Маэстро Вагнер. Алла Зубкова.

По мощи таланта его сравнивали с Бетховеном и Микеланджело. Его боготворили такие музыканты, как Григ, Брюкнер, Рихард Штраус, Малер. Творчество композитора оказало огромное влияние на Томаса Манна, Пруста, Ромена Роллана и многих других писателей. В наши дни о великом композиторе снято несколько художественных фильмов, а самые известные мастера экрана используют его темы в своих блокбастерах, как, к примеру, Френсис Ф. Коппола в «Апокалипсисе сегодня» и Ларс фон Триер в «Меланхолии».

Жизнь Рихарда Вагнера полна необычных взлетов и падений, страстных увлечений и периодов безграничного отчаяния. Приходилось преодолевать неисчислимые препятствия для продвижения своих новаторских идей. В конце концов он дождался триумфа, который не выпадал на долю других музыкантов-творцов. Увы, в своих воззрениях этот гениальный художник не сумел избежать серьезных заблуждений и ошибок, а некоторые его взгляды носили откровенно реакционный характер. И все-таки в истории музыки он остался в числе избранных гениев, чей вклад в мировую культуру имеет непреходящую ценность.

Рихард Вагнер появился на свет 22 мая 1813 года в Лейпциге. Его отец, полицейский чиновник, умер спустя полгода после рождения сына. Рихард рос в артистическом мире — талантливый актер, писатель и живописец Людвиг Гейер стал его отчимом. Есть определенные основания считать, что именно Гейер, друг семьи Вагнеров, был настоящим отцом будущего композитора. Во всяком случае, сам Рихард, ско­рее всего, считал именно так.

Гейер перевез семью в Дрезден, где служил в придворном королевском театре. Он нежно заботился о детях (их было семеро), но Рихард явно был его любимцем. У ребенка рано проявились художественные наклонности. К сожалению, Гейер умер в 1821 году, когда мальчику исполнилось всего 8 лет. Старшая сестра опреде­лила его в гимназию. Мальчик очень любил читать, и так увлекся Шекспиром, что даже начал сочинять кровавую трагедию, которую, однако, не смог довести до конца, так как все действующие лица (в количестве 41 человека) оказались убитыми ещё до последнего действия.

Через какое-то время Рихард с матерью и сестрами вернулся в Лейпциг. И здесь в нем стал пробуждаться интерес к музыке. Пятнадцати лет от роду он впервые услышал Бетховена. Потрясающее впечатление произве­ла на него музыка к «Эгмонту». Он упивался мелодиями «Волшебного стрелка» Вебера. Он решил брать уроки игры на фортепиано, но его успехи были весьма скромны. А че­рез два года Рихард под руководством кантора собора св. Фомы, где некогда служил Бах, приступил к серьезному изучению гармонии и контрапункта. Эти занятия были основательны и интенсивны. Впрочем, сочинения этих лет — соната, несколько увертюр, симфония — свидетельствуют о том, что студентом он был способным, но звезд с неба не хватал.

В двадцать лет он написал свою первую, довольно слабую оперу «Феи». Попытка поставить её в Лейпциге успеха не имела, но Вагнер уже по­чувствовал себя человеком театра. В 1834 году он переехал в Магдебург, где получил должность второго дирижера. На следующий сезон его уже повысили — он стал первым капельмейстером и одновременно за­вершил новую оперу «Запрет на любовь» по комедии Шекспира «Мера за меру». Увы, она была исполнена в Магдебурге всего один-единственный раз, так как театр обанкротился и был закрыт. За два года пребывания в Магдебурге Вагнер основательно влез в долги и сумел увлечь самую красивую актрису труппы Вильгельмину (Минну) Планер. Они вместе переехали в Кенигсберг, где оба получили ангажемент. В конце 1836 года их нежные отношения были скреплены узами законного брака.

