О Викентии Вересаеве не много воспоминаний современников. Зато можно найти точные наблюдения о нем таких писателей, как Телешов, Скиталец, А.Н. Толстой. Но, конечно, лучше всего знакомиться с этим мастером слова по его книгам. Правда, и тогда возникают вопросы: кто он прежде всего — писатель, ученый, автор удивительной хроники «Пушкин в жизни», врач? Мнения исследователей разнятся, поэтому за ответами лучше всего обратиться к творчеству Вересаева, к судьбе этого разносторонне талантливого человека, который никогда не отступал от своих жизненных принципов и был всегда честен перед собственной совестью. Что же касается вересаевских убеждений, то они в известной степени менялись со временем, но в главном, сокровенном оставались неизменными.
Архаист и новатор, одно из связующих звеньев между литературой конца XIX и первой половины XX века, таким предстает Вересаев в глазах читателей разных поколений, которым он по-прежнему открывает мир добра и красоты. В лекции студентам Викентий Викентьевич сказал однажды примечательные слова: «Как бы писатель ни старался скрыть свое отношение к той или иной проблеме, все равно его скрытое отношение выльется на бумагу, поскольку человек и истинное художество связаны между собой неразрывно. Художник должен быть самим собой, — другого пути к истине нет». Сам Вересаев всю жизнь стремился следовать этому завету.
Викентий Викентьевич Вересаев (Смидович) родился 16 января 1867 года в Туле. Отец его, Викентий Витальевич Смидович, потомственный дворянин, был врачом, основателем тульской городской больницы и санитарной комиссии, одним из создателей Общества тульских врачей. Мать, Елизавета Павловна (урожденная Юницкая) организовала в своем доме первый в Туле детский сад. Словом, родители будущего писателя являлись настоящими подвижниками. Семья жила в собственном доме на Гоголевской улице, где теперь располагается Дом-музей В. Вересаева.
Окончив тульскую классическую гимназию с cеребряной медалью, юноша поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета, который окончил в 1888 году, защитив кандидатскую диссертацию. И в том же году поступил на медицинский факультет Дерптского университета. Во время учебы на врача работал в лаборатории терапевтической клиники, напечатал две научные работы. Студентом ездил на холерную эпидемию в Екатеринославскую губернию, проявив немало врачебного мужества и самоотверженности. Что повлияло на столь неожиданный выбор второй профессии? Настояние отца-медика? Возможно. Но, так или иначе, получив в 27 лет диплом врача, Вересаев утверждает свое имя в… литературе повестью «Без дороги» и рядом самобытных рассказов. В начале XX века была популярна шутка, что в России больше всего писателей выпускают медицинские вузы. Викентий Вересаев еще одно тому подтверждение.
Его первые произведения различны по жанру и настроению. В них есть производственная тематика, нащупывается тема интеллигенции, описываются мечты о будущем молодых героев и их неудовлетворенность настоящим. Содержат эти ранние вещи также восторженные картины природы. Однако центральный мотив цикла — призыв к активному восприятию жизни, отказ оправдывать никчемность персонажей привычными ссылками неудачников на то, что, якобы, «среда заела», и что, мол, жизнь такая». «Нет и нет!» — восклицает автор. И прибавляет: «Важно — не где жить, важно — как жить».
С рассказом «Лизар» начинающему литератору крупно повезло. На него обратил внимание публицист В. Ильин (будущий вождь мирового пролетариата В.И. Ульянов- Ленин), который приводит этот рассказ в качестве художественного примера в работе «Развитие капитализма в России». Причем обе публикации появились в одном и том же 1899 году, и один молодой автор- экономист почему-то обратил внимание на небольшой рассказ другого молодого автора-писателя.
Вне зависимости от столь любопытного факта, «Лизар» зажил своей самостоятельной жизнью, отражая поиски Вересаевым смысла и основы человеческого существования. «Была уже поздняя ночь, а все кругом жило, пело и любило… Жить широкой жизнью, не бояться ее. Не ломать и не отрицать себя, — в этом была та великая тайна, которую так радостно и властно открывала природа». А дальше из-под пера писателя стали выходить своеобразные «полуповести — полумемуары». В них давало себя знать образование автора: то он исследователь-ученый, то врач.
