Хамукар. Александр Волков.

Возможно, первая война в истории человечества разыгралась пять с половиной тысяч лет назад. Именно тогда был стерт с лица земли цветущий город Хамукар.

Следы разыгравшихся боев были найдены археологами осенью 2006 года на границе Сирии и Ирака – там, где некогда находился этот город. Находки ученых рассказывают о трагической судьбе Хамукара.

Пейзаж после битвы

Начиная с 1999 года, археологи за­нимаются раскопками Хамукара, древнего городища на северо-восто­ке Сирии, лежащего всего в не­скольких километрах от границы.

Они все больше уверены в том, что найдены следы первой в истории тщательно подготовленной войны.

Это – и первый известный нам слу­чай штурма древнего города.

Часть домов в Хамукаре была раз­рушена. При исследовании руин одного из них было обнаружено около тысячи яйцевидных предме­тов из глины, которые, очевидно, предназначались для метания из пращи. Здесь отыскались все виды снарядов – от простых заготовок до твердых, обожженных шаров, уже готовых к использованию или, воз­можно, выпущенных по дому врага­ми. Кроме того, под руинами рухнувших построек были обнаружены двенадцать захоронений, в кото­рых, очевидно, были погребены жертвы той катастрофы.

Совершенно очевидно, что причи­ной бедствия не могло быть землетря­сение. Разбросанные повсюду снаря­ды, обуглившиеся стены, обширные опустошения – все это навевало на мысль о войне, разыгравшейся здесь. Весь город некогда превратился в од­ну большую арену сражения.

Как полагают ученые, захватчики пришли из южных, плодородных, районов Месопотамии, – возможно, из Урука, одного из первых могуще­ственных городов древности. Это было не нападение горстки бандитов на поселение пахарей, не вылазка грабителей, перерезавших пастухов на альпийском лугу, а поход воинст­ва, взявшего с собой страшные огне­вые средства, на город, где сотни людей укрылись за оплотом стен. Но… рухнули стены, рухнули и на­дежды защитников города. Лишь трупы павших были брошены, ос­тавлены на растерзание животным – всю остальную добычу грабители за­брали с собой. Возможно, отчасти поэтому об этом сражении нет све­дений и ни одна «повесть о деяниях героев» не была написана. И даже у победителей выигранная война ос­талась без своих летописцев. Ее не­вольный памятник — груды убийст­венных шаров, на которые натолк­нулись археологи в своих поисках при раскопках Хамукара. И необыч­ные эти находки дают повод к са­мым неожиданным гипотезам.

Мирная идиллия в крупном торговом городе

Когда-то центральная часть Хаму­кара занимала площадь порядка 160 тысяч квадратных метров. Она была обнесена трехметровой стеной. Вокруг стены со временем выросли поселения ремесленников. Здесь, на обширной территории площадью около трех квадратных километров, археологи обнаружили многочис­ленные фрагменты керамики и кус­ки обсидиана. Археолог из Чикаг­ского университета Клеменс Райхел (с 2003 года он руководил раскопка­ми в Хамукаре) говорит даже о «квазииндустриальном производстве» оружия и орудий труда, налаженном в этом городе.

Многое изготавливалось на прода­жу. Хамукар, лежавший на полпути между Анатолией и Южной Месопо­тамией, был, прежде всего, торговым городом. Здесь делали остановку ка­раваны купцов, и здесь они могли приобрести немало ходовых товаров, массовое производство которых было налажено в Хамукаре. Всюду здесь археологи находят из­делия из обсидиана – вулканическо­го стекла. Это – ценный поделочный материал, из которого в древности — до того, как научились обрабатывать металлы, – изготавливали оружие.

Однако в окрестности Хамукара об­сидиан не добывали. Ближайшее месторождение находилось за сто ки­лометров от города, на территории современной Турции. Возможно, город и возник как пе­ревалочный пункт на торговом пути, по которому обсидиан доставляли в Месопотамию. Все чаще его покупа­телями становились сами жители Хамукара, ведь они научились выде­лывать из него пользовавшиеся спросом товары. И все больше лю­дей, еще недавно ходивших за плу­гом или пасших скот, переселялось в Хамукар. Они мастерили, торговали, богатели. «А как только у людей по­является достаток, они строят сте­ны, чтобы защитить себя и свое иму­щество. Вот так посреди поля рож­дается огороженная крепость – го­род», – кратко обрисовал историю Хамукара Райхел.

Археологи не могут пока точно ска­зать, когда был основан этот город. По крайней мере, производство обси­диана началось здесь 6000 – 6500 лет назад. Постепенно Хамукар превра­тился в процветающую метрополию, вызывавшую зависть не только у сосе­дей, но и у жителей городов, лежав­ших за сотни километров отсюда. Разрушен же был Хамукар в ту по­ру, когда «обсидиановый век» за­вершился. Пришло время меди. Среди руин археологи обнаружили и немало орудий, изготовленных из меди. По-видимому, местные жите­ли успели включиться и в торговлю этим металлом.

В начале IV тысячелетия до новой эры, незадолго до войны за Хамукар, Месопотамия переживает невидан­ную по своему размаху культурную революцию. Прогресс в развитии тех­нологий так велик, что по-своему сравним с тем, что Европа испытала на рубеже XIX – XX веков.

Появилось колесо, совершившее метаморфозу в развитии транспорта, вроде той, что произошла с появлени­ем железных дорог в XIX веке, стянув­ших «медвежьи углы» Европы сетью путей, пригодных для мобилизации резервистов. Был изобретен гончар­ный круг – совершилась своего рода промышленная революция древнос­ти, позволившая наладить массовое производство (а, значит, и массовый сбыт на самых отдаленных рынках ой­кумены) товара первой необходимос­ти — керамики.