Минна была первой страстью Вагнера. Он вел себя бурно, она — более сдержанно. Нельзя сказать, что Минна не любила Рихарда, но, восхищаясь неоспоримым талантом обожавшего её композитора, она совершенно неспособна была понять его высокие честолюбивые замыслы. Тем более что сама особой музыкальностью не отличалась, а работа в театре (вскоре ею брошенная) была для неё лишь способом заработать на жизнь. Их семейный союз пережил немало испытаний. И они начались едва ли не с первых не­дель совместной жизни. Вагнер был деспотичен и капризен, как прима­ донна, ревнив, словно шекспировский мавр. Уже через полгода, не выдержав треволнений столь бурного супружества, Минна бежала к своим родителям в Дрезден. Вагнер бросил всё и ринулся в погоню за ней.
После примирения Минна согла­силась отправиться с Вагнером в Ригу, куда он получил приглашение на должность дирижера в оперном театре. Вагнер надеялся, что сумеет устроить жизнь Минны так, что сможет уйти из театра и избавиться от всех тревог и волнений, неизбежных в театральном быту. Однако взаимные обиды и недоразумения не прекратились, и Минна снова уехала, а Рихард один отправился в Ригу, на­ходившуюся под короной Российской империи.

Успешную работу в театре он сочетал с композиторской деятельностью, приступив к сочинению герои­ческой оперы «Риенци». Либретто написал сам по недавно вышедшему в свет одноименному роману Бульвера-Литтона. Впрочем, удалось на­писать лишь два акта оперы. В Риге Рихард опять влез в долги — иначе с ним теперь и не быва­ло. Он просто не в состоянии был отказывать себе в чем-либо и, не задумываясь, брал в долг, пока кредит ему был открыт. А тут, как назло, не только местные, но и прежние кредиторы из Магдебурга и Кенигсберга зашевелились и подали на него суд.

Вагнер решил бежать из Риги. Куда? В Париж, разумеется. Лишь там, как он был уверен, композитор его дарования мог занять подобающее положение. Однако для побега нужны был средства. Вагнер и Мин­на с помощью друзей тайно распродали всё своё имущество. Границу перешли ночью, по тропам контрабандистов, подвергаясь опас­ности быть обнаруженными и схваченными казачьими патрулями. После этого на неудобных фурах по скверным дорогам много дней добирались до небольшого портового городка Пилау. Из Пилау Вагнер с женой должен был на паруснике от­плыть в Лондон. Чтобы не быть за­меченными портовой охраной, к кораблю пришлось подплыть в сумерках. Сначала с неимоверным трудом подтянули наверх на палубу огром­ного ньюфаундленда Роббера, с которым Вагнер никак не желал расстаться. Потом поднялись сами и спрятались в глубине трюма, опасаясь, как бы чиновники, осматривающие судно перед отплытием, не заметили их. Балтику штормило, переезд оказался не из легких. Однако бушующее море и знаменитая легенда о вечном скитальце — Летучем голландце, услышанная от ма­тросов, возбудили пылкое роман­тическое воображение композитора: тогда у него и зародилась мысль написать оперу «Летучий голландец». В голове даже звучала уже мелодия хора матросов.

В конце августа 1839 года Вагнеры высадились на севере Франции близ Булони, а в октябре добрались до столицы. Париж Виктора Гюго, Бальзака, Дюма, Шопена, Гейне, Ли­ста — обернулся для Вагнера го­лой пустыней. Идеалист-фантазер, он строил воздушные замки, не по­нимая, что в этом огромном городе никому ещё неизвестному музыканту практически невозможно надеяться на скорый успех. Даже реко­мендательное письмо знаменитого в то время немецкого композитора Мейербера, живущего во Франции, не помогло. Чтобы свести концы с концами, Вагнер брался за самую неблагодарную работу: он делал пе­реложения опер, аранжировал пьесы для всевозможных инструментов, сочинил 14 попурри на темы популярных оперных мелодий для «Школы игры на корнет-а-пистоне» и про­чее. Всё, что можно, он отнес в ломбард. В таких условиях прокормить своего любимца, гигантского ньюфаундленда, было очень сложно, и в один прекрасный день Роббер исчез. Сам ли сбежал или его похитили, так и осталось неизвестным.