Повесть «Без дороги» (1895) была написана на злобу дня и в форме лирического дневника. В тот сложный период произошел явственный перелом сознания интеллигенции, разочаровавшейся в идеалах народничества и шарахавшейся из стороны в сторону в поисках нового идеологического направления, новой программы действий. Герой повести Чеканов по разным причинам теряет место постоянной работы и приезжает к родственникам в деревню, где наблюдает совсем иную жизнь и сводит знакомство с людьми, не похожими на тех, кто окружал его в городе. С надломленной душой уезжает он в грязное Заречье и оборудует там медицинскую службу по борьбе с эпидемией холеры. Но не понимают Чеканова даже представители того самого народа, ради которого он рисковал своим подорванным здоровьем. Мало того, они его еще и избивают… Через два года Вересаев публикует повесть «Поветрие». Если в повести «Без дороги» рассказывалось о двух поколениях, которые потеряли «путеводную звезду» и не знают, куда двигаться дальше, то героиня повести «Поветрие» уже находит свой путь. Путь, ведущий в революцию. Повесть показалась современникам настолько радикальной, что несколько журналов, включая «Русское богатство» и «Мир божий», отказались ее печатать.
Тем временем Викентий Викентьевич благополучно женился на троюродной сестре Марии Смидович (что не нарушало тогдашних обычаев), а позднее, в конце 1901 года, по предписанию градоначальника был выслан за революционную деятельность на два года в Тулу без права выезда. Это предписание не помешало ему, однако, совершить вскоре длительные поездки в Италию, Германию, Швейцарию, Францию, а в следующем году — побывать в Петербурге, Москве, Крыму. С супругой они прожили всю жизнь, как говорится, душа в душу, хотя детей у них не было. Свой счастливый брак Викентий Викентьевич ярко описал в рассказе «Эйтимия», что означает «радостнодушие».
Год ссылки ознаменовался для писателя новым творческим поворотом. Увидело свет произведение, которое принесло ему не только всероссийскую, но и международную известность. Речь идет о буквально культовых «Записках врача». Книга Вересаева повествует о будничной практике молодого доктора, о его встрече с суровой реальностью, далекой от юношеских романтических мечтаний, о врачебной этике и даже об экспериментах на людях… «Врач — если он врач, а не чиновник врачебного дела — должен, прежде всего, бороться за устранение тех условий, которые делают его деятельность бессмысленной и бесплодной, он должен быть общественным деятелем в самом широком смысле слова». Поистине золотые слова! И Вересаев не раз подтверждал их собственным примером.
С началом Русско-японской войны писателя призвали военврачом и направили в Маньчжурию. Службу он нес в исключительно тяжелых условиях, не раз оперировал прямо на передовой. Военврачом во фронтовом госпитале Викентий Викентьевич служил и позднее, во время Первой мировой.
Нашумевшие «Записки врача» во многом способствовали тому, что Вересаев свел близкое знакомство со «звездами» литературы Серебряного века. Он не раз бывал на квартире Марины Цветаевой в Борисоглебском переулке, где сегодня находится ее музей. Главным же центром притяжения для него стал литературный салон «Среда», собиравший весь цвет писательской Москвы тех лет: Л. Андреев, К. Бальмонт, В. Брюсов, И. Бунин, В. Гиляровский, А. Куприн, М. Горький и многие другие. Собрания кружка чаще всего проходили в квартирах его организатора Н. Телешова, на Земляном валу и Чистопрудном бульваре. В книгоиздательском товариществе на паях большинства участников «Среды» отличавшийся безупречной порядочностью Вересаев долгое время занимал должность председателя правления и главного редактора, отстаивая позитивную идеологию «утверждения жизни», ее красоты и значимости. «Программа эта, — вспоминал позднее Викентий Викентьевич, — вызвала бурю возмущений, и я до сих пор удивляюсь, как мне удалось ее провести».
В литературном творчестве Вересаев тоже не искал легких путей. На гребне беллетристического успеха он неожиданно обратился к совершенно новому жанру — биографиям гениальных художников слова в форме монтажа воспоминаний о них, характеристик и мнений современников. В 1910 году писатель создал объемный труд о двух титанах уходящей эпохи — Толстом и Достоевском под названием «Живая жизнь». Книга до сих пор популярна не только у литературоведов и биографов, но и у массового читателя. Автор относил ее к числу своих самых значительных достижений. Уже после революции Вересаев взялся за углубленное изучение литературного процесса и выпустил в 20-е–30-е годы замечательные исследовательские работы «Пушкин в жизни», «Гоголь в жизни» и «Спутники Пушкина», перелопатив для их написания огромный фактологический материал. В этих книгах нет авторских оценок, трактовок и разъяснений, кроме предисловия и комментария. Только — исторические факты и свидетельства, «смонтированные» в хронологическом порядке. Чтение поистине захватывающее! Мы как будто шагаем рядом с героями от рождения к кончине, в мельчайших подробностях прослеживаем хронику прожитых ими лет, постигаем перипетии их волнующих судеб.
