зарабатывая на содержание фермы. Сам процесс писания, без которого он раньше не мог обойтись, как без воздуха, теперь делался мукой. «Необходимость — вот что заставляет меня писать. Иначе я никогда больше не написал бы ни строчки».
В результате возник своеобразный парадокс. Лондон охладел в конце жизни к творчеству, а читатели охладели к нему. Его книг было слишком много. От изобилия выпускаемых им в журналах и издательствах вещей начали задыхаться критики. Он же, закончив «Сердца трех», ворчливо заметил: «Давненько что-то не видно бестселлера под моим именем. Разве другие пишут лучше?» Причина крылась не в «других», а в нем самом. Это он потерял былую форму, не творил, а ремесленничал.
Последней благожелательно принятой публикой книгой писателя стала «Лунная долина». Сборник лучших повестей и рассказов разных лет такого впечатления не произвел — просто еще один сборник Джека Лондона, хотя в нем были напечатаны произведения на редкость талантливые, многие пророческие, уносящие читателя в будущее на крыльях щедрой авторской фантазии. Обозревателю, тепло отозвавшемуся о сборнике, Лондон писал: «Вы единственный человек в Соединенных Штатах, которому не наплевать на «Межзвездного скитальца». А ведь эта малоизвестная русскому читателю повесть является подлинной жемчужиной творческого наследия писателя.
На ранчо, бродя ночами по комнатам дома, он иногда думал, что сходит с ума, и боялся лишиться рассудка. Мания усугубляла депрессию, обостряла болезнь. Мозг его был истощен. Отношения с женой практически распались. Он уже ничего не мог дать ей. Она — ему. Джек еще цеплялся за слабую надежду найти и полюбить зрелую женщину, которая подарит ему сына. О сыне он мечтал, зная, что Чармиан на это не способна. Однако он по-прежнему был ласков с женой, как с несмышленым ребенком. По-прежнему дарил ей свои книги с пылкими посвящениями. Все же долгие годы она была ему верным другом, он не мог и не хотел причинить ей боль. Чармиан мучилась неизвестностью, страдала бессонницей, не сомневаясь, что Джек ей изменяет, и страшилась потерять его…
В июне 1906 года он вновь отплыл с женой на Гавайи, веря в целительную силу солнца. На пароходе написал заявление о выходе из Социалистической партии, «потому что она утратила свой огненный воинственный дух и отвлеклась от классовой борьбы». На сей раз Гавайские острова не принесли ему желанного исцеления. Ни физического, ни душевного. Он пил беспробудно и писал какую-то ерунду, не достойную его пера. Слабенькие гавайские рассказы, начало так и не продолженного романа о девушке- евразийке. Появились, правда, первые главы «Джерри-островитянина».
Талант Лондона еще не совсем угас, но силы иссякли. Когда он возвратился в Глен-Эллен, друзья с трудом узнали его. Вместо задорного бесстрашного парня они увидели угрюмого подавленного человека с опухшими лодыжками, заплывшим лицом и потухшим взглядом. Остатки душевного равновесия покинули его, он просто безвольно плыл по течению.
Знаменитого писателя и общественного деятеля нередко теперь встречали в Окленде пьяным. Он затевал скандалы в публичных местах. И он же поехал в Пьедмонт извиниться перед Бэсси за всю причиненную ей боль, предложил удвоить ее ежемесячное содержание и сказал бывшей жене: «Если я когда-нибудь тебе буду нужен, я приду, как бы далеко ни был». Теперь Джек понял, что жестоко обошелся с Бэсси, и что детей потерял по собственной вине. Они расстались очень тепло.
По иронии судьбы, единственного сына и единственную сыновнюю любовь Джеку суждено было обрести в лице своего преданного слуги- японца, которого он отправил в Гонолулу учиться на зубного врача. На закате дней писатель, который всю жизнь был окружен людьми, в полной мере познал горький удел одиночества. Одиночества души. Но этот удел его больше не страшил. Он всегда повторял: «Хочу пожить недолго, но весело. Сверкнуть по небесному своду двадцатого века слепящей кометой». И хотя двадцатый век только начинался, Джек Лондон оставил на его «небесном своде» немеркнущий след. А теперь, как говорил Дж.Стерлинг, «дело сделано, жизнь кончилась, раскланивайся и уходи. Не засиживайся в обществе собственного трупа».
И все же вот так сразу уходить он не желал. Были задуманы масштабные книги — роман «Христос», художественная автобиография «Моряк в седле», фантастическая повесть о тех днях, когда начнет остывать наша планета, «Дальние дали». Взять эти рубежи ему уже не хватало сил. Однако, прежде чем окончательно угас его могучий дар, Лондон написал два великолепных рассказа: один об Аляске — «Как аргонавты в старину», второй — «Принцесса». Сдаваться он был не намерен.