Нищий и голодный (четыре недели ему пришлось провести в долговой тюрьме), Вагнер, тем не менее, продолжал много и упорно работать. В начале 1840 года он написал увертюру к «Фаусту», а к осени завершил оперу «Риенци». К этому времени был готов и план либретто к «Летучему голландцу», текст и музыку которого он закончил в августе — сентябре 1841 года.

В Париже произошла первая встреча Вагнера с Ференцем Листом. Но это мимолетное знакомство еще не привело к сближению двух гениальных музыкантов, дружба которых стала впоследствии одной из ярких страниц творческой жизни каждого из них.

В 1842 году, потеряв надежду обрести славу в Париже, Вагнер покинул столицу Франции и отправился в Дрезден. В октябре в местном оперном театре состоялась премье­ра его оперы «Риенци». Зал был за­полнен до отказа. Опера длилась необычайно долго — 6 часов. Вагнер с трепетом ожидал, что в середине спектакля публика начнет расходиться, но ничего подобного не произошло. Было уже далеко за полночь, когда композитор вместе с артистами вышел кланяться в ответ на многочисленные вызовы зрите­ лей. В одну ночь он стал знаменит. Следствием необычайного успеха «Риенци» стало приглашение Вагнера на должность придворного капельмейстера Дрезденского королевского оперного театра.

В начале января 1843 года состоялась премьера «Летучего голландца». Успех по сравнению с «Риенци» был довольно скромен. Тем не менее, именно это произведение с полным правом можно назвать рубежным в творчестве композитора. В нём он уже встал на путь оперного реформатора. Не развлекать публику пышным зрелищем и легко­ доступной музыкой стало его целью, а создание серьезного произведения, полного глубокого смысла, драмы — целостной и монолитной.
Примерно в это время в Берлине произошла вторая встреча Вагнера с Листом. Уже через несколько лет Лист станет не только другом Вагнера, но и его покровителем, горячим пропагандистом его творчества, человеком, помогавшим Вагнеру морально и материально в трудные минуты жизни.

Весной 1845 года Вагнер завершил партитуру своего нового сочинения «Тангейзер», красивой средневековой легенде о грешнике, в руке которого, вопреки проклятью Римского Папы, в знак Божьего прощения за­цвел посох. «Тангейзер» сыграл зна­чительную роль в закреплении нового стиля и принципов драматургии Вагнера. Премьера состоялась осенью 1845 года. Успех оперы поначалу не был столь непосредственным и зажигательным, как успех «Риенци», но он возрастал от спектакля к спектаклю, и вскоре она стала столь же репертуарной, как и «Риенци». Сразу же после премьеры «Тангейзера» Вагнер приступил к работе над новой оперой — «Лоэнгрин».

Конец пребывания Вагнера в Дрездене был связан с его деятельностью во время восстания 1849 года. О своем участии в революции сам он позд­нее писал, как об ошибке, изображая своё поведение как некий необдуманный шаг, заблуждение. Между тем, в дни восстания Рихард был весьма активен. Он составил прокламацию, об­ращенную к саксонской армии и направленную против прусских войск. Восстание было жестоко подавлено королевскими саксонскими войсками. К её участникам и вдохновителям были применены беспощадные меры. Вагнеру удалось скрыться от преследований полиции. Он сумел перебраться в Веймар к Листу. По совету Ференца, было решено, что Рихард отправится в Париж. Через Баварию он перебрался в Швейцарию и на не­которое время остановился в Цюри­хе, который позднее стал его много­летним пристанищем.