Тогда же, в советское время, писатель увлекся переводами и получил Пушкинскую премию за переводы древнегреческой поэзии. Спустя несколько лет взялся переводить Гомера, не отказываясь при этом от переводческих традиций его могучего эпоса, заложенных Гнедичем, Жуковским, Минским, но при этом стараясь изжить их недостатки. Такие, как, например, архаичный язык и перенасыщенность текста церковнославянской лексикой у Гнедича, или «вялый и прозаичный» слог Минского. В 1929 году стареющий мастер выпустил собрание своих переводов, куда вошли «Труды и дни» и «Теогения» первого древнегреческого поэта Гесиода.
В постреволюционные годы писателя все больше беспокоил вопрос о взаимоотношениях интеллигенции и народных масс. Этой теме посвящен выпущенный в 1922 году роман с характерным названием «В тупике». В романе показано семейство Сартановых в преддверии революции 17-го года. Отец, Иван Ильич, видный ученый, демократ по убеждениям. Его дочь Катя — меньшевичка, и пока не определилась с выбором жизненного пути. Другая дочь, Вера, и племянник Леонид — большевики, они по другую сторону баррикад. В семье происходят тяжелые переживания, сталкиваются разные мнения о том, в чем польза для народа, где место интеллигенции в будущем кардинальном переустройстве общественной жизни. В результате возникает гнетущая атмосфера, некоторые персонажи романа проявляют беспомощность и оказываются в идейном тупике. В 20-е годы этот роман неоднократно переиздавался, однако уже в 30-е был сочтен властью вредным и изъят из библиотечных фондов…
Все исследователи творчества Вересаева советского периода отмечают, что симпатии писателя были целиком на стороне большевиков. Герои романа приходят к выводу, что «только у большевиков настоящая сила». Но, предостерегает автор, эта «настоящая сила» временна. Писатель оказался прозорлив, предупреждая устами умного рабочего Капралова: «Не выйдет у нас никакого социализма». Катя в романе идет работать к большевикам, не может примириться с хамством начальства и в результате попадает в тюрьму. Но и там остается сама собой, ее дух не сломлен. По мнению писателя, в тупик зашла та часть старой русской интеллигенции, которая в служении народу видела смысл жизни, однако Октября не приняла и не поняла. Эта интеллигенция была Вересаеву дорога, он сам считал себя ее частью. После выхода романа и, главным образом, после дерзкого прочтения автором отрывков из него перед партийным ареопагом на квартире Каменева в ночь на первое января 1923 года Вересаев получил от новой власти кредит доверия. Велик был авторитет писателя также среди собратьев по перу, знавших честность и принципиальность Викентия Викентьевича.
В 20-е–30-е годы появились в центральной печати рассказы Вересаева «Состязание», «Собачья улыбка», «Инсанка». По манере письма их автор оставался убежденным реалистом. И, что особенно ценно в его художественном творчестве, подходил к правдивому изображению лиц и окружающей их среды с позиций любви и правды. Люди труда, фабричные и заводские рабочие не прошли мимо обостренного внимания писателя. Как, впрочем, и крестьяне. Симпатия ко всем «мятежно ищущим разрешения «вечных вопросов» определила угол зрения Вересаева на своих героев: они показаны не столько в процессе труда и борьбы за новую жизнь, сколько в поисках жизненных путей. Вполне убедительными получились у автора образы рабочих в повести «Конец Андрея Ивановича», в очерке «На мертвой дороге» и в других произведениях. Пагубной власти денег над деревней посвящен еще ранний рассказ «Лизар». Острая сельская проблематика присутствует также во многих более поздних публицистических работах писателя.