В это же время, как из-под земли, вырастают города, маркируя эпоху пе­рехода от блаженной, естественной дикости к оседлой, урбанистической жизни. Одним из крупнейших горо­дов мира в ближайшие столетия будет Урук. В период его расцвета в нем проживало до 40 тысяч человек. Урук становится центром первой цивили­зации древности – цивилизации Междуречья.

Именно тогда в ранних городских образованиях складываются харак­терные схемы социальных отноше­ний, которые будут определять жизнь людей в последующие тыся­чи лет. Формируются социальные страты: жрецов и ремесленников, солдат и чиновников. Элита — ари­стократия — отделяется от осталь­ной части общества.

Но что же заставляло людей Между­речья скрываться под охраной город­ских стен, бежать в эти первые мега­полисы древности, выросшие на бере­гах Тигра и Евфрата? Как рождались эти устойчивые типы социальных и культурных отношений, определив­шие поведение множества людей, по своей воле  на долгие годы вперед собравшихся на ограниченном участ­ке пространства? Археологи все чаще побуждают историков делать необыч­ные выводы.

Отныне начинается время бесконечных войн…

Еще недавно считалось, что именно Южная Месопотамия была колыбе­лью современной человеческой циви­лизации. Но теперь, — насколько по­литические реалии наших дней благо­приятствуют проведению археологи­ческих работ, – выясняется, что воз­вышение Урука и других городов Междуречья было лишь частью про­цесса, охватившего обширные облас­ти Ближнего Востока. Урук был толь­ко одним и – в определенное время – самым могущественным из целого ря­да городских центров Месопотамии.

По мнению Гильермо Олгейза, архе­олога из Калифорнийского универси­тета, раскопки в Хамукаре могут по­колебать привычные представления о том, как зарождалась месопотамская цивилизация. Само существование на территории Сирии таких древних го­родов, как Хамукар или Телль-Брак, свидетельствует о том, что первые го­родские культуры возникали на севе­ре и юге Месопотамии, очевидно, независимо друг от друга. Прежде счита­лось, что в Северной Месопотамии города появились лишь под влиянием «более развитой городской культуры Южной Месопотамии».

На самом деле, на севере Междуре­чья становление цивилизации проте­кало совсем иначе, нежели на юге. Поразительно, говорят археологи, что город Хамукар вообще существовал. Он лежал вдали от рек, на границе во­дораздела Тигра и Евфрата. Правите­ли этого города контролировали не ход ирригационных работ, а торговые пути. Археологи все больше убежда­ются в том, что процесс становления цивилизации – и, прежде всего, урба­низации, — протекал в несколько эта­пов и объяснялся не одной, а несколь­кими причинами: не только потреб­ностью в орошении окрестных полей, но и нуждами торговли, технического прогресса, а также религиозными на­добностями.

На юге Месопотамии основой хо­зяйствования было ирригационное земледелие, а на севере – торговля и ремесла. Однако в конфликте двух культур верх взял сельскохо­зяйственный Юг. Богатые города Севера, – по крайней мере, Хаму­кар – были разграблены, разруше­ны, сожжены, стали, действитель­но, «захолустной провинцией».

Раскопки, проведенные в Хамукаре, позволяют оценить всю важность для своего времени этой торговой и про­мышленной метрополии — и неиз­бежность такого явления, как война. Переход от племенного мира к уни­версуму городов-государств, стремя­щихся подчинить или привлечь на свою сторону весь обжитой мир, про­текал под крики ужаса, при зареве ог­ней, среди гор трупов. История крои­ла общество по своей мерке, как кро­ил путников легендарный Прокруст. Колесо истории катило по трупам…

Неравномерное развитие отдель­ных областей ойкумены вновь и вновь приводило к вооруженным конфликтам. Борьба за ресурсы, то есть война, стала едва ли не самой естественной формой взаимных от­ношений государств. Правители Урука были трезвы и прагматичны. Они повели методичное наступле­ние на северную окраину Междуре­чья – на город Хамукар. Им требова­лись обсидиан, руды металлов, кед­ровая древесина. Все это ценное сы­рье привозили в Урук откуда-то с се­вера. В Уруке ведь не было ничего, кроме хлеба. Так вспыхнула война, которую сегодня можно было бы на­звать колониальной. Отныне начи­нается время бесконечных войн; они длятся по сей день. И последняя на памяти человечества крупная война разыгралась опять же близ Хамукара – на земле Ирака.

Что же до расстановки сил в Пе­редней Азии, то, по-видимому, лишь после победы над Хамукаром и дру­гими городами Северной Месопота­мии города-государства Южного Междуречья начинают доминиро­вать во всем регионе. Находки сви­детельствуют о том, что вскоре, при новых правителях, Хамукар снова пережил расцвет. В слоях, оставлен­ных над пепелищем, археологи встречают керамику, выполненную в характерном урукском стиле. Зда­ния, возведенные на месте сгорев­ших, строились уже по тем образ­цам, по которым жилища сооружали в Уруке. Очевидно, захватчики не только покорили город в ходе «ма­ленькой победоносной войны», но и навязали его уцелевшим жителям свою собственную культуру, заста­вив их отказаться от орнаментов, гончарных традиций и архитектур­ных канонов, освященных заветами отцов, предать свое прошлое и жить чужим настоящим. Подобный кон­фликт будет разыгрываться в Месо­потамии еще не раз: в ассирийскую и римскую эпоху, с приходом арабов и османов, англичан и американцев.

На земле первой в мире войны нет недостатка в желающих объявить «самую последнюю войну». И про­шлое все еще отчаянно сражается за себя, не желая признавать чуждые ценности, принесенные победите­лями, — ценности, которые тоже окажутся преходящими.

Источник: журнал «Знание-сила» №2, 2013г.