В начале мая 1849 года он уже был в Париже. Увы, этот приезд в «столицу мира», как и первый, его надежд не оправдал. Так ничего и не добившись, он вернулся в Цюрих, привезя с собой почти готовую партитуру новой оперы. В «Лоэнгрине», как ранее в «Тангейзере», Вагнер со­единил содержание различных средневековых легенд, в которых шла речь о рыцарях Грааля, поборниках справедливости, непобедимых в борьбе со злом. Очень поэтична музыка оперы, в которой, по словам П.И. Чайковского, «царство света, правды и красоты» получило совершенное воплощение. «Лоэнгрин» громадный шаг Вагнера к оперной реформе. Симфонизм, как ведущая тенденция музыкального мышления зрелого Вагнера, вступил в свои права. Благодаря усилиям Листа опера была поставлена в Веймаре в 1850 году. Успех был впечатляющим. Вскоре на спектакль уже не­ возможно было достать билеты.

Через какое-то время к Вагнеру в Цюрихе присоединилась Минна. Необычайно хозяйственная, она до­ вольно быстро устроила им скромное, но уютное гнёздышко. Однако в глазах энергичного, полного жизненных сил композитора утомленная, преждевременно увядшая супруга потеряла свою былую привлекательность. Вагнер явно созрел для новых любовных увлечений, и они были уже не за горами. Пока же перед ним стояла насущная проблема — на какие средства жить. Он решил её со свойственной ему радикальностью — больше он никогда не будет зарабатывать на хлеб музыкой, его дело — создавать непре­ходящие ценности, и пусть мир позаботиться о том, чтобы у него был не только хлеб насущный, но и все мыслимые удобства, которые всё больше становились его слабостью.

Для этого, как он полагал, необходимо было найти государя, преданного искусству, либо меценатов, способных идти на жертвы ради безбедного существования гения. Что ж, план Вагнера был не столь уж утопичен, как могло показаться на первый взгляд. А быть может, ему просто повезло. Как бы то ни было, но одна богатая англичанка, миссис Тейлор, с которой он познакомился ещё в Дрездене, обещала ежегодно переводить ему сумму в три тысячи франков. Однако тут в события вмешалась сама судьба. В Вагнера влюби­лась дочь миссис Тейлор, Джесси, которая была замужем за очень состоятельным виноторговцем по фамилии Лоссо. По приглашению Джесси, Вагнер провел в их доме в Бордо три недели, непрерывно музицируя с хозяйкой, превосходной пианисткой. Вернувшись домой, он сообщил Минне о своем решении расстаться с нею, а Джесси предложил бежать с ним в Грецию или Малую Азию, чтобы начать там новую жизнь, по­дальше от испорченного европей­ского мира. Джесси была готова при­нять его предложение. Миссис Тей­лор, почуяв неладное, сделала всё, чтобы вразумить дочь, а виноторговец, узнав об этом плане композито­ра, поклялся убить подлого соблазнителя. К счастью, свою угрозу он так и не осуществил. Разочарованному Вагнеру пришлось вернуться к Минне и заключить с ней перемирие.

Зато пенсии миссис Тейлор он, увы, лишился навсегда. Материальное положение Вагнера в пятидесятые годы было катастрофичным. Заработков не хватало, приходилось экономить на всем, а этого он терпеть не мог. И все-таки, несмотря ни на что, Вагнер продолжал работать с удво­енной энергией, в первую очередь, над своим величайшим творением — тетралогией «Кольцо Нибелунга» («Золото Рейна», «Валькирия», «Зиг­фрид», «Гибель богов»). Работа над текстом была завершена в ноябре 1852 года. Тем не менее, композитор всё ещё продолжал сомневаться, чувствуя неуверенность перед лицом столь колоссального замысла. Однако в ноябре 1853 года он, нако­нец, приступил к написанию музыки. Лихорадочно работая, Вагнер за десять недель закончил клавир «Золо­та Рейна», а спустя пять месяцев бы­ла готова и партитура. Затем он создал «Валькирию» и приступил к сочинению «Зигфрида». Работа над оперой шла довольно медленно, а в 1858 году он вообще решил отложить завершение этого произведения.