Двенадцатитомное собрание сочинений и переводов, увидевшее свет в 1929 году, явилось своеобразным итогом большого творческого пути Вересаева. И завершать его он не собирался. В стране за десятилетие советской власти произошли бурные перемены, которые не могли оставить пытливого правдолюбца равнодушным. И Вересаев взялся за продолжение романа «В тупике», политически ориентированных повестей. Так появился роман «Сестры» (1931). Сестры Ратниковы — Люська и Нинка — выходцы из интеллигентной семьи, порвавшие по идеологическим причинам отношения с родителями. Они, студентки престижных столичных вузов, работают комсомольскими пропагандистками, одна — на текстильной фабрике, другая — в детском доме. Девушки, подобно их сверстницам, мечтают о настоящей любви, но не перестают искать внутренний смысл жизни. Увы, именно в личном плане героини романа терпят фиаско. Несмотря на широкий охват действительности и актуальность поднятых в нем тем, роман «Сестры» получился весьма схематичным, умозрительным. Это, следует подчеркнуть, не умалило его социальный пафос, поскольку верный своему неизменному стремлению к правде Вересаев зорко подметил многие еще только зарождающиеся неприглядные тенденции тогдашней действительности. В результате тираж пользовавшегося большой популярностью романа был арестован и полностью исчез с книжных полок библиотек и магазинов вплоть до 90-х годов.
Викентий Викентьевич рук не опустил, возрасту не поддался и углубился в науку, к которой всегда был привержен. Так, вслед за «Пушкиным в жизни» вышли книги «Гоголь в жизни», «Спутники Пушкина» и вересаевские переводы древнегреческой поэзии. Но от художественного творчества он полностью не отойдет, будет периодически публиковать лирические новеллы и «Невыдуманные рассказы о прошлом» (название одного из его сборников). А в 1935-м в качестве пушкиниста станет соавтором Михаила Булгакова по пьесе «Последние дни», посвященной трагической дуэльной истории Поэта.
Государство продолжает выказывать старому литератору почет и уважение. Он состоял с 1921 года председателем Всероссийского Союза писателей. В 34-м получил мандат на членство в президиуме учредительного съезда Союза советских писателей под председательством М. Горького, с правом решающего голоса. Государству был нужен его высокий моральный авторитет в писательской среде и безупречная репутация. Другое дело, что ставить их на службу сталинскому режиму Вересаев не желал.
В январе 39-го «за выдающиеся успехи и достижения в развитии художественной литературы» Указом Президиума Верховного Совета СССР его наградили орденом Трудового Красного Знамени. Реакция Викентия Викентьевича на это награждение неизвестна, но известно, что он всегда был против каких-либо наград за литературные произведения и даже отказался в свое время от звания почетного академика. Между тем его громадный научный труд — переводы свыше 28 тысяч стихов «Илиады» и «Одиссеи» Гомера, подоспевшие к осени 1941 года, вошли в научный оборот, ими и поныне пользуются исследователи литературы. Ну а тогда, в самый разгар Великой Отечественной войны, Постановлением Совета Народных Комиссаров Союза ССР «О присуждении Сталинских премий за выдающиеся работы в области литературы и искусства за 1942 год» Вересаеву была вручена Сталинская премия первой степени, 100 тысяч рублей, фантастическая по тем временам сумма. Об этом событии его предупредили за 15 минут до объявления по радио. В дневнике он записал: «Мучительно думал — за что? Какую на старости лет мог совершить подлость, за которую меня наградил Сталин?» В те времена принято было благодарить за полученную награду через газету. Вересаев молчал — «честно и смело», по словам Серафимовича.
Под своей жизнью и творчеством Викентий Вересаев подвел черту 3 июня 1945 года, успев узнать о великой Победе советского народа в битве с фашизмом. Узнать и порадоваться. Ушел он легко и тихо, чтобы встать бронзовым памятником, с записной книжкой и карандашом в руках, перед входом в городской парк своей родной Тулы. Задумчивый взгляд писателя обращен к расположенному в 500 метрах ниже по улице дому, в котором он родился и в котором ныне устроен его мемориальный музей.
Высокая стела темного, отполированного до глянца камня на могиле писателя в одной из аллей Новодевичьего кладбища буквально утопает летом в зелени цветника. На лицевой грани надгробия эпитафией высечена фраза из вересаевского рассказа «Легенда»: «Да, в жизнь нужно входить не веселым гулякою, как в приятною рощу, а с благоговейным трепетом, как в священный лес, полный жизни и тайны». Слово «жизнь» было любимым в лексиконе писателя, и его духовное завещание призывает нас беречь этот бесценный дар. Рядом с могилой простая деревянная скамья, напоминающая о природной скромности покойного писателя и словно приглашающая прохожего присесть и подумать о необратимости времени и быстротечности жизни…
Источник: журнал “Смена” №8 2021г
PS. В библиотеке сайта читатель может ознакомиться с рассказом “Эйтимия”.