Велел управляющему приступать к строительству нового коровника и наблюдал из окна своего рабочего кабинета на ранчо, как потянулись на холм к ферме подводы с мешками цемента. В Сан-Франциско с его фермы еще будут поступать молоко, масло и самый высокосортный сыр торговой марки «Дж Эл — Джек Лондон». Он собрался совершить путешествие по странам Востока, даже заказал билеты на пароход, но потом раздумал. Решил один съездить в Нью-Йорк, и тут соседка по ранчо затеяла с ним тяжбу по поводу его якобы незаконного пользования водоемами. В последний день судебного разбирательства Джек Лондон давал показания четыре часа подряд и покинул зал с приступом застарелой почечной болезни.
Во вторник 21 ноября 1916 года он закончил вечером все сборы, чтобы на следующее утро выехать в Нью-Йорк. Допоздна беседовал о хозяйственных делах с главной своей помощницей, сводной сестрой Элизой. Сказал ей, что наведается во время поездки на скотный рынок в Чикаго и отберет для фермы подходящих бычков. Пора было ложиться спать. Элиза проводила его до дверей кабинета. «Вернешься, а я уж и магазин открою, и школу обустрою… Только почты с флагом не хватает. Будет тогда у нас здесь свой городок. И назовем его «Независимость». «Идет, старушка!» — ответил ей брат и ласково потрепал ее за плечо. Это были его последние слова. Он прошел через кабинет в спальню и плотно прикрыл за собой дверь.
В семь утра в комнату Элизы влетел слуга-японец, сменивший Накату. Он взволнованно сообщил, что хозяин не в себе, вроде, как пьяный. Элиза кинулась на балкон. Одного взгляда было достаточно — Джек находился без сознания. По телефону она немедленно вызвала доктора Томпсона. Тот обнаружил, что писатель в глубоком обмороке. На полу спальни валялись два пустых флакона из-под морфия и атропина, а на ночном столике лежал раскрытый блокнот с вычислениями смертельной дозы яда. Томпсон вызвал своего ассистента с противоядием. Вдвоем они промыли больному желудок, ввели сердечный стимулятор, растерли конечности. Во время всех этих процедур Джек на мгновение пришел в себя, приоткрыл глаза, пробормотал что- то похожее на «хэлло» и снова потерял сознание. К семи вечера он умер.
Чармиан Лондон, которой в 1911 году писатель завещал все свое состояние, заявила доктору Томпсону, что смерть Джека должна быть приписана только почечной недостаточности. Доктор возразил, что сделать это будет трудно, и причину смерти все равно будут искать в отравлении морфием, тем более что самоотравление как раз начало широко распространяться. Кстати, точно так же свел счеты с жизнью Зигмунд Фрейд. К самоубийству, как к последнему средству освободиться от гнета разочарований, прибегнул любимый джеклондоновский герой, по сути, его «алтер эго», Мартин Иден. О своих размышлениях по поводу добровольного ухода из жизни писатель упоминает в автобиографической повести «Джон Ячменное зерно».
На следующий день тело Джека перевезли в Окленд, где Флора, Бэсси и обе ее дочери устроили писателю торжественную панихиду. Вместе с ними и женой кончину его оплакивал весь мир. В разгар мировой войны европейская пресса уделила этому событию больше внимания, нежели смерти скончавшегося накануне австрийского императора Франца Иосифа.
Скорбь американцев лучше всего передает поступок некой миссис Бербанк, в доме которой в тот день собралась университетская молодежь. Развернув газету с траурной рамкой на первой странице, она вбежала в комнату и крикнула: «Перестаньте смеяться, Джек Лондон умер!» Урну с прахом доставили из Окленда обратно на ранчо. На вершине зеленого холма, там, где всего неделю назад писатель просил сестру похоронить его, Элиза велела выкопать в тени деревьев глубокую могилу и опустила туда урну. Потом могилу зацементировали. Сверху, по распоряжению Элизы, поместили громадный красный валун, который Джек прозвал «Камнем, не пригодившимся рабочим». Что ж, зато он пригодился покойному. Как очень «пригодились» современникам и потомкам многогранная человеческая личность Джека Лондона, написанные им книги.
Писатель ушел из жизни, едва перешагнув порог своего сорокалетия. А в литературе трудился всего семнадцать лет, притом, что его полное собрание сочинений занимает добрых 15 томов. «Моряк в седле», путешественник, старатель, фермер, спортсмен, партийный активист и лектор, он перепробовал на своем стремительном жизненном пути десятки профессий и увлечений, навсегда приобщив нас к духу мужества, отваги и героизма.
Источник: журнал “Смена” №4 2016г.