Тому были причины личного свойства. Вагнер влюбился в Матильду Везендонк, жену своего друга и покровителя Отто Везендонка. Она была молода, красива и талантлива. И Матильда полюбила Вагне­ра, но не могла ни бросить мужа, ни изменить ему. Неудовлетворенная страсть нашла своё выражение в музыке — его новой опере «Три­стан и Изольда» — этой гигантской вокально-симфонической поэме о губительной силе всепоглощающей страсти. Увы, Вагнер был вынужден прекратить платонические отношения с Матильдой, после того как Минна перехватила одно из любовных писем мужа и устроила ему скандал. Не довольствуясь яростными нападками на мужа, она ворвалась в дом Матильды и устроила ей грубую сцену. Вагнеру и Минне пришлось покинуть уютный домик, который Везендонки предоставили в их распоряжение. Увы, подобно своему «Летучему голландцу», Рихард был обречен на вечные скитания.

В начале 1862 года он поселился в городке Бибрихе, неподалеку от Майнца, и в последний раз решил попробовать жить вместе с Минной. Но из этого ничего не вышло, скандал следовал за скандалом, и супруги окончательно расстались. Минна уехала в Дрезден. Вагнер обещал выплачивать ей тысячу талеров в год и, насколько мог, выполнял это обязательство.

Весной 1863 года состоялись гастрольные концерты Вагнера в Пе­тербурге и Москве. У русской публи­ки они имели ошеломляющий успех, выступления вызвали и широкие отклики в прессе. Прежде всего, мно­гих поразило то, что Вагнер, дирижи­руя, стоял лицом к оркестру и спиной к публике, что не было принято в то время. Композитор покидал Россию с чувством морального удовлетворения. Кроме того, он заработал приличную сумму денег и теперь мог расплатиться с долгами и помочь Минне.

Увы, период относительного бла­гополучия длился очень недолго. Вагнер снова стал несостоятельным должником. На этот раз положение было настолько безвыходное, что композитор даже подумывал о самоубийстве. И всё-таки надежда не оставляла его. Всегда в критические моменты жизни к нему приходила помощь — быть может, она придет и теперь? И он не ошибся. Но то, что произошло в этот раз, было невероятно и превосходило самые смелые его мечты. Молодой король баварский, Людвиг II, только что вступивший на престол, написал композитору, что он восхищен его творчеством и литературными трудами, которые тщательно изучал, и с нетерпением ждет обожаемого маэстро в своей Мюнхенской резиденции. К письму был приложен портрет монарха и драгоценный перстень. Бездомный беглец, преследуемый кредиторами и затравленный враждебной критикой, вдруг вмиг оказался на вершине благополучия. Король, приняв Вагнера в своём дворце, назвал его своим учителем и заявил, что сделает всё, дабы гениальный композитор был полностью вознагражден за все перенесенные невзгоды и лишения.

Вагнер, в самом деле, приобрел неограниченное влияние на короля, который именовал его не иначе, как «возлюбленным другом». Рихард без зазрения совести пользовался в своих целях королевскими милостями, за четыре года, с 1864 по 1867-й, он истратил четверть миллиона из личной шкатулки короля. При этом характер его не стал ни мягче, ни терпимее. Вагнер полагал, что политики и министры ни на что непригодны, если не считают нужным с должным рвением проводить в жизнь его планы, и не считал нужным скрывать свое мнение. Дружба с королем, влияние Вагнера на него не только в художественных, но и в государственно-политических вопросах — всё это возбуждало страсти много­численных завистников. Вагнер интриговал даже против премьер- министра, и это не сошло ему с рук. Последний вручил королю адрес с четырьмя тысячами подписей, где утверждалось, что деятельность композитора представляет опасность для внутреннего мира в стране. Людвигу пришлось уступить и передать своему другу просьбу покинуть Мюнхен на несколько месяцев. Оскорбленный и уничтоженный, маэстро вновь начал искать убежище. Впрочем, он сохранил свою независимость, поскольку мог распоряжаться значительными средствами, получая весьма солидное жалование, и поселился на вилле Трибшен близ Фирвальдштетского озера недалеко от Люцерна.

Дочь Листа Козиму Вагнер впер­вые увидел, когда та была еще девочкой. Тогда он произвел на нее большое впечатление. Шло время. Козима взрослела. По желанию отца она вышла замуж за его ученика, талантливого пианиста и дирижера Ганса фон Бюлова, но настоящей любви между ними не было. Между тем, достаточно частые встречи с Вагнером, обаяние его гения, его одиночество, страдания — все это усиливало тяготение к нему Козимы и её желание скрасить его жизнь.
Разница в возрасте почти в двадцать пять лет не останавливала ни композитора, ни молодую женщину. В 1864 году Козима с двумя своими дочерьми гостила у Вагнера в Мюнхене, а родившуюся весной следующего года третью дочь Козимы Изольду Вагнер признал своим ребенком. Позже Козима с детьми окончательно переехала к Вагнеру.

Бюлов, всегда преклонявшийся пе­ред гением композитора, глубоко пе­реживал эти события. Не меньше был обижен на своего друга и Ференц Лист. Их отношения пресеклись на многие годы. Вскоре Козима родила композитору вторую дочь — Еву, а затем сына — Зигфрида. В 1866 го­ду от болезни сердца скончалась Минна, а в 1870, после расторжения брака с Бюловым, Козима и Вагнер официально стали мужем и женой. Семилетие, проведенное Вагнером в Трибшене — самая мирная и счастливая пора его жизни. Он жил в прелестном уголке Германии, с ним рядом была любимая женщина, дети.

Опера «Нюрнбергские мейстерзингеры» явилась первым плодом этого незабываемого времени. Чувствуя в себе беспредельные силы, Вагнер взялся за продолжение работы над монументальным творением всей своей жизни: он, наконец, завершил «Кольцо Нибелунга». Продвигалась вперед и последняя часть тетрало­гии — «Гибель богов», партитура её была готова к ноябрю 1874 года. Но Вагнеру этого было мало. Одно­временно с работой над «Гибелью богов» он приступил к осуществлению давнишней мечты — строительству театра, предназначенного исключительно для исполнения соб­ственных произведений. Случай уникальный, не имеющий аналогов в истории оперного искусства. Ценой неимоверных усилий ему удалось осуществить задуманное. В августе 1876 года в небольшом городке Бай­рейт близ Нюрнберга циклом «Кольца Нибелунга» открылся новый театр. Оперный фестиваль прошел с бле­ском. На нем присутствовали многие выдающиеся музыканты, в том числе и помирившийся с Вагнером Лист. Правда, после этого театр закрылся, и лишь через шесть лет в мае 1882 года его двери открылись для показа в рамках второго фестиваля послед­ ней оперы Вагнера «Персифаль».

Композитор был по-прежнему по­лон сил, хотя изредка его все же беспокоили сердечные припадки, которые быстро проходили. Но в феврале 1884 года во время работы в своём кабинете у него внезапно начался сильнейший сердечный при­ступ. Он позвонил в колокольчик и крикнул: «Жену и доктора!» Когда родные вбежали в кабинет, уже началась агония. Слуги стали снимать с него одежду, и на пол упали часы, подаренные Козимой. Вагнер успел только произнести: «Мои часы…»  Это были его последние слова.

Тело Вагнера было перевезено специальным поездом в Байрейт. Под звуки траурного марша из «Гибели богов» великий композитор нашел вечное упокоение в парке своей виллы «Ванфрид».

Через три с половиной года в Бай­рейт на очередной фестиваль приехал Ференц Лист. Простудившись в дороге, он, несмотря на свое недо­могание, посетил спектакль, но после этого слег, а через несколько дней скончался. Могила Листа находится в саду виллы «Ванфрид» подле могилы Вагнера. Так два великих друга – музыканта после смерти оказались рядом на вечные времена.

После смерти Вагнера фестива­лями в Байрейте руководила снача­ла Козима, а затем его сын и внуки, а в наши дни две праправнучки.

Источник: журнал “Смена” №11 2019г.